среда, 10 февраля 2021 г.

«Повести Белкина» – новое прочтение Пушкина

«Повести Белкина», обложка, иллюстратор Ольга Якутовская

10 августа 2018 года в программе «Читаем вместе» на радиостанции Южный Урал вместе с ведущей Натальей Малышкиной (далее по тексту – Н.М. [1]) и издателем и культуртрегером Мариной Волковой со слушателями общалась Елена Александровна Селютина (Е.С.), кандидат филологических наук, доцент кафедры литературы и русского языка, ведущий научный сотрудник Челябинского государственного института культуры.

Елена Александровна разработала новую лекцию о «Повестях Белкина» Александра Сергеевича Пушкина, главный вопрос которой – кто же их написал?

Предлагаем вашему вниманию фрагмент расшифровки этого радиопередачи, в котором Елена Александровна поднимает не только проблемы повествования в этом цикле повестей, но и вечный вопрос: что же привлекает нас в Пушкинском творчестве?

(Полностью интервью вы можете прослушать по ссылке: https://radio.cheltv.ru/broadcasts/povesti-belkina-novoe-prochtenie-pushkina/)

 

Н.М.: «Повести Белкина» – одно из самых известных произведений Пушкина, которое изучают в пятом или шестом классе, верно? Но много ли мы помним из прочитанного, и многие ли из нас возвращаются к этой книге уже в сознательном возрасте? Почему вообще существует такой феномен – загадка «Повестей Белкина»? В чем там загадка?

Е.С.: Мы сейчас во всем ищем загадки. И если нет загадки, мы еще подумаем приступать ли к какому-то тексту, смотреть ли фильм. Это, в общем, объяснимо, потому что мы все время хотим узнавать что-то новое.

Что касается произведений Пушкина, тех же «Повестей Белкина», они изучаются в средней школе, когда дети недалеко ушли от проблемы вообще научиться читать, и «Повести Белкина», на первый взгляд, кажутся довольно простыми. То есть, они выбраны для шестого класса потому, что они, условно, проще, например, той же «Капитанской дочки». Но это обманка. Однако, когда мы принимаем это все за чистую монету, решая для себя, что «Повести Белкина» слишком просты и рассчитаны на детей, мы пропускаем мимо себя одно из важнейших произведений позднего Пушкина.

Один из моих любимых вопросов, который я всегда задаю своим студентам: «А кто, собственно говоря, написал «Повести Белкина»?».

Н.М.: И все разумеется говорят: «Александр Сергеевич Пушкин».

Е.С.: Да. Вроде: «В чем тут вопрос? Конечно, Пушкин!».

Н.М.: И в этом подвох?

Е.С.: Даже если мы посмотрим просто на обложку повестей, мы увидим, что автором там значится А. С. П. Нет там никакого Пушкина. Это повести покойного Ивана Петровича Белкина. И даже не для литературоведа, а просто для читателя должен сразу встать вопрос: а зачем Пушкину понадобилось дистанцироваться от пяти замечательных, собранных в цикл историй? И зачем понадобился этот дополнительный человек, который стал определенной границей между Пушкиным и этими повестями?

Н.М.: То есть, получается, что все эти пять историй – «Гробовщик», «Метель», «Станционный смотритель», «Выстрел» и «Барышня-крестьянка» – все их написал некий автор, собственно, Иван Петрович Белкин, который не есть тождество Александру Сергеевичу Пушкину?

Е.С.: Абсолютно верно.

Н.М.: А для чего был этот прием необходим нашему великому классику?

Е.С.: Во-первых, если посмотреть внимательно, это необходимо для того, чтобы выстроить сложный мир, а, во-вторых, для того, чтобы показать новую художественную манеру, которую Пушкин как раз в 1830-е годы вырабатывает. Что мы вообще знаем о Белкине? Мы знаем достаточно много. И вот когда спрашиваешь: «А биография Белкина какова?», оказывается, что они с Пушкиным ровесники – разница всего в год. Пушкин 1799 года рождения, Белкин – 1798-ого. Получается, что они должны быть одного поколения, соответственно, у них должны совпадать ценности, жизненные стратегии, и, может, эта мысль и поможет нам подойти к проблеме авторства. Белкин – обыкновенный человек. Он служил, причем недолго, вышел в отставку, поселился в своем поместье.

Н.М.: И откуда мы все это узнаем о Белкине? Это все скрыто в контексте рассказов?

Е.С.: А это еще одна загадка! «Повести Белкина» открываются письмом ненарадовского соседа (Ненарадово – это соседнее с Горюхиным поместье). И этот сосед просит даже имени своего не открывать, потому что писатели – существа легкомысленные, и быть причастным к ним - не так уж и почетно. И вот как раз из письма соседа мы узнаем, что Белкин прожил жизнь, на его взгляд, не особо примечательную. И умер Белкин достаточно молодым, заболел, и в тридцать лет его уже не стало. То есть судьба у него была самая-самая обыкновенная. И ненарадовский сосед говорит, что единственная странность Белкина – он был «охотник к историям», а сочинители обычно скрывают подобный талант. И эта оценка – уже маркер. Белкин близок Пушкину именно этим моментом: он видит в жизни Историю, так же как Пушкин видел в жизни Историю. А ненарадовский сосед видит только то, что Белкин обыкновенный. Но Белкин ведь не такой: он тоже литератор, сочинитель. Белкин ни одну свою историю не придумал, у каждой есть свой рассказчик. Об этом даже ненарадовский сосед говорит: «вот эта история – рассказана барышней». А барышни какие обычно рассказывают истории?

«Барышня-крестьянка», «Метель», иллюстрации Ольги Якутович


Н.М.: Предположу, что любовные.

Е.С.: Именно. И барышня рассказывает «Метель» и «Барышню-крестьянку», то, что ей самой интересно. Историю станционного смотрителя Белкин узнает от пожилого господина, который узнал ее будучи еще совсем молодым человеком. А «Выстрел» ему рассказывает человек из офицерского сословия. То есть, понимаете, эти истории абсолютно правдивы. Белкин их собрал и только немножко обработал.

Например, ко всем приставил эпиграфы. Все эти эпиграфы, кстати, сохраняют дистанцию между Пушкиным и Белкиным. Все они не пушкинские, но белкинские. Например, в «Выстреле» эпиграф из А. Бестужева-Марлинского, который сочинял увлекательные кавказские повести со стрельбой, с экзотическим колоритом. Для Пушкина в 1830-е годы – это, конечно, уже несколько смешно, потому что Пушкин прошел романтический этап еще в начале 1820-х годов. То есть Пушкин за десять лет уже прыгнул куда-то вперед, а вот Белкин остался в своих литературных вкусах со своей эпохой, с тем романтизмом, который существовал в 30-е годы XIX века: светскими повестями, кавказскими, с любовью к историческим романам. Поэтому, конечно же, Пушкин не мог быть в полном смысле автором этих историй, потому что если бы эти истории обрабатывал Пушкин, то это, наверное, получился бы «Евгений Онегин». Поэтому эта надстройка – реальные рассказчики, реальные истории – обрабатывается именно Белкиным, а Пушкин эти истории собирает, компонует и представляет нам. Именно циклизация – не Белкина, а от издателя.

Н.М.: А чем 12-летнего ребенка, шестиклассника, увлечь при чтении тех же «Повестей Белкина»? Какими крючками автор «цепляет» своих читателей?

Е.С.: Проблема в том, что Пушкин писал это произведение не для детей. На самом деле оно очень взрослое. Но диссонанс при прочтении возникает только если очень глубоко копать. Детям можно не говорить о стиле, о том, как распределяется эмоциональный накал. Они, может, и не понимают, что это устроено по принципу градации, но чувствуют, что здесь что-то нарастает, какая-то эмоция ведет нас вверх, и в «Повестях Белкина» это есть.

Кроме того, в них есть один большой секрет – они действительно хорошо заканчиваются. Много ли в нашей современной жизни заканчивается хорошо? Да еще и так, чтобы этот хэппи-энд не походил на конец «розового» романа или на поимку преступника, как бывает конец в детективной истории. А у Пушкина есть хороший финал.

«Станционный смотритель», иллюстрация Ольги Якутович


Вот про «Станционного смотрителя» говорят, что там, ведь, не все хорошо закончилось, станционный смотритель умер, и когда Дуня приехала, она опоздала. Но когда мы читаем это произведение, что мы узнаем о Дуне? Приехала богатая барыня с собачкой, на шестерке лошадей. И мы, по крайней мере, про Дуню знаем точно, что в социальном смысле у нее все прекрасно. Может, замуж она и не вышла, может, она богатая содержанка, но для мальчика, который рассказывает о том, что барыня приходила на могилу отца, очевидно, что у нее все хорошо. А, кроме того, мы ведь знаем, что она на могиле горько плакала, что многое оправдывает в ее поведении. И то, что она сломала свою не особо радостную судьбу, сбежав с гусаром, связала жизнь с человеком из другой социальной страты, что необычно – этот слом тоже интересен, нетипичен для эпохи.

Н.М: И еще один вопрос, интересный мне. Почему же все же Сильвио не убил графа? (в повести «Выстрел»)

Е.С.: А это предполагает также ответ на вопрос «почему «Повести Белкина» никогда не уйдут из нашей русской культуры»? Сильвио не убил графа, потому что у него есть совесть. Мы в начале говорили о многослойности, которая есть в этом произведении (главные герои произведения рассказывают историю, Белкин ее записывает, а Пушкин собирает в цикл и публикует), а дело все в том, что их, безусловно, пишет Пушкин – человек, который не просто схватывает все новое, что случилось в обществе, а это новое умеет интерпретировать и переинтерпретировать.

«Выстрел», «Гробовщик», иллюстрации Ольги Якутович


Почему я говорю о совести в этих произведениях? Герои всех пяти повестей, действительно, удивительно совестливые. Они все время соизмеряют свои поступки с чем-то большим, чем момент. Они соизмеряют их со всей жизнью. В каждом произведении у нас есть временная дистанция: вот герои в начале, а вот они в конце. Например, в «Метели» главный герой женился, потому что ему барышня показалась привлекательной, отчего бы не жениться? Хорошая же шутка. А в конце произведения мы уже видим человека, который мучается и думает о той женщине, которую сделал несчастной. А совесть к тому времени, когда Пушкин писал, это еще новое понятие: слово это только-только появилось в языке благодаря Великой французской революции. И вот когда Пушкин говорит о том, что герои разговаривают с совестью, сами с собой, чем-то внутренним, но большим, а не только с Богом и социумом, мы понимаем, что масштаб всех этих повестей именно пушкинский. У этих произведений удивительный объем.

Наша цивилизация, по мнению Пушкина, она базируется на совести. Все эти люди со временем захотели исправить свои ошибки: Дуня вернулась, выстрел не прозвучал, и, заметьте, «Барышня-крестьянка», последняя повесть этого цикла, там все зарыдали, бросились друг другу в объятия – «Да у вас, кажется, дело совсем уже слажено» (цитата из повести)! Это же прекрасно!

Н.М.: Замечательно! Благодарим Елену Александровну Селютину, кандидата филологических наук, замечательного преподавателя и читателя. Завидую Вашим студентам, им очень повезло с Вами! И желаем всем сесть, может, уже даже со своими детьми, и перечитать классику, например, те же «Повести Белкина». Читайте вместе и будьте счастливы!

 

1 – Здесь и далее в круглых скобках – примечания лица, расшифровывающего текст

 

Расшифровала аудиозапись Ольга Сустретова, главный библиотекарь

Центральной библиотеки им. А.С. Пушкина

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...