суббота, 20 июня 2020 г.

Представляем книгу «Все о моем отце»



15 декабря 2010 года увидел свет очередной специальный литературный номер журнала «Сноб». От предыдущих литературных номеров он отличается тем, что все его материалы объединены и посвящены одной теме, которую редакция, перефразировав название фильма Педро Альмодовара, назвала «Все о моем отце».


Это совместный проект «АСТ», журнала «Сноб» и фестиваля «Черешневый лес». Под обложкой журнала собраны мемуарные рассказы, повести, эссе известных деятелей культуры  писателей, актеров, журналистов  о своих отцах. Затем материалы были отобраны для выхода одноименной книги в издательстве Елены Шубиной.

Составителями выступили заместитель главного редактора «Сноба» Сергей Николаевич и директор «Черешневого леса» Эдит Куснирович, редактором стала Шубина. Часть текстов была написана специально для литературного номера журнала «Сноб», но в книжном варианте отметились еще полтора десятка авторов, а его объем составил больше шестисот страниц плотной бумаги. В журнальный вариант, например, не вошли эссе Василия Арканова, Галины Волчек, Филиппа Янковского, Нателлы Тоидзе, Антона Табакова, Дениса Евстигнеева, Леонида Рошаля, Ингеборги Дапкунайте. А вошли и в журнал, и книгу рассказы-исповеди Тонино Гуэрры и Даниила Гранина, Ольги Славниковой и Людмилы Петрушевской, Виктора Ерофеева и Александра Кабакова, Захара Прилепина и Эдуарда Лимонова и другие.

На суперобложке перечислены фамилии отцов  героев книги. Специально для книги была создана фотогалерея героев.




Импульсом для создания этого проекта, со слов Сергея Николаевича, явился удивительно пронзительный и трогательный один из поздних рассказов Джона Апдайка «Слезы моего отца» и фильм Педро Альмодовара «Все о моей матери». Последний заставил редактора задуматься, почему о матери? Почему не об отце?
Номер задумывался как новогодний, когда в семейный праздник мы вспоминаем своих ушедших родных, хотим сказать им то, что не успели сказать при жизни. Особенно это касается отцов, потому что по мнению редактора: «…мне кажется, что отношения именно с отцами, а особенно у нас в стране, которые уходят раньше, которые в статусе дедушки не всегда пребывают. И если институт бабушек  мы понимаем, как он устроен, то вот про дедушек я ничего особо внятного и не читал, и сказать не могу. И вообще это какая-то быстро уходящая раса отцов» (https://www.svoboda.org/a/2254404.html – «Все о моем отце»: насколько можно быть объективным в воспоминаниях о собственных родителях»).
Каждый автор по условиям проекта сам выбирал форму изложения. Удивительным оказалось то, что большинство не стали сочинять рассказы, а написали конкретно о своих отцах. Каждый из этих материалов дает нам ощущение погруженности в семейные драмы, в семейные отношения. Но писать об отце, не описывая семью, быт, какие-то исторические факты и события, невозможно. Огромный объем советского мира встает перед нашими глазами, когда мы знакомимся с рядом текстов о родителях. Неизбежные описания мира 60-70-ых с какими-то бытовыми проблемами и радостями людей, какие-то подробности жизни в маленьких городах, атмосфера советского молчания, советского давления,  все эти истории, где родители шепотом что-то обсуждают, дело врачей либо какие-то запрещенные стихи  это все является очень важным и совпадающим с образом родителей. Густой, трагический воздух эпохи читатель ощущает в каждом слове, в каждой строке.
Эпоха уходит, все меньше людей что-то удерживают в своей памяти. Если же никто не помнит, то эпоха исчезает! Эти рассказы позволили схватить «писательским объективом» и сохранить для нас исчезающий материал прошлой жизни. 
Таким образом, отцы и эпоха – главные герои этой книги. Русская литература получила попытку осмысления советского времени и фигур, ставших его героями, причем осмысления теми, кто находится с этими героями в самой тесной связи. Детям не нужно прожить всю жизнь бок о бок под одной крышей со своими отцами, чтобы сказать о них то, чего никто другой сказать не сможет. Не каждый текст в книге сообщает нам что-то уникальное о своем герое, но в целом сборник открывает с новой стороны каждого из тех, о ком идет речь, позволяя читателю по-новому взглянуть на прошлое.
Тексты представлены очень разные.

Василий Арканов «На каменном мосту»: 
«Частью имиджа было то, как он читал свои рассказы: не выделяя реприз, без улыбки, терпеливо пережидая взрывы хохота. Кто-то (возможно, что он сам) объяснял это тем, что, дескать, угрюмость необходима сатирикам, чтобы аккумулировать энергию юмора. Отец терпеть не мог, когда его называли сатириком, но формула эта подходила к нему идеально. Он и дома смеялся редко. В лучшем случае кивал и сухо констатировал: «Смешно». В худшем просто кивал. Смеялась обычно мама. Смех ее был настолько искренен и заразителен, что начинали смеяться все вокруг. Они и в этом смысле могли бы быть идеальной парой: смехач и смешинка. Так и хочется прервать сеанс, отмотать пленку назад и пустить заново. С того места, где он выходит, хлопая дверью, а она выбегает вслед и бросает к его ногам оставленные им деньги. С того места, где всем нам не до смеха…»

Татьяна Тарасова «Победитель»:
«Почему мне так тяжело про тебя рассказывать? Ломаются диктофоны. Не справляются и уходят журналисты. Я знаю, ты своенравный и гордый. Ты не терпишь посягательств на свою частную жизнь. Ты как будто не хочешь, чтобы кто-то чужой касался своими руками запретной темы: ты, твоя семья, твои отношения. Ну, хорошо, давай я попытаюсь сама. Как сумею, как смогу. Я, правда, не смогла отказаться. Я никогда не могу сказать «нет», когда речь заходит о тебе. Все, что с тобой связано, - это самое прекрасное и самое страшное, что было в моей жизни. Страшное до дрожи, которая охватила меня, когда я ждала звонка из Москвы, уже предчувствуя, что тебя нет.
…У нас с тобой очень сильная связь. Это вовсе не значит, что мы общались по двадцать четыре часа в сутки. Всегда было много работы, разводившей нас по разным стадионам, странам и даже континентам. Но близость оставалась. Я так остро ощущала, как много во мне от тебя. От твоего характера, от бешеного азарта, от жажды новых знаний, от твоего вечного недовольства собой, от ощущения, как много ты не успел, не доучил, не доделал - все это во мне от тебя. Конечно, понимание тебя пришло не сразу. Только с годами я вдруг осознала всю глубину твоего одиночества последних лет…»

Екатерина Гердт «Ты моя радысть»:
«…Я часто думаю, а как бы он прореагировал на какие-то события, которые происходят сегодня? Черта, за которой человек превращается в того, кому нельзя подать руки, отодвигается. Граница, за которую дальше нельзя, иначе бесчестье, размывается. И мне так не хватает его максималистской реакции! Недавно был спор на эту тему, и я вспомнила один вечер в нашем доме...
Было полно гостей. Огромный стол близких друзей и не очень. И один очень известный артист позволил себе сказать что-то оскорбительное жене Зяминого друга. Зяма воскликнул: «Как ты смеешь?! Вон из моего дома!». И при полном оцепенении стола жена знаменитости с трудом увела его. У меня вырвалось: «Ой, первый раз присутствую при том, как человека выгоняют из дома!»
«Я тоже», - сказал Зяма.
Подруга была защищена. Иначе было невозможно, нельзя! А сегодня мы очень светские, блюдем «приличия» и с легкостью минуем те случаи, когда уж точно нужно сказать: «Вон из моего дома!» Но... кишка тонка».

Дмитрий Крымов «Чему научил меня мой отец» (Анатолий Эфрос) 
«Научил меня не ругаться в театре часто, а делать это очень-очень редко. «Но уж если начал – выиграй. А назавтра приди и, как ни в чем не бывало, поздоровайся с этим человеком. Не таи злобы». Он научил меня тому, что работа должна доставлять радость, иначе все обессмыслено Странно, но впрямую тоже об этом не говорил. Зато говорил о том, что в работе всегда должны быть пять процентов легкомыслия. Никогда нельзя погружаться на сто процентов, тем более на сто десять».

Ольга Славникова «Мой отец  инопланетянин»:
«В моей жизни мама была солнышком, а папа – Луной. Обратная сторона Луны всегда оставалась вне видимости, вне понимания, вне обычной реальности. На самом деле мы с отцом никогда не были близки и не вели задушевных бесед про жизнь. Не помню, чтобы мне хотелось что-то важное ему рассказать. Отцовский наглядный урок заключался в том, что у человека должны быть закрытые области, куда никому нет хода. Не то чтобы тайны, а просто иная территория, где действуют не эвклидовы законы, устанавливаемые самой личностью».

Александр Кабаков «Офицер Советской армии»:
«Если бы не революция, я никак не мог бы родиться от своих родителей. Потому что не выдал бы приличный еврейский коммерсант, имевший дом в центре Курска, свою младшую дочку за сына портного, который снимал полуподвал в этом же дворе. Возможно, получилась бы мелодрама в несколько местечковом духе, но маловероятно, чтобы мезальянс все же состоялся».

Аркан Карив «Sobre todo sobre mi padre» («Прежде всего  о моем отце»)
«Мой папа взялся ниоткуда. Нет, разумеется, у него были родители – моя бабушка Женя и мой дедушка Аркадий, которого папа не помнил, потому что он погиб летом 41-го. Была также, хоть и поредевшая от нацизма, но все еще внушительная мишпуха, однако все мужчины в ней были обыкновенными еврейскими гешефтерами. Ни в одном из папиных родственников я не усматривал общих с ним генов, проявленных – уж точно. Папа самозародился из какого-то опаринского бульона. Родственники его любили. Евреи, как известно, очень родственны, прямо как чеченцы. Так что они его, конечно, любили, но держались за мэшугинэ фиш. В их делячих башках не укладывалось, почему Юрочка, такой умный, такой а идише копф, вместо того, чтобы делать деньги, пишет буковки в ущерб семейному достатку. Даже бабушка его не понимала. Когда она спрашивала по телефону, чем он занят, а папа отвечал «работаю, мама», бабушка переспрашивала: «Ты на работе, сыну?». «Нет, мама, я пишу», - «Ах, пи-и-ишешь...».

Даниил Гранин предоставил журналу «Сноб» рассказ «Годовые кольца» о своем отце Александре Даниловиче Германе, который выиграл в карты жену, был объявлен «лишенцем», полжизни провел в лесу и дожил до преклонных лет.
Алексей Макушинский сочинил путеводитель по советской «литературной деревне» Переделкино, где провел детство вместе со своим отцом, автором «Детей Арбата» Анатолием Рыбаковым.
Виктор Ерофеев рассказал о феерическом путешествии со своим отцом в Польшу. Владимир Ерофеев, в прошлом известный советский дипломат, был вынужден отправиться вместе с сыном в «непонятную» поездку, которая легко могла стать последней в его жизни
Алена Долецкая впервые попробовала себя в мемуарном жанре, рассказав о самой болезненной операции в своей жизни  попытке вырваться из-под контроля отца, известного хирурга Станислава Долецкого
Сам отец – главный идеал и урок детства. «Богатыри – не мы», – печальное признание тяготит Захара Прилепина, Александра Кабакова. В их рассказах отец – неподражаемый образчик мужества и силы.
Любители иностранной литературы не останутся без своего интереса. Совершенно новый для нас автор Брандо Скайхорс предоставил авантюрную повесть «Шесть песен для мужских голосов» о шести непутевых «отцах», ни один из которых, «покидая дом, не забывал забрать автомобиль» – но не разрушил при этом веру героя в отцовство, в силу любого из шести стать для него родным и почитаемым. Сюжетность, великодушие, открытость отличают повествование.
Здесь же повесть Эльфриды Елинек «Зимний путь». Фридрих Елинек потерял рассудок и умер, так и не придя в себя. Повесть дочери о нем – искусное, навевающее не то тревогу, не то смертный покой, кружение символичных образов, «знаков». Писательница проживает трагедию семьи как многогранную метафору смерти, она словно нагоняет отставшего, скрывшегося отца, представляя годы безумия его глазами.
Не каждый текст в книге сообщает нам что-то уникальное о своем герое, но в целом сборник открывает с новой стороны каждого из тех, о ком идет речь, позволяя читателю по-новому взглянуть на прошлое.
Книга достойна стать подарком мужьям, отцам нынешним и будущим. Она будет интересна многим читателям, совершенно необходима воспитателям, учителям и педагогам. Послужит необходимым историческим, психологическим материалом для организации встреч в библиотеках.

Использованные источники:
https://www.svoboda.org/a/2254404.html  «Все о моем отце»: насколько можно быть объективным в воспоминаниях о собственных родителях
https://magazines.gorky.media/october/2011/4/snoby-skopom-snob-vse-o-moem-otcze-russkij-pioner-skazki.html  Пустовая В. Снобы скопом («Сноб»: Все о моем отце; «Русский пионер»: Сказки)

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...