 |
| Уильям Тернер, "Цвет и Свет (Теория Гёте)", 1843 |
Если
переформулировать известную философскую загадку Джорджа Беркли «Слышен ли звук
падающего дерева в лесу, если рядом никого нет?», можно задаться следующим
вопросом: «Был ли мир цветным до того, как появилось первое существо, способное
различать цвета?».
И прежде, чем мы перейдем к ответу на этот философский вопрос, хочу сказать, что сегодняшний пост – первый из цикла, который будет посвящен культурной истории разных цветов. Мы расскажем о тех цветах, что сопровождают нас на протяжении всей истории человечества: о культурных особенностях восприятия цветов в разных странах, о том, как каждый цвет был отражен в искусстве различных эпох и что он символизирует на некоторых известных картинах.
Итак,
мир, наверняка, всегда был цветным. И всегда состоял из того набора базовых
цветов, о которых мы знаем.
Правда,
человек, носивший цветные одежды, живущий в цветном жилище и издревле
создававший цветные рисунки заинтересовался тем, что из себя представляет цвет
с научной точки зрения относительно недавно. Только в 1666 году Исаак Ньютон
провел свой знаменитый эксперимент со стеклянной призмой, доказав, что луч
света разлагается на всем известный теперь цветовой спектр: красный, оранжевый,
желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый.
Однако,
на этом вопросы о природе цвета и цветового восприятия не закончились, а только
начали зарождаться.
Так
Иоган Вольфганг Гёте, наиболее известный нам как создатель истории о Фаусте, в
1810 году написал труд «Учение о цвете». Повторив опыт Ньютона и получив тот же
идеальный результат только при определенном наборе условий, Гёте задался
вопросом не объективной физики цвета, но его субъективного восприятия.
Этим он
предвосхитил важнейшие открытия, произошедшие позднее. Действительно, каждый из
нас воспринимает цвета по-разному: у кого-то в глазах больше палочек
(ответственных за сумеречное, черно-белое зрение), у кого-то – колбочек. У
кого-то есть дальтонизм, а кто-то и вовсе видит мир монохромным (такой случай,
к примеру, описан нейропсихологом Оливером Саксом в книге «Антрополог на
Марсе).
Но в
вопросах восприятия цвета на нас влияют не только индивидуальные
физиологические особенности наших организмов, но и, к примеру, культурные
особенности той среды, в которой мы были воспитаны. Так у чукчей, эвенов и
представителей других народов крайнего Севера больше слов для обозначения
оттенков белого цвета, чем у других народов, а, раз есть названия, то есть и
привычка замечать эти оттенки.
Или что
же, к примеру, во времена Гомера море было иного цвета, нежели сегодня? Ведь в
«Одисее» он пишет о «винноцветном море», что вряд ли подразумевает синий цвет
(если только в то время не делали синего вина). Но нет, просто в
древнегреческом не было слова, обозначающего синий цвет, и поэты были вынуждены
прибегать к сложным метафорам для его описания. Отдельного слова для
обозначения синего, как мы увидим позднее, нет во многих языках, так что
культурный контекст в нашем восприятии цветов не менее важен, чем
индивидуальные особенности каждого субъекта.
Приведу
еще один пример – в России XVIII века модным было все французское, в том числе
и наименования цветов. Богатые россияне XVIII века знали разницу между пюсовым,
орельдурсовым цветами, цветом иудина дерева, куропаткиных глаз и, наконец,
«наварринского дыма» (находим его у Гоголя в «Мертвых душах»), а мы уже ничего
об этих цветах не знаем, потому что мода на них прошла. У нас свои цвета, о
которых не догадывались наши предки – мокрого асфальта или модный «тиффани».
Причем сами цвета и их оттенки остались прежними (кроме синтезированных
искусственно) – поменялось лишь культурное отношение к ним.
О
культурном отношении к цветам можно узнать и посмотрев на «Цветовую
номенклатуру Вернера» 1814 года (прообраз современной библиотеки цветов
Pantone), где у каждого цвета было указано не только название, но и то, какое
животное, растение или минерал окрашены в тот или иной цвет. Так в цвет «утиный
зеленый», согласно номенклатуре, окрашена не только шея селезня породы
«маллард», но также верхняя часть листьев тиса и минерал цейлонит.
Что
касается истории искусства, то цвет имел важное символическое значение для
художника лишь до определенного времени.
Конечно,
раннехристианская живопись пронизана символикой цвета. Так существовало
множество канонов, определяющих цвет одежды различных святых на религиозных
изображениях.
Однако,
в светской живописи символика цвета всегда была довольно условной, она менялась
в зависимости от культурного контекста и варьируется (хоть порой и
незначительно) от традиции восприятия того или иного цвета различными
народностями.
В любом случае, большую часть времени цвет в картине выступал лишь в качестве второстепенного атрибута. На первом плане для художника были рисунок, композиция и даже жанр работы. Цвет был лишь вспомогательным элементом, но никак не поводом для написания картины.
Все начало меняться с импрессионистами, для которых было не столько важно, что написано, но важно – как написано и чем написано, какими красками.
А в 1839 году французский химик Мишель Шеврёль опубликовал работу «О законе одновременного контраста цветов», в которой рассказал о своих наблюдениях относительно дополнительных и контрастных цветов, что легло в основу не только создания знаменитого цветового круга, но и способствовало появлению нового живописного направления – пуантилизма (или дивизионизма).
 |
| Поль Синьяк "Сосна Берто. Сен-Тропе", 1900 |
Художники, писавшие в
этом стиле, не смешивали краски, а позволяли цветам смешиваться в глазу
зрителя. Они же оставляли на холсте точки, цвет которых выглядел иначе
благодаря соседству с другими цветами (например, зеленый выглядит ярче на фоне
красного и теряется по соседству с синим и т.д.).
 |
| Марк Ротко "Желтый над фиолетовым", 1956 |
Художники
модернизма и последующих направлений, например, абстрактного экспрессионизма,
вывели отношение к цвету в живописи на новый уровень, он стал не просто
полноправным элементом картины, но и вышел на передний план. Картины Малевича,
Розановой, абстракции Кандинского, цветовые поля Ротко и фирменные брызги
Поллока – с приходом XX века на многих картинах цвет стал тем, что воздействует
на зрителя в первую очередь.
Это
было важное предисловие, с которого мы и начнем наше путешествие в удивительный
мир цвета. В скором времени выйдет пост, где мы поговорим о «цвете без цвета»,
очень важном, но вместе с тем и самом недооцененном – о белом.
Ольга Сустретова
Комментариев нет
Отправить комментарий