Когда горят книги

Есть книги, после которых начинаешь немного иначе смотреть на собственную работу. «Книги в огне» Люсьена Поластрона как раз из таких.

Название сначала кажется вполне буквальным: история пожаров, погибших библиотек, утраченных рукописей. Но довольно быстро становится понятно, что огонь здесь только один из способов уничтожения. Книги топили, рвали, грабили, вывозили из захваченных стран, перерабатывали, хоронили вместе с владельцами, запрещали, намеренно рассеивали по миру. А иногда им для гибели вообще не требовался никакой тиран, хватало небрежности, денег, нехватки места или желания избавиться от «ненужного» фонда.

Люсьен Поластрон, историк, специализирующийся на бумаге, книгах и письменности, начинает практически с самого рождения библиотеки и проходит вместе с ней через несколько тысячелетий. Древняя Месопотамия, Египет, Александрия, Китай, исламский мир, средневековая Европа, инквизиция, Реформация, революции, нацизм, культурная революция в Китае, Камбоджа, Босния, Афганистан… В конце книги помещена даже отдельная хронология библиотечных катастроф. Читать её довольно жутко – одна дата сменяет другую, меняются страны и века, а книги продолжают гореть.

Горящая Александрийская библиотека

Причины каждый раз вроде бы разные. Одни книги были уничтожены, когда новой власти мешала память о старой, другие – из-за чужой религии, третьи – когда государям мешали слишком образованные подданные. Завоевателю хотелось переписать историю покорённого народа, революционеру уничтожить следы ненавистного прошлого. Иногда книги становились опасными просто потому, что хранили другую версию мира.

Уже в предисловии историк замечает: библиотеки гораздо чаще, чем нам хотелось бы думать, погибали не случайно, а потому, что кто-то намеренно хотел сделать вид, будто этих собраний никогда не существовало. Параллельно этим размышлениям автор формулирует одну из главных мыслей работы: книга – своего рода слепок человека, поэтому уничтожение книги оказывается пугающе близко к уничтожению памяти о самом человеке.

Звучит мрачно. И книга действительно мрачная! Но при этом она совершенно не напоминает бесконечный список «в таком-то году погибло столько-то томов». Автор постоянно находит истории, от которых хочется то ужаснуться, то удивиться абсурдности происходящего.

Например, первые книги человечества в каком-то смысле спас именно огонь. В Месопотамии тексты записывали на глиняных табличках. Их сушили на солнце или обжигали, и в результате пожар, который для будущей бумажной библиотеки станет главным кошмаром, здесь иногда делал текст только прочнее. Деревянные полки исчезали, здания разрушались, а обожжённые таблички оставались лежать в земле и ждали археологов.

Библиотека ассирийского царя Ашшурбанапала вообще читается как история человека, которого сегодня без сомнений назвали бы книжным фанатиком. Он рассылал переписчиков по своей империи, велел искать древние тексты, копировать их и свозить в Ниневию. В собрании были словари, гадания, научные трактаты, мифы и эпические произведения, в том числе «Сказание о Гильгамеше». После разрушения города тысячи табличек оказались под развалинами. Спустя столетия археологи поначалу буквально ходили по этим фрагментам, не понимая, какую библиотеку нашли.

Современная статуя Ашшурбанапала как основателя первой библиотеки в Сан-Франциско

Есть истории и гораздо более нелепые. В XVIII веке в Египте были случайно найдены десятки древних греческих книг и документов. Нашедшие их люди начали использовать свитки как топливо, Люсьен Поластрон пишет, что их сжигали в том числе ради приятного запаха. Один из последних уцелевших папирусов удалось забрать и отправить в Европу, он существует до сих пор. И самое неприятное здесь даже не сама история, а вопрос: сколько подобных случаев просто никто не успел зафиксировать?

Совсем иначе книги уничтожались в Америке после прихода европейцев. До нас дошли лишь считанные рукописи майя. Поластрон рассказывает о францисканце Диего де Ланде, который хорошо знал местную культуру и понимал значение письменности майя и именно поэтому особенно сознательно участвовал в её уничтожении. Обнаружив множество рукописей, он распорядился их сжечь как содержащие «суеверия» и «бесовские выдумки». Автор приводит свидетельство самого де Ланды: уничтожение книг причинило майя огромное горе.

Здесь особенно хорошо прослеживается, что погибает вместе с библиотекой. Не просто некоторое количество физических предметов. Иногда исчезает возможность целого народа рассказать о себе собственными словами.

В XX веке эта логика никуда не исчезла. Нацисты не только устраивали публичные сожжения книг. Они массово изымали библиотеки и частные собрания на оккупированных территориях. Причём судьба книг могла быть совершенно разной: одни уничтожали, другие отправляли на переработку, третьи тщательно собирали для изучения тех самых культур, народов и идей, которые режим считал своими врагами. Получается почти сюрреалистическая картина: преследовать людей и одновременно создавать огромные коллекции их книг, чтобы изучать «противника».

Сожжение книг на Оперной площади. Берлин. 10 мая 1933 г.

Один из самых страшных эпизодов книги – Сараево. К началу 1990-х в Национальной библиотеке находилось около двух миллионов книг и периодических изданий. Это было не просто большое собрание: в нём сосуществовали тексты на множестве языков и письменностей, своего рода отражение сложной истории самого города. В августе 1992 года здание подверглось артиллерийскому обстрелу и загорелось. Автор особенно подчёркивает символическое значение этой библиотеки: уничтожался не просто книжный фонд, а одно из мест, где вместе хранилась память разных культур.

Но в книге есть и истории, после которых становится немного легче. В 1988 году горела Библиотека Академии наук в Ленинграде. После пожара речь шла уже не только о сгоревших, но и об огромном количестве промокших при тушении книг. И тогда по радио обратились к жителям города с просьбой помочь. Книги уносили домой и сушили, буквально развешивали. По данным, которые приводит историк, таким образом удалось вернуть библиотеке сотни тысяч изданий.

В главном читальном зале Библиотеки Академии наук разбирают обгоревшие книги

Мне кажется, это один из самых важных эпизодов во всей книге, потому что до этого несколько сотен страниц читаешь о людях, которые изобретают всё новые способы уничтожать книги. А тут множество совершенно посторонних людей забирают мокрые тома домой и спасают их по одному. Но автор не заканчивает историю библиотечных потерь войнами, диктатурами и пожарами. У него есть глава с очень хорошим названием – «Огнестойкое знание». И там возникает уже современный вопрос: а точно ли оцифровка навсегда спасает текст?

Мы привыкли думать примерно так: бумага может сгореть, намокнуть, рассыпаться – значит, нужно перевести всё в цифру, и проблема решена. Историк смотрит на это гораздо менее оптимистично. Носители устаревают, техника меняется, форматы требуют постоянного переноса данных, а сохранение цифровой копии превращается не в одно действие, а в бесконечный процесс обслуживания. Он даже приходит к своеобразному парадоксу: заменяя сравнительно долговечную бумажную книгу другим носителем ради её спасения, мы можем получить более сложную и более хрупкую систему хранения.

Наверное, самое неприятное в «Книгах в огне» – невозможность посмотреть на всё описанное свысока и сказать: «Ну да, раньше люди были варварами». Сам историк предупреждает об этом ещё в начале. Проследив историю уничтожения библиотек век за веком, мы рискуем обнаружить, что «лицо этого варварства слишком похоже на наше собственное». И после почти четырёхсот страниц с ним трудно спорить. Менялась форма книги, менялись государства, эпохи и причины, по которым очередная библиотека объявлялась ненужной или опасной.

Студенты уничтожают негерманские сочинения и книги. 10 мая 1933 г.

Не менялось, кажется, только одно: желание что-нибудь сохранить и чьё-нибудь противоположное желание сделать так, чтобы этого больше никто не прочитал… А где-то между этими двумя желаниями всегда находится человек, который вытаскивает обгоревшую книгу из-под завалов, восстанавливает, спасает и просто ставит обратно на полку. Наверное, поэтому история библиотек – это не только история их уничтожения, это ещё и история того, как упорно люди пытаются сохранить память, несмотря ни на что. 

Ольга Седина