понедельник, 10 мая 2021 г.

Бумажки из учительской мусорной корзины

 к 110-летию американской писательницы и педагога Бел Кауфман

 

О сливках заботиться нет нужды. Они всегда будут сверху. Хорошие учителя требуются для снятого молока.

Б. Кауфман


Именно из листочков мусорной корзины родился известный и великий роман о школьных «джунглях», написанный молодой американской учительницей Бел Кауфман, урожденной Беллой Михайловной Кофман.


Она родилась в Берлине 10 мая 1911 г. в семье медика-литератора и писательницы. Детство Белла провела в революционной Одессе, где подростком напечатала в журнале свое первое стихотворение «Весна».


Это было суровое и голодное время, были притеснения большевиков, и в 1922 году семья с трудом эмигрировала в США, в Нью-Йорк, где жил и умер в 1916 году её великий дед по материнской линии, знаменитый еврейский писатель Шолом-Алейхем.


Белла освоила английский язык и с отличием окончила колледж в Нью-Йорке, затем магистратуру в Колумбийском университете. Свободный русский язык она сохранила до конца своих дней и много читала на русском. Свою короткую прозу в виде скетчей и рассказов она начала публиковать с 40-х годов под мужским псевдонимом Бел, так как в новом журнале «Esquire» могли печататься только мужчины.


Больше шестидесяти лет Бел Кауфман работала учителем английского языка в средней школе, и её преподавательский опыт лег в основу оригинального и знаменитого романа «Вверх по лестнице, ведущей вниз». Опубликованный в 1965 году он принес автору огромную славу.

Вот как вспоминает историю написания романа сама автор, предпочитавшая писать короткие рассказы и эссе: «Мой рассказ «From a teachers waste basket» («Бумажки из учительской мусорной корзины») занял всего три странички. Когда его напечатали, редактор журнала пригласила меня на ланч и сказала, что из этого рассказа может получиться что-то более значительное. Я отказалась. Но у меня в то время мама уже была смертельно больна, дети подросли, я развелась с мужем, жила в одной комнате, учительской зарплаты катастрофически не хватало. В журнале мне дали аванс под будущий роман, я его быстро истратила, и ничего не оставалось, как засесть за книгу. Так что если в ней есть юмор, то он действительно сквозь слезы».

Бел Кауфман честно признавалась: «Не скажу, чтобы мне НРАВИЛОСЬ писать; честно говоря, я НЕНАВИЖУ писать и предпочла бы любое другое занятие. Но удовольствие приходит, когда мне, почти вопреки собственному желанию, удается приблизиться к тому, что хотелось бы выразить». А в «Лестнице» ей удалось не только выразить, но и обострить очень злободневную на все времена и страны тему школы и бросить огромный валун в огород министерств образования и просвещения. Да и название романа обозначает всю абсурдность бюрократической школьной системы, с которой столкнулась главная героиня произведения Сильвия Баррет. «Привет, училка!», – так приветствуют молодую учительницу ершистые и задиристые ученики из класса «ОО» – особо отстающие.


Написанное в эпистолярном жанре задолго до появления интернета, произведение напоминает вал современных смсок и сообщений, так как состоит в основном из записок, писем, циркуляров, объяснительных и прочей школьной бумажной продукции, мешающей молодой учительнице найти общий язык с трудным классом, который ей достался. Но это не мешает читателям насладиться языком переписки Сильвии с учениками или со своей подругой.

Распоряжения директора школы часто противоречат друг другу и просто шокируют всех своей нелепостью. Например, «После классного часа направлять ко мне всех учеников, покинувших школу без разрешения». И как же послать тех учеников, которых уже нет?


Где уж тут успеть донести до учеников по-настоящему важные и нужные понятия, если учителю надо заполнить уйму журналов, карточек, докладных, отсидеть бессмысленные собрания?


Книга Бел Кауфман – это, по сути, крик о помощи со стороны и учителей, и учеников, оказавшихся в тисках школьного формализма и бюрократии. Бел Кауфман и представить себе не могла, что выдуманное ею творение обретёт такую популярность во всём мире. Она не раз получала письма от читателей с вопросом: «Откуда вы всё это узнали? Ведь вы пишете о моей школе, о моих трудностях в классе?!». Похоже, что героиня романа мисс Баррет, как и сама писательница, столкнулась в школе с проблемами всемирного масштаба, но, несмотря на них, она отважно борется за ум и сердца своих особенных учеников различными способами.

«Беда в том, что у них нет никакого багажа. «Я не читал ни одной книги в жизни и не собираюсь», – сообщил мне один ученик. Нелегко заставить их полюбить книгу, не удалось это и моим предшественникам – ни Генриетте с ее уроками‑играми, ни Мэри с ее строгостью. Или, может быть, причину этого надо искать еще глубже, в начальной школе?

Как заставить их почувствовать боль короля Лира, а не просто напичкать общеизвестными цитатами из Шекспира? Вызвать у них душевный отклик, а не заставить вызубрить текст? Как бы мне хотелось, чтобы они тянулись к книжке всегда – и вместо телевизора, и после кино, и когда отзвенят для них школьные звонки».

Запретов-замкОв в школе много, но ей удается найти ключик к каждому ученику. С помощью придуманного Ящика Пожеланий она становится им другом: «…учитель должен быть одновременно актером, полицейским, ученым, тюремщиком, родителем, инспектором, рефери, другом, психиатром, учетчиком, руководителем и воспитателем, судьей и присяжным, властителем дум и составителем отчетов, а также великим магистром Классного журнала». Именно на таких учителях и держится школьный мир, и книга – ода этим учителям!

Казалось бы, почему эти события американской школы 60-х годов прошлого века могут быть интересны нам сейчас? А потому, что это один в один происходит в любой стране в любое время, и сейчас тоже. За полвека ничего не изменилось. Автор как будто задает пресловутый вопрос «зачем?» Зачем человек в здравом уме может заниматься всем этим: «…потому что мне так необходимо ощутить, что за стенами этой школы существует здравый мир, потому что я задыхаюсь под грузом писанины, которую еще предстоит осилить, и потому, что в этот утренний час нормальные женщины еще спят». Этот самый правдивый роман о школе написан, тем не менее, с юмором, который смягчает напряжение от неразрешимых проблем учителей, учеников и их родителей.

«Вот пришел чей‑то отец прямо в рабочем комбинезоне. Пришел и сел, задумчиво скрестив руки на парте, – наверно, вспомнил свои школьные дни. Матери – привыкшие к терпеливому ожиданию, изможденные, робкие, недоумевающие – сидели, сжимая в руках сумочки, готовые просить, уговаривать, жаловаться или просто надеясь на доброе слово. Некоторые были настроены вызывающе, это те, кто пришел либо отомстить своим давним учителям за пережитое когда‑то в школе, либо просить особых привилегий для своих детей, либо требовать от учителя сделать то, с чем не справились сами.

А я? Кто я такая, чтобы советовать этим взрослым людям? Что я знаю об их детях? Несколько штампованных фраз из характеристик: «Старается, не старается, прекрасный мальчик, прекрасная девочка». Несколько эвфемизмов: «С удовольствием проводит время в школе» – это о болтуне; «Весьма активен» – это о том, кто разбивает окна.

Была минута, когда мне захотелось всмотреться – не похожи ли родители на детей; но нет – передо мной сидели тупо смотревшие на меня незнакомые люди.

 

МАТЬ: Как дела у моего сына?

Я: Его имя?

МАТЬ: Джим.

Я: А фамилия?

МАТЬ: Стобарт.

Я: Ах да. (Кто же это?) Давайте посмотрим. (С авторитетным видом открываю журнал, быстро просматриваю – бесполезно. Стобарт? Это не тот ли парнишка, который все стучал карандашом по парте? Или это маленький розовощекий крепыш, который никогда не снимает пальто? Не вижу его фамилии в классном журнале. Может быть, мать что‑нибудь подскажет?)

МАТЬ: Я по поводу плохой отметки, что вы ему поставили.

Я: По‑видимому, он не старается. (Должно быть, это тот ученик, сочинение которого состояло из одной фразы: «Я много пропустил, не знаю, что писать».) Он должен упорнее работать.

МАТЬ: Исправьте ему отметку, и он больше не будет.

Я: Боюсь, что это не выход из положения. Он, по‑видимому, мало занимается.

МАТЬ: Вы считаете, что он тупица?

Я: О нет.

МАТЬ: Он боится открыть рот. Шлепайте его, не стесняйтесь давать ему шлепка.

Я: Он должен проявлять больше инициативы.

МАТЬ: Я все перепробовала. (В ее голосе – беспомощность, а в глазах – уж не слезы ли?) Ну, будьте добры, исправьте ему отметку.

Я: Как по‑вашему, почему он так плохо успевает?

МАТЬ: Вам виднее. Вы же учительница.

Я: Он едва‑едва плетется.

МАТЬ: Что вы хотите от него, ведь он у меня недоношенный. Он больше не будет.

Я: Что ж, хорошо, что это волнует нас обеих. Если дома будут следить, пусть его отец…

МАТЬ: Этот сукин сын, подонок, шесть лет о нем ни слуху ни духу, надеюсь, он гниет где‑нибудь в аду. (Все тем же извиняющимся мягким, просящим голосом.)

Я: Хорошо. (Прошли положенные пять минут, я слежу по часам.) Очень рада была с вами познакомиться. (Но она не уходит.) Что‑нибудь еще?

МАТЬ: (Так это были не слезы, а злость!) Ну что вам стоит исправить ему отметку? Головы с вас не снимут за это.

Я: Но вы понимаете, что его знания не соответствуют…

МАТЬ: Ну, будьте так добры, хотя бы оставляйте его после занятий. Я уже измучилась с ним.

Я: Боюсь, это невозможно. Видите ли…

МАТЬ: Но вы же учительница. Он послушается учительницу!

Я: Давайте постараемся общими усилиями заставить его больше работать, он ведь так много пропустил…

МАТЬ: Наверно, он ходил бы чаще, если бы вы понятнее объясняли физику.

Я: Физику? Я преподаю литературу.

МАТЬ: То есть как это?

Я: В какую комнату вас приглашали?

МАТЬ: В 306‑ю. К миссис Мангейм.

Я: Это недоразумение. Вам нужен мистер Мангейм, а я – мисс Баррет, 304‑я комната.

МАТЬ: Что же вы сразу не сказали?

 

И все‑таки этот день мне кое‑что дал. Я узнала, что отец ученика не является в школу по той простой причине, что отец этот в тюрьме; что государственные завтраки, на которые всегда жалуются ребята, – зачастую все, что они едят за день; что засыпающий в классе рршпарень работает по ночам в гараже; что девушка не готовила уроков, потому что ей негде их готовить.

Сколько мне еще всего предстоит узнать!»

 

И хотя в этом злободневном романе нет лихо закрученного сюжета, он держит в напряжении и даже создает эффект участия в происходящем, так как все мы вышли из школы, но продолжаем в ней «учиться» со своими детьми и внуками. И часто задаемся вопросом: каким же должен быть учитель? Какими должны быть его отношения с учеником, похожие, по словам Бел Кауфман, на хождения по канату. «Отношения учителя с учеником — это что-то вроде хождения по канату. Знаю, как осторожно должна я выбирать слова и жесты. Понимаю, как трудно балансировать между дружелюбием и фамильярностью, достоинством и отчужденностью. Мне кажется, что дело не в трудных учениках, а в неумелых учителях».

Иногда ошибки учителя становятся фатальными в судьбе ученика, и тогда взрослому стоит задуматься, на своем ли он месте?

Кроме записок и писем в романе интересны выдержки из школьных сочинений, их умозаключения по поводу Шекспира или древних мифов. Вызывают грустную улыбку канцелярские несуразицы, как «Лучший неуспевающий», «Привитие прививок», «Прошу игнорировать нижеследующее» и т.п. Трогательное письмо учеников в больницу к своей учительнице открывает их настоящие имена и выражает их любовь и доверие, которое она достигла большим трудом:

 

«Как грустно, что никто из нас не слышит друг друга.

 

Важное тонет в мелочах, катастрофы – в нелепостях.

 

Вы вызвали у меня мужество читать книги.

Читатель.

 

– Мне хочется, чтобы вы знали, как я полюбил язык и литературу. Я думаю, что это самые замечательные предметы. Мне просто хочется, чтобы вы это знали.

 

Бывают минуты, когда я ни на что не променяла бы свою работу!»

 

Лестница – образ человеческой жизни, где только постоянные усилия, кажущиеся бесполезными, ведут тебя вверх. Эта книга-боль и история о том, как один человек может подарить надежду и своей добротой, и участием изменить много юных судеб! Эта знаковая книга, как символ оттепели 60-х годов, была и остается настольной книгой многих поколений, напоминая, как в середине прошлого века мир начал выбираться из кровавой помойки. Появились новые молодые герои, среди которых Учитель – посредник между миром и бунтующей юностью. Роман на русском языке был опубликован в 1967 году, а в 1968 у нас вышел знаменитый фильм «Доживем до понедельника». По книге Бел Кауфман в 1967 г. тоже был выпущен одноименный фильм в США. Роман был переведен на 16 языков.

«Без нас не может быть будущего. Это правда. Наше будущее сидит сейчас за партами в школе. В каком-то классе, в одной из школ – нет, в каждой школе – ребят по прежнему учит мисс Баррет. И несмотря на трудности, которые переживают школы всего мира, образование идёт вперёд – благодаря тысячам преданных своему делу учителей, которые упорно поднимаются вверх по нескончаемой лестнице. Им я и посвящаю эту книгу».


Её вспоминают как смешливую, кокетливую и обаятельную женщину, с которой было очень просто общаться. Её второй муж Сидней Глак – президент Фонда Шолом-Алейхема, сын Джонатан – профессор информатики, дочь Теа – доктор психологии.

Бел Кауфман умерла в возрасте 103 лет в 2014 году, она прожила длинную творческую жизнь: в столетнем возрасте читала авторский курс о еврейском юморе, кроме сборников мемуаров и научных публикаций написала в 1979 г. еще один роман «Любовь и всякое такое…», была почетной председательницей отделения изучения идиша Колумбийского университета. «И пусть это вдохновит вас на подвиг» Б. Кауфман

 

Источники:

http://bulvar.com.ua/gazeta/archive/s24_63070/5464.htm

 

Татьяна Мишина, библиотека №10

2 комментария:

  1. Спасибо за содержательную информацию. Книгу Шолом-Алейхема "Тевье-молочник" я читала ещё школьницей, она была у нас дома. Перечитывала: было интересно. А вот с книгой Б.Кауфман познакомилась только несколько лет назад, когда выбирала книги для участия детей в конкурсе "Живая классика". Один отрывок, состоящий из записок администрации, моя ученица читала. А меня сама книга поразила и захватила. Да, ощущение такое, что в нашей работе с того времени ничего не изменилось. И как чутко подмечена суть работы педагога: понять каждого, вызвать душевный отклик, а не напичкать информацией. Книга на все времена.

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Татьяна Мишина12 мая 2021 г., 13:32

      Людмила, спасибо за душевный отклик. Так приятно осознавать, что я в своих эмоциях после прочтения не одинока. Соглашаюсь с каждым вашим словом - книга на все времена.

      Удалить

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...