Феофан Прокопович

18 июня – 345 лет со дня рождения Феофана Прокоповича.

Феофан (Прокопович) (1681–1736) – политический и церковный деятель, богослов, философ, поэт, переводчик, публицист, сподвижник Петра I. 

Архиепископ Феофан писал на русском, польском и латинском языках. С 1710 г. по 1716 г. он – ректор Киевской академии, с 1718 г. по 1725 г. – архиепископ Псковско-Великолукский и Нарвский, с 1725 г. по 1736 г. – архиепископ Великоновгородский, епископ Русской Православной церкви с 7 июля 1725 г., архиепископ Новгородский. С 25 января 1721 г. – первый вице-президент, а позднее фактический руководитель Святейшего синода, с 15 июля 1726 г. – первенствующий член Синода Православной Российской церкви.

Архиепископ Феофан (в миру Елисей) родился 18 июня (8 июня по старому стилю) в Киеве в семье мелкого торговца, предположительно выходца из Смоленска. Имена его родителей неизвестны. Отец умер вскоре после рождения сына, семья оказалась без средств к существованию. Мать умерла, когда Елисею исполнилось семь лет. Сироту взял на воспитание дядя по материнской линии – Феофан Прокопович, ректор Киево-Братской коллегии и наместник Киево-Братского монастыря. Он отправил его в начальную школу монастыря. Позже Елисей поступил в Киевскую духовную академию, где обучался русскому и латинскому языкам. В 1692 г. умер дядя и один киевский благодетель дал возможность закончить образование в академии. Вместе с другими лучшими воспитанниками он был направлен за рубеж – в польские училища. В то время была такая традиция. В польские училища не принимали учащихся восточного исповедания, поэтому все киевские коллегиаты, заканчивавшие своё образование в польских училищах, должны были стать униатами. Униаты – последователи церковной унии, то есть объединения православной и католической церквей под главенством римского папы. от лат. Unio – «союз, единение».

Биограф Феофана пишет, что Прокопович отправился из Киева в Львов. Позднее с рекомендательными письмами от православных епископов отправился в Краков. Он вступил в братство Битевского базилианского монастыря, был пострижен в монашество с именем Елиссея. Братство униатского монашеского ордена базилиан (ордена святого Василия Великого) основано в 1669 г. в Витебске. Базилиане – общее название нескольких католических монашеских орденов византийского обряда, следующих общежительному уставу, который приписывается св. Василию Великому.

Образованность Елиссея заметили, он был назначен учителем поэзии и красноречия. Прослушал полный курс, получил знания по истории, богословию, философии, по древней литературе. Через некоторое время его отправили провинциалом базилианского ордена в римскую академию. Елиссей Прокопович в 1701 г. был принят в коллегию св. Афанасия. Коллегия – духовная школа, учреждённая в конце XVI в. Папой Григорием XIII, для греков и славян. В коллегии ежедневно совершалось богослужение на греческом и славянском языках. Учащиеся были обеспечены всем необходимым, обучение было бесплатное. По окончании курса молодые люди направлялись в разные римско-католические церкви. Они давали клятву способствовать соединению греческой и латинской церквей.

Ф. Прокопович обучался красноречию, поэзии, философии. Позднее он хорошо отзывался о начальнике коллегии, который открыл ему доступ в ватиканскую и другие городские библиотеки. Ф. Прокопович прослушал полный курс аристотелической философии и схоластического богословия. Аристотели́зм – система мышления, которая строится на принципах учения Аристотеля, особенно в области личной и общественной этики, политики и толкования свойственных человеку благ. Он охотно изучал сочинения отцов восточной и западной церкви и классических писателей. Он изучал Демосфена, Цицерона, Квинтилиана, Вергилия, Овидия, Ювенала, Горация, Катулла, Сарбиевия, Марциала, Ливия, Светония, Саллюстия, Тацита, Бембо,Содалета, Аония, Палеария, Латина-Латиниума и других.

Феофан слышал от папы Иннокентия XII публичную критику в адрес лютеран, кальвинистов и схизматиков, под которыми подразумевались русские, не принявшие унии.

Иезуиты оценили выдающиеся способности Ф. Прокоповича, предлагали ему войти в их орден и остаться ученым работником при Ватиканской библиотеке.

Ф. Прокопович вернулся в Киев. Он снял с себя униатство и принял постриг с именем Самуил. Через некоторое время он взял себе имя покойного дяди Феофана Прокоповича. В этой же академии Феофан преподавал риторику, философию и высший курс богословия. На уроках богословия молодой профессор применил новый метод изложения догматов. Это стало для всего русского школьного богословия XVIII и XIX вв. стимулом, благодаря которому российское православное богословие освободилось от латинских правил.

Феофан Прокопович обладал острым умом, красноречием, тонким чутьём, незаурядной эрудицией. Он получил блестящее образование. По версии Дамаскина Руднева, автора латинской биографии Феофана, по возвращению в Киев он был принят в академию учителем поэзии, а в 1705 г. пострижен в монашество и назван Феофаном. Дамаскин (Семено-Руднев) Дмитрий Ефимович (1735-1795) – епископ Нижегородский и Алатырский, археограф, библиограф, филолог. 

Работая учителем поэзии, Феофан составил Пиитику. «Пиитика» – это теоретический трактат по теории поэзии и стихосложения, написанный на основе курса, прочитанного в 1705 г. в Киево-Могилянской академии. Этот труд Ф. Прокоповича стал первым значительным памятником русской теории поэзии. 

Феофан Прокопович стал первым общественным критиком предательства Мазепы. Он знал гетмана хорошо и посвятил ему свою поэму «Владимир». Иван Степанович Мазепа (1639–1709) – военный, политический и дипломатический деятель, гетман Войска Запорожского (1687–1704) и «Войска Запорожского обеих сторон Днепра гетман» (1704–1709) под протекторатом Русского царства, сподвижник Петра Первого. Он активно привлекал Прокоповича на свою сторону, уже когда решился на измену. Но Феофан Прокопович ответил: «Псы не угрызают господий своих, звери свирепые питателей своих не вредят; лютейший же всех зверей раб пожела угрызти руку, ею же на толь высокое достоинство вознесен... лжет бо, сыном себе российским нарицая, враг сый и тело-любец». Такова характеристика Мазепы, данная его современником.

Трагикомедия «Владимир» была представлена 3 июля 1705 г. Она отличается сюжетом из русской истории, художественными достоинствами и смелостью образа мыслей. Изображая победу христианства над язычеством и высмеивая жрецов, Феофан Прокопович выступил сторонником просвещения и борьбы с русскими предрассудками.

Н. И. Гнедич (1784–1833) – поэт, переводчик на русский язык «Илиады», писал об этой трагедии: «произведение это для наблюдателя отечественного просвещения есть явление, по своему времени, чрезвычайно необыкновенное и заслуживает внимания по многим отношениям. Сочинителю были известны образцы театра, и он не был незнаком с театром древних, по крайней мере с трагедиями Сенеки. Можно сказать, что сия трагикомедия есть первое у нас театральное сочинение человека с дарованием. Характеры, завязка, ход и движение ее одушевляют. Кроме того, несмотря на язык, довольно нечистый, несмотря на тяжелую форму польского размера, в пьесе есть много стихов, которым, в отношении ко времени их произведения, нельзя не удивляться. В них, сквозь темноту оборотов или тяжесть слога, блистает воображение, возвышенность слога, жар и краска поэтическая. Свобода мыслей в сочинителе показывает человека, которого идеи были выше круга идей того времени, человека, который имел довольно надеянности на себя, чтоб выражать мысли, какие в тот век и на ухо говорить иные страшились».

Преподавая риторику, Феофан составил учебник «Риторика» на латинском языке в 1706 г. Он высказывался против католических авторитетов и иезуитского проповедничества. Феофан писал: «не приводи мне свидетельств ни Фомы Аквината, ни Скотта, ни других нечестивой секты людей; ибо ими не подтвердишь своего предмета, но осквернишь и речь и слух верного народа и священного собрания». Он советует оратору выбирать темы для церковной кафедры из жития святых людей, родившихся в России, «чтоб узнали, наконец, пустейшие, благоговеющие только пред своими баснями, враги наши, что не бесплодны доблестью наше отечество и наша вера, и чтобы перестали, наконец, укорять нас в скудости святыни». 

4 июля 1706 г. в Киев прибыл государь для основания Печерской крепости. На другой день Феофан выступил с проповедью, на которую обратил внимание Петр Первый. В своей речи Феофан утверждал, что Полтавская победа – личная заслуга Петра и «без такового толь дерзновенного и храброго твоего на ратном бою присутствия не была бы над толь страшным супостатом желаемая, но едва ли чая иная победа». Одна из проповедей по случаю победы над шведами в Полтавской битве по приказанию Петра была переведена на латинский язык. 

В 1707 г. Феофан занял должность префекта Киево-Могилянской академии. Он также был учителем философии, физики, арифметики и геометрии, которые до того времени здесь не преподавались. Но скромная работа учителя его не привлекала. Он принимал живое участие в военном и политическом движении в Малороссии. Малроссия — это историческое название ряда земель Руси, преимущественно на территории нынешней Украины, а также частично России, Беларуси и Польши.

В декабре того же года, в церкви Киево-Братского Богоявленского монастыря, также известного как училищный, он сказал похвальное слово князю А. Д. Меншикову (1673–1729) и просил его покровительства для академии.

В 1711 г. во время турецкого похода, государь приказал Ф. Прокоповичу прибыть к себе в лагерь. Феофан поехал и 27 июня выступил с проповедью в Яссах – столице молдавского княжества, только что принявшего русское подданство. Он видел поражение русских в сражении на реке Прут между Россией и Османской империей в ходе русско-турецкой войны 1710–1713 гг. Прокопович написал стихотворение, в котором выразил надежду, что с прутским поражением ещё не кончился расчёт русских с мусульманами.

По распоряжению Петра Первого Феофан назначен игуменом Киево-Братского монастыря, ректором академии и профессором богословия. Заслуга Феофана состоит в том, что он ввёл новый метод преподавания, сложившийся в протестантском богословии. Этот метод заключался в том, что в основание доказательств церковных догматов положены святое писание и церковная история.

Феофан предполагал составить полный курс богословия, но закончил только семь трактатов. Это: введение в богословие, учение о Боге, о святой Троице, о происхождении Святого Духа, о творении и промысле, о неповрежденном человеке и об оправдании. При составлении своих богословских уроков он пользовался сочинениями протестантских богословов – Квенштедта и Гергарда. Иоганн Андреас Квенштедт (1617–1688) – немецкий лютеранский догмат в традиции лютеранской схоластики, профессор богословия в Виттенберге, классик лютеранской ортодоксии.

Иоганн Герхард (1582–1637) – немецкий протестантский богослов, представитель протестантской ортодоксии. Один из главных представителей ортодоксально-протестантского учения о буквальной (вербальной) богодухновенности Священного Писания. 

В 1712 г. Феофан написал сочинение «Распря Павла и Петра о их неудобоносимом», ставшее предметом критики. Ректор московской академии, архимандрит Феофилакт Лопатинский, написал: «Иго Господне благо и бремя Его легко, cи есть закон Божий с заповедьми своими от призрачных ново-измышлённых освобождает». «Вина сочинения книжицы сея, – писал Феофилакт, – есть писание противниче, вносящее в мир российский мудрования реформатские, доселе в церкви православной неслыханные, о законе Божии и оправдании». Феофилакт посвятил свой труд церкви, вручая и свою книгу её суду и исправлению. Но он был строг к Феофану, укоряя его в последовании Лютеру и Кальвину. Этот спор стал причиной разногласия между Феофаном и Феофилактом, продолжавшемся всю их жизнь.

Феофан принял хозяйство училищного монастыря в запущенном состоянии. Впоследствии он писал: «А какая такой бедности могла быть причина? Одно только незнание экономии, и не одно только незнание, но к тому противные и разорительные поступки, начальных – нерадение, леность, дремание, гнусность, да ещё при пособии шумных дненощных забав, а подначальных – иных непросыпляемое пьянство, а других прилежные кражи… А с 1711 года получив я чин ректорский и потом тщательного наместника бл. п. Епифания (Тихорского), бывшего после белоградского архиерея, когда только обезжая, осмотрели мы села и деревни, земные и водные угодья, тотчас явилось, что братский монастырь убогим называть грех. а в нём не быть кому сыту – стыд и смех великий. Что же воспоследовало? Хотя и превеликие армеи стояли, хотя ещё не весьма и верные городничии т. е. посельские монахи были: однако ж всего у нас преизобильное было довольство и не только для своих, но и для подарков многим господам и для принятия не малых и не малолюдных, да ещё и частых, гостей. Скоро нужда явилась не один вновь погреб делать и житницу великую строить, и слух в народе носился, что в братском монастыре клад найден. И правда найден, да тот, который пред очима всегда был, да не знаю, как-то его затекшии очи не видели. Надеюся, что ещё в живых некии обретаются, которые по совести сказать могут, что в сестных наипаче и питейных припасах не просто чернечие, но господские были достатки; да и денежные прибыли начали показываться».

Феофан умело поддерживал знакомство с разными людьми и представителями власти. Он был предусмотрительным человеком. Об отношениях М. В. Ломоносова с Феофаном Прокоповичем известно мало. Есть основания считать, что ученый был хорошо знаком с метафизическими трудами новгородского владыки. М. В. Ломоносов стал родоначальником геологической теории об эволюции горных склонов. Но еще до него Феофан Прокопович писал: «С течением времени возникало множество новых гор, многие из них превратились в равнину. Это происходит обычно определенным способом, действием силы вод, которые вымывают внутренние слои земли и подымают горы, а другие сносят, нажимая на них, а также действием силы ветров, движений земли и иных».

Киевский губернатор князь Д. М. Голицын был одним из самых образованных людей своего времени. Феофан часто бывал у него, пользовался его библиотекой. По его совету губернатора перевёл с иностранных языков на русский несколько сочинений.

Киевский митрополит Иоасаф Кроковский мало входил в дела, предоставляя управление своему наместнику, архидиакону Иоанникию Сенютовичу. Иоанникий Сенютович (середина XVII в. – 1729) – архимандрит Киево-Печерской лавры. Относясь с почтением к митрополиту, Феофан видел настоящего правителя митрополии в архидиаконе. Вот одно из писем его к И. Сенютовичу, которое производит именно такое впечатление.

«К полноте милостей, которыми я так много и часто пользуюсь от вашей святыни, вы не отказались присовокупить ещё одну, по поводу вчерашней просьбы моей, с которою я был так надоедлив и почти бесстыден. Вы были благосклонны ко мне даже тогда, как имели полное право гневаться на меня, потому что я надоедаю вам так много, не имея на то никакого права. Но желание моё сбылось и вы сами не нашли его недостойным. Бог свидетель, что я воздаю вам за это величайшую благодарность, потому что, после Бога, я никому столько не обязан, как вам. Но я не могу никогда возблагодарить достаточно. «Saepe gemente deo fert deus alter opem» – говорит, по своему языческому обычаю, поэт языческий. Это самое я давно уже испытал, потому что в то время, как мне бедному угрожало столько врагов, вдруг, по устроению божественного промысла, является человек, который подает помощь обуреваемому волнами: да, вы одни меня, всем ненавистного и всеми оставленного, не только не оставляете, но еще как бы закрываете собственным телом, в одно время и защищаете и покровительствуете. Вы одни для меня, как я вижу, вместо целого народа, как сказал о ком-то кто-то из древних».

Феофан был знаком с семейством Марковичей, которое было в родстве с самыми первыми малороссийскими семьями и играло значительную роль в Малороссии.

Феофан, как и Петр, считал себя носителем новых знаний, передовых принципов и методов. К тому же Прокопович любил играть, был великим артистом, настоящим златоустом. Говоря свои проповеди прекрасно поставленным голосом, он находил точные слова, подчеркивая сказанное эффектным жестом, позой. И явно наслаждался своей необыкновенной властью над аудиторией: люди замирали от восторга, плакали от скорби, мысленно переносились за тысячи верст и сотни лет, если то требовалось проповеднику.

В 1716 г. император вызвал Феофана Прокоповича в Петербург. Он занимался произнесением проповедей, которые печатались и отсылались государю. Высшие православные сановники пытались критиковать деятельность Петра, Феофан произнес проповедь о царской власти и чести. Петру пришлось по душе такое направление. В 1718 г. Феофан Прокопович был рукоположен на архипастырское служение в Пскове, но остался в Петербурге в качестве ближайшего сподвижника Петра в церковных делах. Когда была учреждена Духовная коллегия, Феофан был назначен в ней вторым вице-президентом, а 25 января 1721 г., после её преобразования в Святейший Синод, Феофан стал его первым вице-президентом и правой рукою Петра в его церковных реформах.

Священный Синод из 12 архиреев стал духовным органом государственного аппарата. Это был смягченный проект национализации церкви, приблизительно равный тому, что сделал Томас Кромвель для Генриха VIII.

Интересно, что поместные православные церкви других стран официально признали Синод «как своего возлюбленного брата», согласно формуле приветствия патриарха. Для церковной иерархии это было страшным ударом, учитывая еще и полное подчинение светской власти имущества церкви.

Таким образом, участие Феофана в сознательной «ошибке Петра» превратилось и в «ошибку Прокоповича», ради которой он даже развел мосты со своим другом и учителем Стефаном Яворским, протестовавшим против ликвидации Патриаршества. Именно рьяное выполнение полученного от царя задания было главной причиной его нещадной критики со стороны церковиков.

Но куда большей заслугой Прокоповича стала его главенствующая роль в формировании новой русской государственной идеологии. Он был разработчиком концепции просвещенного абсолютизма, которым после прославилась императрица Екатерина Великая. Свою линию он проводил не только в кабинетах и на ассамблеях, но и в застенках Тайной канцелярии, ведь так или иначе именно Прокопович своим авторитетом способствовал воцарению Екатерины Первой и Анны Иоанновны. Фундаментальные основы государственности, разработанные и внедренные Феофаном Прокоповичем, ощущаются внутри российского государственного тела и сегодня.

С 1720 г., в качестве «первенствующего члена» Святейшего Синода, он вел дела Новгородской митрополии. Ему неоднократно предлагали занять архиепископскую кафедру Святой Софии, но он долго отказывался от этого, казалось бы, завидного назначения.

Уже став игуменом Киевского братского монастыря и ректором академии, Прокопович демонстрирует свой научный рационализм, опять же в полемических схватках с католиками. Он не видит в теории Коперника противоречия текстам «священного писания», он развивает математическую науку. И уже в это время плодит врагов в православном окружении, которое видит в нем «лютеранского шпиона». Ректор Московской духовной академии Феофилакт Лопатинский в книге «Иго господне благо и бремя его легко», характеризует взгляды Феофана «как мудрования реформатские, доселе в церкви православной неслыханные».

Однако Прокоповича уже определяют епископом Псковским, и он – частый гость столицы. Именно здесь открылся в полный рост внутренний имперский мир Феофана. Он восторгается грандиозностью замыслов Петра и его практическими воплощениями: «деревянную обрете Россию, а сотвори златую». Г. Плеханов говорил о Прокоповиче, что даже «он ставит вопрос о мореплавании на уровень философии истории», а Прокопович пишет «Слово похвальное о флоте российском».

Царь понимал дух церковной реформы. Но он был бессилен оформить его юридически и канонически. Поэтому самодержец поручил Феофану составление Духовного регламента. Феофан написал это публицистическое произведение, чтобы замысел царя был наилучшим образом мотивирован и защищен. Духовный регламент определял функции Синода, обязанности и деятельность его членов по управлению Русской православной церковью. Он приравнивал членов Синода к чиновникам других государственных учреждений. Церковь отныне полностью подчинялась светской власти. Нарушалась теперь даже тайна исповеди. По указу Синода от 1722 г. предписывалось всем священникам доносить властям о намерениях исповедовавшихся совершить «измену или бунт».

Прокопович оказался умным, тонким, послушным, все понимающим. Царя привлекли не только талант и ораторские дарования Феофана. Для Петра Прокопович был живой академией по всем вопросам церкви и государства. Никто другой не мог бы идеологически грамотно помогать государю в его трагедии с наследником и в замысле поменять закон о престолонаследии. Пользуясь готовой теорией естественного права и ее доктриной о верховной власти, Феофан вручал Петру волшебный аппарат для оправдания его государственной революции сверху. Эта концепция была изложена Прокоповичем в известном трактате-манифесте «Правда воли монаршей». Задача Феофана заключалась в осуществлении информационной поддержки, то есть доносить в своих проповедях суть реформ. Это касалось даже бытовых тем: Феофан Прокопович обличает «фанатиков», недовольных ношением европейской одежды и бритьем бород. Преобразователь России умел «подбирать кадры» – Феофан Прокопович был, без преувеличения, самым образованным человеком того времени. Самозабвенная преданность Петру и делу его государственных преобразований сделала его абсолютно незаменимым при дворе. Он стал соавтором и непосредственным исполнителем плана петровской церковной реформы.

Феофан стремительно взбирался по карьерной лестнице. Он заправлял всеми важными делами в Синоде. Его влияние усиливалось. В своих восхвалениях Петру Феофан не допускал праздную риторику, но всегда говорил о практической стороне и пользе для государства мероприятий. Все тогдашние уставы, касавшиеся церковного управления, были написаны Феофаном. Он составил устав семинарии или духовной академии, которую Петр решил открыть для подготовки священников. В январе 1724 г. Феофан по приказу Петра написал указ об устроении монашества. Монастыри должны были приносить пользу обществу. Феофан написал также предисловие к морскому регламенту.

Ф. Прокопович с удовольствием строил свои дома, украшал их прекрасной мебелью, картинами. Феофан считал смерть «злом всех зол злейшим». И поэтому Феофан был так зависим от милостей власти и боялся, что его лишат возможности наслаждаться жизнью.

Прокопович был одним из инициаторов создания Российской Академии наук и возглавлял так называемую «Ученую дружину» – куда, кроме него, входили А. Кантемир, В. Татищев. Именно Прокопович вел в российские научные исследования интенсивное применение микроскопа и телескопа, и по поручению Петра подготовил проект учебного университета, которое предложил назвать «Петергарден» (Сад Петра).

Как человек обеспеченный, Феофан не чурался благотворительности и меценатства. Он основал под Петербургом Кароповецкую школу для детей-сирот и бедняков, написал и издал «Краткую книгу для обучения отроков», оставил после себя огромную коллекцию картин (170 полотен) и крупную библиотеку – 30 тысяч книг.

Мыслитель составил родословную таблицу русских государей, стоившую ему, по его позднейшему признанию, большого труда. В петровскую «эпоху Мастера» Прокопович сам был одним из лучших мастеров.

Прокопович сыграл важную роль в теоретическом обосновании и практическом осуществлении церковной реформы, в упразднении патриаршества и учреждении Синода. Разработал Духовный регламент – своего рода объяснение и оправдание политики государства в отношении церкви. В Регламенте и в трактате «Правда воли Монаршей» обосновывал священный, абсолютный характер царской власти.

Его оппоненты (в первую очередь, Стефан Яворский) считали, что, постоянно критикуя в своих сочинениях католицизм («папизм») за претензии на политическую власть («папоцезаризм»), он в то же время сам впадал в противоположную крайность, наделяя государство и монарха всеми возможными атрибутами сакральности (цезарепапизм) и по существу лишая церковь права на реальный авторитет в религиозно-нравственных вопросах.

После смерти Петра авторитет Прокоповича пошатнулся, усилился ропот духовенства по поводу его далеких от ортодоксии взглядов. Феофан Прокопович опять получил положение при Дворе и в Синоде. Действуя при Петре I во имя реформы просвещения, при Анне Иоанновне он становится строгим консерватором, оправдывающим существующий порядок в любых обстоятельствах.

Феофана Прокоповича принято считать автором тезиса о триедином русском народе – великороссов, малороссов и белорусов. Эта концепция впоследствии станет официальной государствообразующей в Российской империи. В 1725 г. Екатерина I назначила его архиепископом Новгородским. Упрочил свое положение Феофан в 1730 гг. при Анне Ивановне, расправляясь с противниками посредством доносов в Тайную канцелярию. Он упорно преследовал врагов, засаживал их в тюремные ямы, на каждый донос строчил ответный. Прокопович считался дотошным следователем и вошел в историю как настоящий инквизитор – умный, циничный и беспощадный. Особенно безжалостно он преследовал старообрядцев.

Архиепископ Феофан внес большой вклад в культуру России. Он способствовал организации Академии наук, доработал историю Петра, написанную неизвестным автором. Феофан вошел в историю XVIII столетия как автор многочисленных сочинений – проповедей, политических трактатов, речей, латинских стихов, как теоретик литературы, переводчик, комментатор. Он возглавлял кружок, в который входили деятели русской культуры того времени: А. Д. Кантемир, В. Н. Татищев, Я. Брюс.

Феофану Прокоповичу посвящены десятки книг и сотни статей, но его личность остается в русской истории одной из величайших загадок. Его называют одним из основателей отечественного масонства. Много белых пятен содержат страницы «допетровской» биографии Прокоповича, его учеба в Европе. Он был не только блестящим богословом, но и выдающимся «светским» ученым.

 

Прокопович испытал определенное влияние протестантизма. Г. В. Флоровский (1893–1979) – богослов, религиозный мыслитель писал в «Путях русского богословия»: «Не будь в феофановых трактатах имени русского епископа, их автора всего естественнее было бы угадывать в среде профессоров какого-нибудь протестантского богословского факультета. Все здесь пронизано западным духом, воздухом Реформации».

Великого Петра дел славных проповедник,

Витийством Златоуст, муз чистых собеседник,

Историк, богослов, мудрец Российских стран —

Таков был пастырь стад словесных Феофан.

А. Кантемир

Феофан Прокопович был причастен к любому роду литературного творчества.

Богослов, проповедник, юрист, историк, поэт совмещались в нем с разною степенью дарования. Он также может быть назван первым русским сатириком, первым представителем этого неувядающего жанра. Прокопович оказал большое влияние на таких деятелей как А. Д. Кантемир, сатиры которого нередко являются только переработкой проповедей Феофана, и В. Н. Татищев, взгляды которого на русскую историю вырабатывались под влиянием его воззрений.

Феофан Прокопович известен и как один из первых русских педагогов – в своем доме на Аптекарском острове он создал собственную школу.

По другую сторону Карповки, на месте больницы Эрисмана, располагалась обширная усадьба Романа Брюса, петербургского коменданта. Вскоре после его смерти усадьба перешла к архиепископу Феофану Прокоповичу. В ряду многообразных пастырских обязанностей было призрение сирот, нищих, увечных и больных. Обучались в ней дети всякого звания из бедных семейств. Это было лучшее для того времени учебное заведение как по своему помещению, так и по обстановке, качеству преподавания, отношению к ученикам. Преподавались Закон Божий, русский, латинский, греческий языки, грамматика, риторика, логика, римские древности, арифметика, геометрия, география, история и рисование. В числе учителей были знаменитый датчанин Адам Селий и профессор первой нашей Академии наук Теофил Сигфрид Байер. Старшие воспитанники, достигшие успехов в учении, обучали младших.

Для своей школы он составил подробные предписания, в которых определяется строгая дисциплина с точным распределением часов занятий и увеселений. Для досуга учащихся Феофан Прокопович предусмотрел при школе сценические представления и исполнение музыкальных произведений.

Школа Феофана Прокоповича существовала до самой его смерти. В 1738 г. старшие воспитанники были определены на различные должности, а остальные направлены для дальнейшего обучения в Александро-Невскую Лавру.

Силы неумолимо оставляли его, но даже в худшую пору телесного увядания он оставался подлинным светочем ясного разума и энергичной целеустремленности. Датчанин фон Хаген, побывавший в гостях у Феофана Прокоповича незадолго до его ухода из жизни, дал в своих записках такую характеристику личности загадочного новгородского архиерея: «В своих молодых летах он путешествовал почти во всех странах Европы и Азии. В науках мало было ему равных, в особенности, в среде русских духовных. Кроме истории, богословия и философии, он обладал глубокими познаниями в математике и имел к ней необыкновенную страсть. Он понимал и говорил на разных европейских языках».

Архиепископ скончался 8 сентября 1736 г. Ему было всего 55 лет. В предсмертные минуты он вздыхал: «О главо, главо! Разуму упившись, куда ся преклонишь?». Его прах был доставлен на архипастырскую кафедру, служению которой он отдал последние годы своей удивительной жизни. Похоронили архиепископа в одной из святынь православия – в храме Святой Софии в Новгороде.

Фигура Феофана Прокоповича всегда вызывала среди историков неоднозначное мнение. Знаменитый историк церкви, богослов Александр Карташов утверждал, что «богословское чутье Феофана, несмотря на его личную отраву протестантизмом, сослужило большую службу правильному курсу всего последующего школьного развития русского научного богословия».

Историк культуры и литературы Петр Пекарский отмечал, что Феофан, бесспорно, принадлежит к замечательнейшим и наиболее выдающимся личностям в русской истории 1-й половины XVIII столетия. В своей сфере это был такой же новатор, как и Петр. Пекарский дает сжатую и меткую характеристику Феофана и тех причин, которые сделали его самым искренним и преданным сотрудником Петра. Вместе с тем историк объясняет, почему вышло так, что в последние годы жизни этот высокоодаренный человек превратился в интригана и эгоиста, которому так мало подходили архиерейские ризы. Эти ризы сыграли в судьбе Прокоповича, вне сомнений, огромную роль. Если бы не они, то достоинства Феофана как государственного деятеля позволили бы ему, возможно, подняться еще выше. Если бы не они, то, может быть, и его жизнь, принесшая ему под конец так много огорчений, окончилась бы столь же трагически, как и жизнь многих русских сановников XVIII века.

По мнению известного исследователя Николая Костомарова, после смерти Петра I Феофан неожиданно очутился в «страшном омуте интриг, козней и лукавства». Ему приходилось: «или подвергнуться опасности быть выкинутым из общества, в котором жил, сохранивши за собою память честного человека, – или, предупреждая угрожавшие ему опасности, начать без зазрения совести выкидывать всех тех, которые становились ему на дороге и даже могли, по его соображению, сделать ему какое-нибудь зло». Феофан, сообразно своей природе, выбрал последний путь. Феофана Прокоповича по праву можно назвать первым нашим ученым-энциклопедистом, человеком нового времени, беззаветно преданным просвещению и науки. Новая эпоха воззвала подвижников создавших, по сути, новую Россию.

Ф.7

Список литературы:

Антология педагогической мысли России XVIII в. / Академия педагогических наук СССР ; вступительная статья И. А. Соловкова ; редактор Г. Н. Волков. – Москва : Педагогика, 1985. – 479 с. : ил. – (Антология педагогической мысли народов СССР : АПН). – Библиография: с. 467-473. – Библиография в примечаниях: с. 449-466. – Указатель имен: с. 474-476.

Благой, Д. Д. История русской литературы XVIII века : [учебник для университетов и педагогических институтов] / Д. Д. Благой. – 3-е издание, переработанное. – Москва : Учпедгиз, 1955. – 567, [1] с. – Библиография в конце глав.

Буранок, О. М. Феофан Прокопович и историко-литературный процесс первой половины XVIII века : монография / О. М. Буранок. – Москва : Флинта : Наука, 2014. – 444, [1] с. ; 21 см.

Бугров, К. Д. Провидение и власть: политическая мысль Феофана Прокоповича / К. Д. Бугров // Известия Уральского федерального университета. Сер. 2, Гуманитарные науки. – 2020. – Т. 22, № 1 (196). – С. 99-111. – (Истоки политической мысли Нового времени: Россия и Запад).

Гордись славным именем, россиянин! : биобиблиографические очерки / М-во культуры Рос. Федерации, Рос. гос. юнош. б-ка ; составитель Н. Н. Карлина [Вып. 4] : Деятели петровской эпохи / редактор Н. П. Ефремова. – 2006. – 51, [1] с. : ил..

Изюмов, Е. А. «Их имена забыться не должны» / Изюмов Е. А. / ред. В. П. Краснопевцев. – Л. : Лениздат, 1989. – 157, [2] с.

Карпов, Г. М. История России в лицах. Деятели Петровской эпохи / Г. М. Карпов. – Москва : Школьная Пресса, 2002. – 156, [1] с. : портр. ; – (Библиотека журнала "Преподавание истории в школе" ; вып. 12) (Серия "История России в лицах"). – Библиография в конце разделов.

Костомаров, Н. И. История Руси Великой : сочинения Николая Ивановича Костомарова : в 12 томах / Н. И. Костомаров ; составитель, автор примечаний С. Д. Ошевский. – Москва : Мир книги, 2004.

T. 4 : Русская история в биографиях ее главнейших деятелей. – 2004. – 477, [2] с. : портр. – Библиография в подстрочных примечаниях. – Примечания: с. 467-478.

Львов, А. Л. «Первое учение отроком» Феофана Прокоповича и генезис русского сектантства / А. Л. Львов // Русская литература. – 2008. – N 1. – С. 159-170. – (Публикации и сообщения).

Ничик, В. М. Феофан Прокопович / В. М. Ничик. – Москва : Мысль, 1977. – 190, [1] с. : портр. – (Мыслители прошлого). – Библиография: с. 177

Орлов, П. А. История русской литературы XVIII века : учебник для университетов / П. А. Орлов. – Москва : Высшая школа, 1991. – 318, [2] с. – Библиография: с. 300 — 304

Смирнов, В. Г. Феофан Прокопович / В. Г. Смирнов. – Москва : Соратник, 1994. – 221 с. – (Серия избранных биографий). – Библиография: с. 221

Татаринова, Л. Е. Русская литература и журналистика XVIII века : учебник / Л. Е. Татаринова ; Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, Факультет журналистики. – 3-е издание, переработанное и дополненное. – Москва : Проспект, 2001. – 368 с. : портр. ; 22 см. – Библиография в конце разделов и в подстрочных примечаниях

Флоровский, Г. В. Пути русского богословия / Прот. Георгий Флоровский ; С предисл. Н. Лосского. – Москва : Институт Русской цивилизации, 2009. – 848 с.

 

Любовь Аверина, библиотека №1