понедельник, 3 сентября 2018 г.

Иосиф Кобзон: жизнь в песне


Ушел Народный артист Иосиф Кобзон…

Андрей Дементьев
Посвящение
                           Иосифу Кобзону

С какими словами
Рифмуется имя Иосиф?
Я с ходу готов вам
Назвать наступившую осень.


Она так красива –
И в солнечных днях,
И в ненастье.
И золото жизни
В её снисходительной власти.

Ах, буйная осень!
Пора урожаев и чуда.
Не сразу в свои холода
Мы уходим отсюда.

С какими словами
Рифмуется имя Иосиф?
Да с теми, что славу его
На вершины выносят.

Где дышится вольно
И вольно от сердца поётся.
И где за искусство
Сторицей ему воздаётся.

Спасибо тебе,
Благодатная светлая осень,
За то, что с тобою
Явился прекрасный Иосиф.

С какими словами рифмуется
Гордое имя – Кобзон?
Я имени этому
Сразу поставил бы трон.

На троне искусства –
Король знаменитой эстрады.
И рифмы другой, как мне кажется,
Просто не надо.

И мир зачарован,
Влюблён, опьянён.
На трон через сцену
Восходит Кобзон.

А царство его – это все мы –
Вассалы искусства.
Нам весело с ним,
И отрадно,
И чуточку грустно...
Сентябрь 2007

Певец, педагог, политик, народный артист СССР и первый замглавы комитета Госдумы по культуре… (перечислять можно долго)
В репертуаре Иосифа Кобзона более 3000 песен.
«Для Кобзона песня — святое существо. Он с большим уважением относится к материалу, даже если это простенькая песенка. И с огромным уважением относится к публике, которая слушает эти песни» - народная артистка СССР, композитор Александра Пахмутова.
«Талант Кобзона вбирает в себя многое — это предельное вокальное мастерство, искренняя душевность, беспредельное проникновение в авторский замысел и, наряду с этими качествами, поразительная сердечность общения со слушателями. Ему подвластно все: и героическая баллада, и тонкое лирическое высказывание, и маршеобразный призыв, и задушевность тихого вальса» - народный артист России, композитор Оскар Фельцман.
Он всегда ехал туда, где была нужна его песня, его поддержка: на ударные комсомольские стройки, на погранзаставу у острова Даманский после конфликта с китайцами, в Армению после землетрясения, 9 раз выезжал с концертами к воинам-интернационалистам в Афганистан, а еще Чернобыль, Грозный, Донецк, Сирия… Во время захвата Театрального центра на Дубровке («Норд-Ост»), ради вызволения заложников отправился на переговоры с террористами и вывел из захваченного террористами зала женщину и троих детей.
Как сказал Григорий Лепс: «У него такая жизненная позиция – помогать людям». Он шествовал над детскими домами в Туле и Ясной Поляне, помогал детям сотрудников милиции, погибших при исполнении служебного долга, делал пожертвования на восстановление храма Христа Спасителя, Свято-Ильинского храма в Краснодаре и в городе Часов Яр, постоянно участвовал в различных благотворительных акциях и концертах. А скольким людям он помог!..

Он назвал свою автобиографию (написанную вместе с журналистом «КП» Николаем Добрюхой) «Как перед Богом».
Давайте вместе перелистаем страницы книги Иосифа Кобзона и узнаем о нем «из первых рук»

«Сказать, что Иосиф Кобзон известный человек, на мой взгляд, не сказать ничего. Давно и заслуженно он перешел в разряд легенд — из числа тех, которые навечно остаются в истории культуры страны, создавая неповторимый облик ее в конкретном временном преломлении, - написал в предисловии к книге Генеральный директор ФГУП Издательство «Известия» Управления Делами Президента Российской Федерации Э. Галумов. - Великий Артист и великий Человек — вот кто такой Кобзон! …важен опыт всей нелегкой жизни Артиста, которой он живет истинно — полнокровно и размашисто, беспощадно расходуя себя на человеческую боль и человеческое же счастье. Об этом, собственно, и рассказывает предлагаемая вниманию россиян книга «Как перед Богом». На ее страницах читатель встретит не блистательного и успешного идола, но сложную, многогранную личность, не могущую застыть в ореоле собственного величия, погибающую и возрождающуюся из пепла сомнений и разочарований. И еще раз убедится в том, что талант истинно велик во всех своих проявлениях. В заблуждениях и откровениях, в парении и падении всегда звучит и побеждает страстная мелодия выражаемых посредством таланта жизненных стихий!.. Итак, встречайте: на сцене книги — Иосиф Кобзон».

ИОСИФ КОБЗОН
КАК ПЕРЕД БОГОМ
(Воспоминания и размышления)

           Менялись времена, вожди, но
Одни и те же песни, потому что я пел
Не вождям и режимам… Я пел народу,
Перед которым и хочу здесь исповедаться,
Как перед Богом.

           ЖИЗНЬ, КАК ОНА ЕСТЬ
ПЕРВОЕ СЛОВО
Ну почему так безжалостно бежит время, бежит и отнимает у нас жизнь? Не успеешь начать жить, а тень смерти уже где-то рядом… Жизнь для меня началась со слова. Этим первым словом было слово «мама». Началась моя жизнь 11 сентября 37-гo года. Смотрю я на эти, оказавшиеся для мира трагическими, цифры с высоты сегодняшнего дня. На календаре 30 апреля 2002 года. Смотрю и вспоминаю свое страшно бедное, но все равно счастливое детство. Счастливое. Несмотря на то, что по нему прокатилась Великая Отечественная. Война стала главным воспитателем моего поколения.
Родился я на Украине. В Донбассе. В небольшом городке. У нас называют их ПГТ — поселок городского типа. Городок с именем Часов Яр. Это моя историческая родина. Дальше семейные пути привели меня во Львов.
Там и застала нас война. Отец ушел на фронт, а мать с детьми (тогда их было еще пятеро), со своим братом-инвалидом и со своей мамой, нашей бабушкой, решила эвакуироваться. Я, когда возвращаюсь к памяти детства, совершенно четко помню эту нашу эвакуацию. Я помню этот вагон. Я помню переполненные станции. Я помню, как отстала мама,… Она бегала за водой для нас и… отстала от поезда. Я помню, как все мы — и бабушка, и дядя, и братья, и я, как самый младший, были в панике: пропала мама!. А у нас всегда вся надежда была на маму. Но… мама через три дня догнала нас… на какой-то станции. Так мы попали в Узбекистан, в город Янгиюль, в 15 километрах от Ташкента.
Я четко помню военное детство. Я помню, как мы жили в узбекской семье, в ее глиняном домике, где даже полы были глиняные. Мы все жили в одной комнате. Наша семьи разделяла только занавеска. Когда устраивались на ночлег, выкладывались тюфяки, и все ложились, что называется, штабелями. Так жили с 41-гo по 44-й. Каждое утро взрослые поднимались на работу. Поднимали и нас, детей, чтобы покормить… Кормили в основном какой-то тюрей… И так, чтобы сытно было весь день. Варился так называемый суп…

…Как только в 44-м Донбасс освободили от немцев, мы тут же вернулись на Украину и поселились в городе Славянске. Жили в семье погибшего маминого брата Михаила, у жены его, у тети Таси, доброй русской женщины с двумя сыновьями. (У мамы моей два брата погибли на фронте…).
Жили у тети Таси. А почему? Да потому, что в 43-м с фронта вернулся отец. Контуженный. Но вернулся не к нам, а… остался в Москве, где лечился и… увлекся другой любимой. Звали ее Тамара Даниловна. Прекрасная такая дама, педагог. Отец, Давид Кунович Кобзон, как и мама моя, был политработник. (Я единственный, кстати, из всех детей, кто сохранил и размножил его фамилию). Отец честно признался маме, что решил создать другую семью… В общем — оставил нас.
До 45-го мы прожили у тети Таси. Там же мы встретили День Победы. Потом переехали в Краматорск. Мама работала в суде адвокатом. Здесь, в 45-м, пошел в школу. Все легло на мамины плечи. Бедная мама моя. Досталось ей горя! Но все она выдержала. А в 46-м встретился ей по-настоящему хороший человек — Михаил Михайлович Раппопорт, 1905 года рождения. И к нам в семью пришла радость — появилась сестричка Гела. Язык не поворачивается назвать этого человека — отчим. Я с гордостью звал его Батя. Мы все до конца дней безумно любили его. А он… рано ушел из жизни. Не хватило здоровья у бывшего фронтовика, чтобы жить. Воевать всю войну — хватило, а вот жить — не-а… Уже 32 года нет его. Но во мне он по-прежнему… есть! Батя. Мой Батя!

ПЕРВАЯ ПЕСНЯ
Странное дело. В детстве я всегда был отличник и… одновременно хулиган. Но не в том смысле, что антиобщественный элемент, а просто никогда не отказывался подраться, если драться нужно было, как говорится, за справедливость, то есть был я хулиганом иной породы — мне нравилась роль Робин Гуда. Для мамы я оставался «сынуля», а улица звала своего командира Кобзя. Улица, конечно, затягивала и меня, но никогда не мешала хорошо учиться. У мамы сохранились похвальные грамоты с «Лениным и Сталиным» — в основном за мою учебу. Но есть среди них и такие, которые свидетельствуют, что я был победителем и на олимпиадах по художественной самодеятельности. Одна из них — девятилетнему Кобзону «за лучшее пение»… Мне тогда, в 46-47-м, здорово нравилась песня Блантера «Летят перелетные птицы». Пел я ее просто от души… в Донецке, а потом и в Киеве. Когда через время показал эту грамоту Блантеру, старый композитор расплакался.
…Как певцу-победителю украинской олимпиады мне дали путевку в Москву. Я не помнил родного отца, но, когда пришло время ехать в столицу, мама сказала мне: «если хочешь, повидайся с родителем». И я повидался. Однако его отношение к маме и мое благодарное отношение к отчиму сделало наше общение очень формальным. Он отвел меня, как сейчас помню, в Детский мир на Таганку. Купил мне какой-то свитерок, еще чё-то купил. Я поблагодарил. А он сказал, что у него завтра будет хороший обед и… чтобы я приходил. Еще сказал, что у него и в новой семье уже два сына…
В следующий раз мы встретились, когда я стал известным артистом: просто мне до зарезу нужна была московская прописка. Я заканчивал Гнесинский институт. И чтобы расти дальше — необходимо было остаться в Москве. Весь Советский Союз распевал мои песни: «А у нас во дворе», «Бирюсинка», «И опять во дворе», «Морзянка», «Пусть всегда будет солнце»… Да мало ли было успехов, которых я успел добиться на эстраде, но, как назло, у меня не было московской прописки. И бывший отец не отказал мне. Это был 1964 год.

А вот петь, пожалуй, научился сперва от мамы, а потом уже продолжил на уроках пения и в кружке художественной самодеятельности. Мама очень любила петь романсы и украинские песни. У нее был патефон и много пластинок.
Нравилась ей песня «Дывлюсь я на нэбо, тай думку гадаю…» И мне тоже понравилась. Я любил подпевать маме. Долгими вечерами при керосиновой лампе это было какое-то волшебное, какое-то завораживающее действо и зрелище. Тоску сменяла радость, слезы — веселье, когда пела свои любимые песни мама. И, вероятно, именно тогда я навсегда «отравился» пением. Песни стали моими наркотиками. Пройдет целая жизнь. И в 2001 году, когда часы начнут отсчитывать, быть может, мои самые трагические минуты, когда мое «я» будто маятник, будет колебаться между жизнью и смертью, а потом врачи скажут, что я все-таки останусь жить, первое, что я попробую сделать, — это проверить: а сохранила ли моя па мять хотя бы какие-нибудь песни? Я тяжело начну вспоминать незабываемые строки и с трудом, хотя бы мысленно, произносить отдельные слова, а затем рискну попробовать… петь, чтобы узнать: не отказал ли голос?! И узнав, что голос возвращается, и что я опять буду петь, я пойму, что жизнь моя действительно продолжается. И я опять смогу выходить на сцену и быть рядом с моей Нелей… с моим единственно верным до конца другом. Все когда-то происходит впервые.

В 1950-м семья переехала из Краматорска в Днепропетровск. Я пошел в 6-й класс в 48-ю школу. Я всегда был отличником. Однако золотую медаль не получил. Потому что в 52-м, после 7-го класса, пришлось поступить в Днепропетровский горный техникум. Почему в горный? Мы жили очень скудно. Все время хотелось есть. И я решил, что пора самому зарабатывать харчи. Я никогда не увлекался горным делом, но в то время горняки зарабатывали очень серьезные деньги. И я решил заняться горным делом. Поступив, получил стипендию…

ПЕРВОЕ ПОРАЖЕНИЕ
Художественная самодеятельность всегда была моей стихией. А в Днепропетровске я начал заниматься еще и спортом. Футболом и боксом. Особенно боксом. И скоро стал чемпионом среди юношей Днепропетровска и области, а затем и всей Украины. Первый свой бой я выиграл. Потом выиграл второй. Выиграл третий. Выиграл и четвертый. Ну и… меня понесло, словно я непобедимый. Однако пятый бой уже в первом раунде закончился для меня… нокаутом. Да-а-а. Я, как дурак, вознесся оттого, что выиграл четыре боя. И вот дальше оказалось, что нет мне весового партнера. Есть партнер меньше меня по весу на категорию, но выше меня разрядом. Да к тому же левша. И хотя я с левшой никогда не работал, я сказал: «Какая проблема? Я согласен…» И вы шел на ринг. И он меня тут же нокаутировал, что бы я больше не воображал, что 1 м 81 см роста, большой, 70 кг, вес и дурную силу можно противопоставить лучшим знаниям и умению. Бокс — как жизнь — не тот случай, когда… если сила есть — ума не надо! Было у меня всего 18 боев, 4 из них я проиграл…

В ПОИСКАХ СВОЕГО «Я»
Не успел я стать выпускником горного техникума, как в июне 56-го очутился в солдатах. Знаменитый целинный урожай того года нуждался в рабочих руках. И мы, не оформив толком, дипломные работы без принятия присяги прибыли на 2 месяца в Казахстан в составе армейских частей, направленных на уборку хлеба. А уже оттуда в «телятниках» нас стали развозить по местам службы. Так я попал в артиллеристы в полусотне верст от Тбилиси. Благодаря своему боксу, футболу и умению петь, я скоро вышел в число людей, которые постоянно должны были на разных смотрах представлять лицо дивизии. Это, в конце концов, и определило мою судьбу. Меня заметил и взял к себе художественный руководитель и главный дирижер ансамбля песни и пляски Закавказского Военного округа, а впоследствии и народный артист Петр Мордасов. Взял он меня в хор с прицелом сделать солистом…

Когда мои студенты в Гнесинском институте спрашивают: «Как вам 40 лет удается сохранять такую популярность?» — я говорю: «Видите, вас волнует этот вопрос, а меня — нет. И никогда меня не волновало, кто популярней меня? Но я всегда стремился быть не ниже профессионального уровня тех артистов, с которыми мне приходилось выступать. Иначе меня перестали бы приглашать для совместных концертов. А потом… каждый раз не кому-то, а самому себе я стремился доказать, что я — Кобзон, т. е., что то-то и то-то у меня было не случайно, и что я могу это сделать снова и снова. И сделать даже лучше, чем это было прошлый раз. Короче говоря, — говорю я студентам, — когда вы будете меньше думать о популярности, а больше делать что-то хорошо и очень хорошо или делать что- то по-настоящему новое и нужное, тогда из вас, возможно, действительно что-то получится».

Книгу можно взять в библиотеке №32 им.М.Горького (пр.Ленина, 5)

Андрей Дементьев
Посвящение Иосифу Кобзону

Нелегко нам расставаться с прошлым,
Но стучит грядущее в окно,
То, что мир и пережил и прожил, -
Музыкой твоей освящено.

Жизнь спешит, но не спеши, Иосиф,
Ведь душа по-прежнему парит.
Твой сентябрь, как Болдинская осень,
Где талант бессмертие творит.

Ты сейчас на царственной вершине
Это только избранным дано.
То добро, что люди совершили,
Музыкой твоей освящено.

Вот уже дожди заморозили,
Но земле к лицу янтарный цвет.
Без тебя нет песен у России.
А без песен и России нет.

Иосиф Кобзон ушел…
Но остался, остался с каждым из нас, остался в нашей памяти

2 комментария:

  1. Как жалко! Не представляю сейчас концерты без Иосифа Кобзона! Светлая память!

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Ирина, да, ушла целая эпоха, но остались его песни... Светлая память!

      Удалить

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...