среда, 13 декабря 2017 г.

Генрих Гейне – поэт, романтик и сатирик

ГЕНРИХ ГЕЙНЕ
(портрет работы М.Оппенгейма, 1831)

13 декабря – день рождения Христиана Иоганна Генриха Гейне (1797-1856), известного немецкого поэта, прозаика, критика и публициста, которого ставят в один ряд с Гете, Шиллером и Г. Э. Лессингом. Ему исполнилось бы 220 лет. Тонкий лирик и романтик, и в то же время мастер политической сатиры. Если полагаться на его собственные утверждения, он видел в своем родном Дюссельдорфе императора Наполеона во всем блеске его славы; юношей учился у Августа Вильгельма Шлегеля, теоретика немецкой романтической школы, и у Гегеля; он посылал свои стихи уже старому Гете и посетил его однажды в Веймаре. Десятилетием позже он вращался в Париже в кругу учеников социалиста-утописта Сен-Симона, спорил с Бальзаком и дружил с Жорж Санд; по прошествии еще одного десятилетия он познакомился с Карлом Марксом, Фридрихом Энгельсом, позднее с их соратником поэтом Георгом Веертом. А его последние произведения, которые он диктовал уже больным в годы, последовавшие за европейскими революциями 1848–1849 годов, появлялись почти одновременно с первыми произведениями Бодлера во Франции, Ибсена в Норвегии, Толстого в России.

Гейне однажды сравнил свое сердце с удивительным тропическим цветком, который расцветает один раз в сто лет. Действительно, сверкающий талант великого поэта принадлежит к редчайшим явлениям мировой литературы. Его популярность зиждется на стихах, на блестящих и неподражаемых песнях, широко известных во всем мире. Самые известные в России стихотворения Гейне — «Лорелея», которую знают все школьники, изучающие немецкий, и «Сосна», которую перевёл М.Ю. Лермонтов. «Право, не знаю, заслуживаю ли я того, чтобы гроб мой украсили когда-нибудь лавровым венком. Поэзия, при всей моей любви к ней, всегда была для меня только священной игрушкой или же освящённым средством для небесных целей. Я никогда не придавал большого значения славе поэта, и меня мало беспокоит, хвалят ли мои песни или порицают. Но на гроб мой вы должны возложить меч, ибо я был храбрым солдатом в войне за освобождение человечества»,- так сказал о себе сам поэт. В честь Гейне был назван астероид (7109) Heine, открытый астрономом Людмилой Карачкиной в Крымской Астрофизической Обсерватории 1 сентября 1983 г.
Творческое наследие Г.Гейне является неотъемлемой частью золотого фонда мировой литературы. Еще при жизни поэта его стихи разучивала и распевала немецкая молодежь. Рано узнали и полюбили его творчество в России. Стихи Гейне были настолько мелодичны и красивы, что многие композиторы писали под них музыку, которая помогала представить эти произведения во всей красе. На его стихи писали песни композиторы Франц Шуберт, Роберт Шуман, Рихард Вагнер, Иоганн Брамс. В России Чайковский, Римский-Корсаков, Рахманинов, Бородин обращались к стихотворениям «Книги песен». А знаменитая «Лорелея» — новое воссоздание романтической рейнской саги, стихотворение глубоко личное по настроению, по восприятию мира, вообще стала народной песней. Произведения Гейне легко читаются – отчасти потому, что он умел о многом сказать просто и коротко, а отчасти потому, что он никогда не вдавался в пространную полемику, предпочитая короткие стихи или прозу и легко переходя от одной темы к другой.
Русский читатель впервые познакомился с творчеством Гейне в конце 20-х годов XIX века, после выхода на родине поэта «Книги песен» и первых частей «Путевых картин», прежде всего благодаря усилиям Ф. И. Тютчева, долгие годы жившего в Германии. Между немецким поэтом и его русским переводчиком установились личные контакты. В 30-е годы Гейне переводили редко и случайно. Пушкину и поэтам пушкинской поры Гейне не был особенно близок. Первым русским поэтом, переводившим Гейне, был Тютчев. В 1827 году он опубликовал в «Северной лире» свой первый перевод - стихотворение «На севере мрачном». Отрывок из «Путешествия на Гарц» опубликовал в «Московском вестнике» в 1830 году А. Плещеев. Гейне стал популярен в 40 — 60-е годы благодаря переводам М. Ю. Лермонтова «На севере диком» и «Они любили друг друга», А. Григорьева, М. Михайлова, А. Плещеева, Л. Мея, А. Майкова, А. Фета, А. Толстого, Н. Огарева. Наряду с лирическими стихами все чаще переводятся и сатирико-политические стихотворения. «Гейне едва ли не самый популярный чужеземный поэт у нас в России», — писал Тургенев в 1875 году. Образ Гейне на основе его стихов рисовался удивительно обаятельным, ярким. Скептический строй мышления Гейне-лирика, раскованность его чувствований привлекали к нему, заставляли подражать ему в поэзии и в жизни.
Русская революционно-демократическая критика конца 50-х - 60-х годов высоко оценивала творчество немецкого поэта. На появление «Песен Гейне» в переводах Михайлова откликнулся рецензией Добролюбов, который пережил период сильного увлечения Гейне и сам тоже переводил из «Книги песен». Очень популярным в 40-е гг. 19 в. было стихотворение «Доктрина», первую строку которого («Бей в барабан и не бойся...») Н. А. Добролюбов поставил эпиграфом к статье «Когда же придёт настоящий день?» С глубокой симпатией к поэту относились Чернышевский и Салтыков-Щедрин. Чернышевский называл Гейне «одним из серьезнейших и благороднейших поэтов нашего времени». С большой статьей «Генрих Гейне» выступил в 1867 году Писарев: «Гейне - один из наших кумиров, и, конечно, в мире не было до сих пор ни одного поэта, который в более значительной степени заслуживал бы уважения и признательности мыслящих реалистов». Герцен ценил его как писателя революционно-демократического направления. Гейне принадлежал к числу любимых поэтов Владимира Ильича Ленина. По воспоминаниям Н. К. Крупской, в сибирской ссылке в Шушенском рядом с русскими классиками были «Фауст» Гете и томик стихов Гейне.
Гейне был любимым поэтом юного Алексея Пешкова. Стихи так поразили его, что чуть не стали причиной его смерти. 14 декабря 1887 года в казанской газете «Волжский вестник» появилась заметка: «12 декабря, в 8 часов вечера, в Подлужной улице, на берегу реки Казанки, нижегородский цеховой Алексей Максимов Пешков… выстрелил из револьвера себе в левый бок, с целью лишить себя жизни. Пешков тотчас же отправлен в земскую больницу, где, при подании ему медицинской помощи, рана врачом признана опасной». В предсмертной записке тот писал: «В смерти моей прошу обвинить немецкого поэта Гейне, выдумавшего зубную боль в сердце. Прилагаю при сем мой документ, специально для сего случая выправленный… Нахожусь в здравом уме и полной памяти. А.Пешков. За доставленные хлопоты прошу извинить». Если бы выстрел был более точен, никто в мире никогда не узнал бы, что погиб человек феноменальной природной одаренности – писатель А. М. Горький. В повести «В людях» он поставил рядом два имени: Тургенева и Гейне. Увлеченному открывателю книжных сокровищ Алеше Пешкову казалось, что никто так не прославлял женщину, как эти два писателя. Уже в более поздний период творчества Горький сравнил отношение к народу у Лескова и Гейне, назвав поэта одним «из лучших демократов Германии».
В начале двадцатого века поэзию Гейне переводил Александр Блок, написавший о нем несколько статей и считавший его литературное наследие неисчерпаемой художественной сокровищницей, ценность которой с течением времени раскрывается все полнее. Если собрать все русские переводы из Гейне, получится огромное собрание сочинений, в несколько раз превосходящее самые полные издания на языке оригинала. На русском языке более десятка вариантов «Лорелеи», а «Германия. Зимняя сказка» известна в восьми версиях. Стихи Гейне всегда были популярны в России. Его переводили М. Цветаева, С. Маршак, Ю. Тынянов, В. Левик, М. Лозинский, Л. Гинзбург, В. Микушевич, В. Зоргенфрей. Поистине мировую славу принес Гейне двадцатый век. Его книги были переведены в Японии и Югославии, Индии и Греции, Китае и Португалии, Турции и Норвегии, в США и многих других странах. Его творчество сохраняет свою силу и свежесть и в наши дни, привлекая к себе сердца всё новых поколений читателей.

1797, 13 декабря – В Дюссельдорфе в семье купца Самсона Гейне родился сын Генрих. «Над моей колыбелью играли последние лучи XVIII и первая утренняя заря XIX столетия».
1811, 2 ноября – Лицеист Гейне присутствует при торжественном въезде Наполеона в Дюссельдорф.
1821 – Вышла первая книга Гейне «Стихотворения».
1825 – Гейне принимает крещение по лютеранскому обряду. Получает степень доктора права в Геттингенском университете.
1826—1827 – Два тома «Путевых картин» и «Книга песен» делают Гейне знаменитым.
1831 – Гейне поселяется в Париже как политический эмигрант.
1834 – Гейне знакомится со своей будущей женой Крессенсией-Эжени Мира (он дал ей более легкое имя Матильда).
1840 – Книга Гейне «Людвиг Бёрне» поссорила поэта с немецкими радикалами, для которых Бёрне, умерший за три года до этого, был святыней.
1841 – Заботясь о будущем Матильды, Гейне венчается с ней накануне своей очередной дуэли.
1844 – Выходит в свет поэма «Германия. Зимняя сказка».
1845 – У Гейне начинается паралич верхней части тела.
1848 – Гейне уже не может передвигаться. В свою последнюю прогулку по Парижу он с трудом добирается до Лувра. «Я чуть не упал от слабости, войдя в благородный зал, где стоит на своем постаменте вечно благословенная богиня красоты, наша матерь божья из Милоса. Я долго лежал у ее ног и плакал так горестно, что слезами моими тронулся бы даже камень. И богиня глядела на меня с высоты сочувственно, но так безнадежно, как будто хотела сказать: «Разве ты не видишь, что у меня нет рук и я не могу тебе помочь?»
1849 – «Я еще не совсем верю в небо, но уже предчувствую ад по тем прижиганиям позвоночного столба, которые мне делали».
1851 – Сборник стихов Гейне «Романсеро» выдерживает четыре издания в течение двух месяцев.
17 февраля 1856 – Смерть Генриха Гейне. Его последними словами были: «Бумагу... карандаш...»

Гейне о себе: «Я не такой злой, как кажется. Я раскрасил себе лицо такими страшными красками лишь для того, чтобы в бою напугать моих врагов. В сущности же я кроток, как ягненок». «Прославленные агнцы кротости вовсе не вели бы себя так смиренно, если бы обладали клыками и когтями тигра. Я могу похвалиться тем, что лишь изредка пользовался этим естественным оружием».
«Я человек самого мирного склада. Вот чего я хотел бы: скромная хижина, соломенная кровля, но хорошая постель, хорошая пища, очень свежее молоко и масло, перед окном цветы, перед дверью несколько прекрасных деревьев, и, если Господь захочет вполне осчастливить меня, он пошлет мне радость — на этих деревьях будут повешены этак шесть или семь моих врагов. Сердечно растроганный, я прощу им перед их смертью все обиды, которые они мне нанесли при жизни. Да, надо прощать врагам своим, но только после того, как их повесят».

Высказывания о Гейне:
Жорж Санд: «Он таков же, как его поэзия – смесь самой возвышенной чувствительности и самых смешных шуток».
Теофиль Готье: «Его сарказмы одеты в парчовые одежды».
Василий Жуковский: «Это – не падший ангел света, но темный демон, насмешливо являющийся в образе светлом».
Аполлон Григорьев: «Гейне единственный комик между немцами, никогда не могшими подняться до комического взгляда на самих себя».
Марина Цветаева: «Еврей, за которого я всех русских отдам». «Женщина, не забывающая о Генрихе Гейне в ту минуту, когда входит ее возлюбленный, любит только Генриха Гейне».
Михаил Салтыков-Щедрин: «Я еще маленький был, как надрывался от злобы и умиления, читая его».
Фридрих Ницше: «Он обладал той божественной злобой, без которой я не могу мыслить совершенства. И как он владел немецким языком! Когда-нибудь скажут, что Гейне и я были лучшими артистами немецкого языка».
Александр Блок: «Все мы пропитаны провокаторской иронией Гейне».

25 стихов Гейне
* * *
На севере диком стоит одиноко
На голой вершине сосна,
И дремлет, качаясь, и снегом сыпучим
Одета, как ризой, она.

И снится ей все, что в пустыне далекой -
В том крае, где солнца восход,
Одна и грустна на утесе горючем
Прекрасная пальма растет.

* * *
Уходит Счастье без оглядки.
Не любит ветреница ждать.
Рукой со лба откинет прядки,
Вас поцелует - и бежать.

А тетка Горе из объятий
Вас не отпустит, хоть стара.
Присядет ночью у кровати
И вяжет, вяжет до утра.

* * *
Не верую я в небо,
Ни в Новый, ни в Ветхий завет.
Я только в глаза твои верю,
В них мой небесный свет.

Не верю я в господа бога,
Ни в Ветхий, ни в Новый завет.
Я в сердце твоё лишь верю,
Иного бога нет.

Не верю я в духа злого,
В геенну и муки её.
Я только в глаза твои верю,
В злоё сердце твоё.

* * *
Твои глаза - сапфира два,
Два дорогих сапфира.
И счастлив тот, кто обретет
Два этих синих мира.

Твое сердечко - бриллиант.
Огонь его так ярок.
И счастлив тот, кому пошлет
Его судьба в подарок.

Твои уста - рубина два.
Нежны их очертанья.
И счастлив тот, кто с них сорвет
Стыдливое признанье.

Но если этот властелин
Рубинов и алмаза
В лесу мне встретится один, -
Он их лишится сразу!

* * *
Пусть на землю снег валится,
Вьюга бешеная злится
И стучится у окна!

Сердце бури не пугают:
В нём живут и расцветают
Образ милой и весна!

* * *
Надежды расцветают
И вянут в свой черёд;
Опять расцветут и увянут -
И так вся жизнь пройдёт.

Давно я это знаю
И счастья не жду впереди.
А мудрое сердце смеётся
И кровью исходит в груди.

* * *
Осень. Пал туман на долы,
Луг во мгле сырой исчез,
Ветер листья рвёт, и голый,
Замерзая, стонет лес.

Лишь один, одет листвою,
Грустный клён чего-то ждёт,
Всё качает головою
И как будто слёзы льёт.

Ах, и в сердце смерть и вьюга.
Но,,как этот клён живой,
В нём цветёт, моя подруга,
Вечно юный образ твой.

* * *
Не отвергай! Пусть жар погас,
Возврата нет весне,
Еще полгода потерпи,
Чтоб отгореть и мне.

И пусть любить не в силах ты -
Начнём друзьями жить!
Когда долюблена любовь,
Приходит час дружить.

* * *
Довольно! Пора уж забыть этот вздор,
Пора бы вернуться к расудку!
Довольно с тобой, как искусный актер,
Я драму разыгрывал в шутку!

Расписаны были кулисы пестро.
Я так декламировал страстно,
И мантии блеск и на шляпе перо,
И чувства - все было прекрасно.

Но вот, хоть уж сбросил я это тряпье,
Хоть нет театрального хламу,
Доселе болит еще сердце мое,
Как будто играю я драму.

И что я поддельною болью считал,
То боль оказалась живая -
О боже, я раненый насмерть играл,
Гладьятора смерть представляя!

Напутствие
Большая дорога - земной наш шар.
И странники мы на свете.
Торопимся словно бы на пожар,
Кто пеший, а кто и в карете.

Мы машем платком, повстречавшись в пути.
И мчимся, как от погони;
Мы рады б друг друга прижать к груди.
Но рвутся горячие кони.

Едва лишь тебя на скрещенье дорог
Успел, о принц, полюбить я.
Как снова трубит почтальона рожок -
Обоим трубит отбытье.

* * *
Когда гляжу тебе в глаза,
Стихает на́ сердце гроза;
Когда в уста тебя целую,
Душою верю в жизнь иную.

Когда склонюсь на грудь твою,
Не на земле я, а в раю…
Скажи «люблю»— и сам не знаю,
О чём я горько зарыдаю.

* * *
Когда бы цветы то узнали,
Как ранено сердце моё,
Со мной они плакать бы стали,
Шепча утешенье своё.

Узнай соловьи, как мне трудно.
Каким я недугом томим, —
О, как утешали бы чудно
Они меня пеньем своим!

Узнай моё злое несчастье
И звёзды в небесной дали,
Они со слезами участья
Ко мне бы радушно сошли.

Узнать моё горе им трудно,
И знает его лишь одна:
Ведь сердце мне так безрассудно
Сама ж и разбила она!

* * *
Когда-то друг друга любили мы страстно…
Любили хоть страстно, а жили согласно.
Женой ее звал я, она меня мужем;
День целый, бывало, играем, не тужим.

И боже спаси, чтоб затеяли ссору!
Нет, все б целоваться - во всякую пору!
Играть наконец мы задумали в прятки
И в чаще лесной разошлись без оглядки.

Да так-то сумели запрятаться оба,
Что, верно, друг друга не сыщем до гроба.

* * *
Во сне я горько плакал:
Мне снилось, что ты умерла.
Проснулся я, и тихо
Слеза за слезой текла.

Во сне я горько плакал:
Мне снилось, я брошен тобой.
Проснулся я и долго
Плакал в тиши ночной.

Во сне я горько плакал:
Мне снилось, ты снова моя.
Проснулся я - и плачу,
Все еще плачу я…

* * *
Сменяются поколенья,
Приходят, уходят года,
И только одна в моем сердце
Любовь не умрет никогда.

Хоть раз бы тебя увидеть,
И пасть к твоим ногам,
И тихо шепнуть, умирая:
«Я вас люблю, мадам!»

* * *
Они любили друг друга,
Но встреч избегали всегда.
Они истомились любовью,
Но их разделяла вражда.

Они разошлись, и во сне лишь
Им видеться было дано.
И сами они не знали,
Что умерли оба давно.

* * *
Хотел бы в единое слово
Я слить мою грусть и печаль
И бросить то слово на ветер,
Чтоб ветер унес его вдаль.

И пусть бы то слово печали
По ветру к тебе донеслось,
И пусть бы всегда и повсюду
Оно тебе в сердце лилось!

И если б усталые очи
Сомкнулись под грезой ночной,
О, пусть бы то слово печали
Звучало во сне над тобой!

* * *
Мне сон старинный приснился опять:
Под липой сидели мы оба
Ночною порой и клялись соблюдать
Друг другу верность до гроба.

Что было тут! Клятва за клятвою вновь,
И ласки, и смех! Что тут было!
Чтоб вечно я помнил твою любовь,
Ты в руку меня укусила.

О милая, с ясным сияньем очей,
С опасною прелестью взгляда,
Я знаю, что клятвы в порядке вещей,
Но вот кусаться — не надо!

* * *
И если ты станешь моей женой,
Все кумушки лопнут от злости.
То будет не жизнь, а праздник сплошной –
Подарки, театры и гости.

Ругай меня, бей – на все я готов,
Мы брань прекратим поцелуем.
Но если моих не похвалишь стихов,
Запомни: развод неминуем!

Странствуй!
Когда тебя женщина бросит, - забудь,
Что верил ее постоянству.
В другую влюбись или трогайся в путь.
Котомку на плечи - и странствуй.

Увидишь ты озеро в мирной тени
Плакучей ивовой рощи.
Над маленьким горем немного всплакни,
И дело покажется проще.

Вздыхая, дойдешь до синеющих гор.
Когда же достигнешь вершины,
Ты вздрогнешь, окинув глазами простор
И клекот услышав орлиный.

Ты станешь свободен, как эти орлы.
И, жить начиная сначала,
Увидишь с крутой и высокой скалы,
Что в прошлом потеряно мало!

* * *
На сердце гнет, с тоскою смутной
Я вспоминаю старый век;
Казалась жизнь тогда уютной
И жил спокойно человек,

А в наши дни везде тревога,
Былой покой навеки стерт,
Там, в небесах, не стало бога,
А под землей скончался черт.

И все так мрачно, так убого,
Повсюду холод, гниль и муть.
Не будь у нас любви немного,
Нам негде было б отдохнуть.

ANNO 1829
Для дел высоких и благих
До капли кровь отдать я рад.
Но страшно задыхаться здесь,
В мирке, где торгаши царят.

Им только б жирно есть и пить.
Кротовье счастье брюху впрок!
Как дырка в кружке для сирот.
Их благонравный дух широк.

Их труд — в карманах руки греть.
Сигары модные курить.
Спокойно переварят всё.
Но их-то как переварить!

Хоть на торги со всех сторон
Привозят пряности сюда,
От их душонок рыбьих тут
Смердит тухлятиной всегда.

Нет, лучше мерзостный порок.
Разбой, насилие, грабёж.
Чем счетоводная мораль
И добродетель сытых рож!

Эй, тучка, унеси меня,
Возьми с собой в далёкий путь,
В Лапландию, иль в Африку,
Иль хоть в Штеттин,— куда-нибудь!

О, унеси меня! Летит...
Что тучке мудрой человек!
Над этим городом она
Пугливо ускоряет бег.

* * *
Они мои дни омрачали
Обидой и бедой,
Одни - своей любовью,
Другие - своей враждой.

Мне в хлеб и вино подсыпали
Отраву за каждой едой -
Одни своей любовью,
Другие своей враждой.

Но та, кто всех больше терзала
Меня до последнего дня,
Враждою ко мне не пылала,
Любить - не любила меня.

Лорелея
(перевод Самуила Маршака)
Не знаю, о чём я тоскую.
Покоя душе моей нет.
Забыть ни на миг не могу я
Преданье далёких лет.

Дохнуло прохладой, темнеет.
Струится река в тишине.
Вершина горы пламенеет
Над Рейном в закатном огне.

Девушка в светлом наряде
Сидит над обрывом крутым,
И блещут, как золото, пряди
Под гребнем её золотым.

Проводит по золоту гребнем
И песню поёт она.
И власти и силы волшебной
Зовущая песня полна.

Пловец в челноке беззащитном
С тоскою глядит в вышину.
Несётся он к скалам гранитным,
Но видит её одну.

А скалы кругом всё отвесней,
А волны - круче и злей.
И верно погубит песней
Пловца и челнок Лорелей.

* * *
Когда выхожу я утром
И вижу твой тихий дом,
Я радуюсь, милая крошка,
Приметив тебя за окном.

Читаю в глазах черно-карих
И в легком движении век:
- Ах, кто ты и что тебе надо,
Чужой и больной человек?

- Дитя, я поэт немецкий,
Известный в немецкой стране.
Назвав наших лучших поэтов,
Нельзя не сказать обо мне.

И той же болезнью я болен,
Что многие в нашем краю.
Припомнив тягчайшие муки,
Нельзя не назвать и мою.

50 афоризмов Генриха Гейне:
Ангелы зовут это небесной отрадой, черти - адской мукой, а люди - любовью.
В сущности, все равно, за что умираешь; но если умираешь за что-нибудь любимое, то такая теплая, преданная смерть лучше, чем холодная, неверная жизнь.
Во все времена негодяи старались маскировать свои гнусные поступки интересами религии, морали и патриотизма.
Всякий, кто женится, подобен дожу, сочетающемуся браком с Адриатическим морем: он не знает, что скрывается в той, кого он берет в жены, — сокровища, жемчуга, чудовища, неизведанные бури?
Глупец тот, кто пытается прикрыть собственное ничтожество заслугами своих предков.
Для любви не существует вчера, любовь не думает о завтра.
Добродетельным всякий может быть в одиночку; для порока же всегда нужны двое.
Доброта лучше красоты.
Если в нас любовь живет, мы вечные.
Если человек хочет застрелиться, он всегда имеет на то достаточные причины. Но знает ли он сам эти причины – это другой вопрос. До последней минуты мы разыгрываем с собою комедию. Умирая от зубной боли в сердце, мы жалуемся на зубную боль.
Женская ненависть, собственно, та же любовь, только переменившая направление.
Женщины знают только один способ нас осчастливить и тридцать тысяч способов сделать нас несчастными.
Женщины творят историю, хотя история запоминает лишь имена мужчин.
Истинный демократ пишет, как народ, — искренне, просто и скверно.
Каждая эпоха, приобретая новые идеи, приобретает и новые глаза.
Каждый отдельный человек — целый мир, рождающийся и умирающий вместе с ним, под каждым надгробным камнем — история целого мира.
Как разумные люди бывают часто очень глупы, так глупцы подчас отличаются сообразительностью.
Когда порок грандиозен, он меньше возмущает.
Когда уходят герои, на арену выходят клоуны.
Легко прощать врагов, когда не имеешь достаточно ума, чтобы вредить им, и легко быть целомудренному человеку с прыщеватым носом.
Любовь к свободе — цветок темницы, и только в тюрьме чувствуешь цену свободы.
Люди, ничем не примечательные, конечно, правы, проповедуя скромность. Им так легко осуществлять эту добродетель.
Мудрость существует в единственном числе и имеет точные границы, а глупостей тысячи и все они безграничны.
Мудрые люди обдумывают свои мысли, глупые - провозглашают их.
Наше лето только выкрашенная в зеленый цвет зима.
Не будь у меня жены и попугая, я бы давно покончил с собой.
Не занятый делом человек никогда не может насладиться полным счастьем, на лице бездельника вы всегда найдете отпечаток недовольства и апатии.
Ничто не уязвляет мужчину сильнее мелких женских булавочных уколов. Мы готовы к могучим ударам меча, а нас щекочут в самых чувствительных местах!
Новые мысли придумывают мудрецы, а распространяют глупцы.
Нравственность – это разум сердца.
Оскорбивший никогда не простит. Простить может лишь оскорбленный.
Острить и занимать деньги нужно внезапно.
От высокомерия богатства ничто не защитит вас – кроме смерти и сатиры.
Просто удивительно, как в такой маленькой головке умещается такая масса невежества.
Прошлое – родина души человека. Иногда нами овладевает тоска по чувствам, которые мы некогда испытывали. Даже тоска по былой скорби.
Русские уже благодаря размерам своей страны свободны от узкосердечия языческого национализма, они космополиты или, по крайней мере, на одну шестую космополиты, поскольку Россия занимает почти шестую часть всего населенного мира.
С тех пор как вышло из обычая носить на боку шпагу, совершенно необходимо иметь острый язык.
Смех заразителен, так же как и зевота.
Совершенство мира всегда адекватно совершенству созерцающего его духа. Добрый находит на земле рай для себя, злой уже здесь вкушает свой ад.
Страдание нравственное легче вынести, чем физическое, и, если бы, например, мне дали на выбор больную совесть или больной зуб, я избрал бы первое.
Существует лишь одна мудрость, и она имеет определенные границы, но глупостей существует тысячи, и все они беспредельны.
У всякой эпохи свои задачи, и их решение обеспечивает прогресс человечества.
У народов время есть, они вечны; смертны лишь короли.
У него отваги хватит на сотню львов, а ума – на пару ослов.
Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки.
Чем выше человек – тем легче попадает в него стрела насмешки; в карликов попадать труднее.
Чем дороже мы обходимся людям, тем больше они любят нас.
Что такое любовь? Это зубная боль в сердце.
Чтобы победить самые тяжелые страдания, есть два средства: это опиум – и работа.
Я бы не сказал, что женщины не имеют характера, – просто у них каждый день другой характер.

А что вам больше всего нравится в творчестве Гейне - стихи, афоризмы?

2 комментария:

  1. Я знакома с творчеством Генриха Гейне. Изучали его по зарубежной литературе в университете. А на уроках немецкого языка (там же) учили его стихи.

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Да, раньше курсы литературы в вузах были очень полными. В основном, Гейне рассматривают как поэта. А его афоризмы Вы в университете читали?

      Удалить

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...