Палитра Смешариков

 Герои мультсериала, как художественные направления

Бараш, Нюша, Копатыч, Совунья и другие – герои «Смешариков» такие яркие и самобытные, что подбирать к ним ассоциации – сплошное удовольствие! А образы некоторых персонажей как будто и вовсе уже были запечатлены в прошлом известными живописцами.

Сегодня давайте посмотрим с какими живописными направлениями можно проассоциировать персонажей мультсериала и почему.

Но сначала терминология: есть живописные жанры, живописные техники и живописные направления. Жанры – портрет, пейзаж, натюрморт и т.д., техники – темпера, графика, масло и др, о них мы сегодня говорить не будем. Речь пойдет о направлениях (иначе – о стилях), в рамках которых художники, а также созданные ими предметы искусства, объединены общим художественным методом и установкой к осуществлению художественного процесса.

Итак, романтичная, эмоциональная, кажущаяся наивной на первый взгляд, но прячущая за внешним стремлением к красивости сложный, противоречивый характер Нюша, несомненно, соотносится с эпохой рококо.

Рококо зародился во Франции XVIII века и пришел на смену монументальному, мрачноватому барокко. Для рококо характерны изящность, камерность, стремление к легкости (и даже немного – к легкомысленности). В рококо доминируют пастельные тона, изящные завитки (даже название стиля произошло от слова «rocaille» – раковина), декоративность с цветочными гирляндами, купидончиками. Для сюжетов рококо характерны камерные сценки – свидания, прогулки влюбленных, пасторальные идиллии. Рококо породило моду на фарфоровые статуэтки.

А чтобы лучше прочувствовать ассоциацию, посмотрите на картину Жана Оноре Фрагонара «Качели»: барышня в пышном розовом наряде, качаясь на качелях, игриво роняет с ноги туфельку, чтобы ее подхватил томный кавалер. Рококо – это флирт, кокетство, некая капризность и причудливость. Как, по-вашему, похоже на Нюшу?

Основательный и в то же время простодушный Копатыч был словно создан для стиля примитивизм (оно же «наивное искусство»). 

Вы только посмотрите на картину «Рыбак в красной рубашке» Нико Пиросмани – да у главного героя картины даже шляпа с Копатычем одинаковая!

Многие примитивисты, как Пиросмани или Руссо, непрофессиональные художники. В их упрощенных картинах мы видим попытки вернуть восприятию мира взгляд человека, далекого от урбанизации. Это взгляд ребенка, оглядывающегося вокруг с непосредственностью. Наивные картины полны близости к природе, на сюжетах – простые труженики с их маленькими радостями, как у Пиросмани, или же утопические мечты о неведомых мирах как у Руссо. Честность, доброта, простота, непосредственность – у Копатыча и наивного искусства очень много общего.

Эмоциональный и творческий поэт Бараш – это прямо-таки воплощение романтизма.

Помните сцену, где он стоит со своими стихами на вершине горного пика? Да это почти визуальная цитата на «Странника над морем тумана» Каспара Давида Фридриха! 

В отличие от предшествующего ему классицизма, романтизм обращается к внутреннему миру человека, его переживаниям, эмоциям. Герои романтизма – не только исторические персонажи, но и простые люди с их страхами, надеждами, мечтами и потерями. В романтических картинах часто внутренний мир человека отражен через состояние природы, даже у пейзажей в романтизме есть свои эмоции, свой нерв. Романтический герой с его богатым внутренним миром часто противопоставлен серой реальности. Он страдает от того, что остается непонятым, от бессмысленности жизни. Ранимому философу Барашу это, несомненно, понятно и близко.

Лосяш – ученый, так что логично сравнить его с таким современным направлением в искусстве как science-art. 

Перформанс «Измеряя магию взгляда» Марины Абрамович 

Сайнс-арт – это эксперименты, научные методы и материалы, зачастую ироничные и критические высказывания в адрес современной действительности. Это привлечение в мир искусства роботов, нейротехнологий, биоинженерии, генетики и искусственного интеллекта. Эрудита Лосяша точно заинтересовали бы работы с использованием биомеханических протезов, чипов, а также скульптуры из белков и картины, нарисованные микробами. А сам бы он, изучая ночное небо в свой телескоп, мог создать что-то из сферы космического искусства, проецируя созвездия на карту мира.

Кар-Карыч – артистичный эстет, несколько склонный к драматизации и сибаритству, это, несомненно, эпоха барокко, эпоха пышности и эмоциональности в живописи. 

В барочном искусстве стало важным демонстрировать человеческие эмоции на картинах, причем порой доведенные до крайности.

Взгляните на «Мальчика, укушенного ящерицей» Караваджо – все эмоции написаны у него на лице очень четко, может, даже несколько гротескно, чтобы зритель точно смог сопереживать изображенному. 

Попытка вовлечь зрителя в сопереживание – важная часть искусства барокко. Также, как и Кар-Карычу работам этого направления свойственны театрализация, экзальтация и, может, некоторая наигранность, но вместе с тем воспевание красоты.

Изобретателю Пину, наверняка, понравился бы советский конструктивизм, а в особенности Владимир Татлин с его многозадачностью и нестандартным подходом к искусству. 

Вот что бывает, когда произведения искусства создает технарь – Владимир Татлин начал с оригинальных скульптур, контррельефов, а после спроектировал футуристическую Башню Третьего интернационала, летательный аппарат Летатлин, проектировал мебель, одежду, посуду, и вообще был и мастером на все руки и гением во всех сферах.

А визуально Пин уж очень похож на знаменитый плакат еще одного советского авангардиста Эля Лисицкого «Клином красным бей белых». Совпадение? Не думаю! 

Энергичности Кроша соответствует эстетика уличного искусства или стрит-арта. 

Стрит-арт часто строится на импульсе, на порыве сделать что-то прямо сейчас, в публичном пространстве, иногда вопреки правилам. Крош – это чистый импульс: он не сидит на месте, вечно что-то затевает, экспериментирует и тянет друзей в авантюры. По характеру он близок к типичному образу уличного художника: дерзкий, энергичный, не боится нарушать спокойствие окружающих и вторгаться в общественное пространство.

Ежик – один из самых эмоционально уязвимых персонажей «Смешариков»: он тревожен, мнителен, остро чувствует неловкость и боится подвести друзей. Ему соответствует самое эмоциональное направление в живописи – экспрессионизм. 

Экспрессионизм стремится не к реалистичному изображению мира, а к передаче внутреннего состояния: тревоги, одиночества, надежды, смятения. Например, в экспрессионизме у Эдварда Мунка фигура на «Крике» искажена именно потому, что художник передает звук и панику, а не анатомию. У Ежика его «внутренняя паника» считывается в осторожных движениях, в том, как он сжимается, как переживает из‑за мелочей – это и есть его «экспрессия».

Для передвижников искусство было не просто ремеслом, а общественной миссией: они хотели говорить с народом, показывать правду жизни и делать искусство доступным. А Совунья в Ромашковой долине – врач и хранительница порядка, она буквально служит сообществу: лечит, наставляет, следит, чтобы никто не навредил себе. Ее забота – это не отстраненная доброта, а ежедневная, иногда даже утомительная работа, и в этом есть та самая «этическая серьезность», которая отличала передвижничество: художник должен быть полезен. Так что Совунье соответствует направление критического реализма в живописи.

А еще русский реализм внимателен к быту: к мелочам, из которых складывается жизнь. Посмотрите на картину Константина Маковского «За чаем» – у Совуньи на столе также и самовар, и красивый сервиз, и сладости к чаю всегда найдутся.

В каждом из этих сопоставлений есть не только игра с формой и стилем, но и глубокое человеческое содержание. Нюша с ее мечтами и капризами, Ежик с его тихой тревогой, Совунья с ее усталой заботой – все они говорят о том, что волнует нас по-настоящему: о надежде, о страхе, о желании быть понятым. И когда мы видим эти чувства сквозь призму великих художественных направлений, становится ясно: искусство и хороший мультфильм роднит одно – умение показать жизнь без прикрас, но с теплотой и вниманием к каждой детали.

 

Ольга Сустретова