В сторону Пруста

10 июля 2026 года исполняется 155 лет со дня рождения французского писателя Марселя Пруста. Литературоведческая традиция относит его к европейскому модернизму, считая одной из главных фигур направления наряду с Джеймсом Джойсом и Францем Кафкой. Но Пруст из этого вектора все-таки выбивается, многие исследователи его творчества склонны считать его писателем вне направлений, литературных традиций и школ.

Валенте́н Луи́ Жорж Эже́н Марсе́ль Пруст родился 10 июля 1871 года в парижском пригороде Отёй в состоятельной семье. Его отец — Адриен Пруст — был личностью неординарной: выдающийся врач-гигиенист, профессор медицинского факультета Сорбонны, советник французского правительства по борьбе с эпидемиями. Предки писателя по линии отца происходили из мелкой буржуазии. Дед Марселя Луи был хозяином маленькой бакалейной лавки, расположенной на главной площади маленького провинциального городка Илье в сотне километров от Парижа. Отец Марселя уже в начальной школе привлек внимание выдающимися способностями, благодаря чему получил стипендию для продолжения учебы в Шартре. После окончания средней школы он отправился в Париж для обучения на медицинском факультете, хотя отец хотел, чтобы Адриен стал священником.

Медицина в то время была одной из сфер, позволявших продвигаться по социальной лестнице благодаря способностям и знаниям, а не происхождению или имущественному положению. Талантливый Адриен Пруст быстро поднимался по карьерной лестнице и вскоре достиг высоких степеней и в медицине, и в науке, и на государственной службе. В 28 лет Адриен получил право заниматься медицинской практикой, в 29 был назначен на пост главы клиники, а в 33 года стал преподавателем в университете. В 1870 году отец будущего писателя получил орден Почетного легиона за научно-исследовательское путешествие, подтвердившее гипотезу о распространении холеры в Европу из природных очагов в Индии через средиземноморские порты либо по суше, в том числе через территорию России.

Через несколько дне после получения ордена Адриен Пруст женился на Жанне Вейль —девушке из еврейской семьи, принадлежавшей к состоятельной парижской буржуазии. После женитьбы карьера отца продолжает идти в гору: он руководит отделениями в разных парижских госпиталях, 1879 году становится членом Медицинской академии наук, в 1884-м — главным инспектором санитарных служб, а в 1885 году возглавляет кафедру гигиены медицинского факультета в Париже. 

Жизнь семьи со стороны матери кардинально отличалась от отцовской. Прадед Марселя эмигрировавший из Германии, в 1804 году стал владельцем фарфоровой фабрики в Париже. Чем занимался дед Марселя — Нате Вейль — известно немного. В официальных документах его называют рантье. С 1865 по 1890 год его деятельность была связана с биржей, где господин Вейль был посредником в обменных операциях. Именно к этому деду обращался Марсель в случае проблем с деньгами, о которых он не хотел сообщать родителям. Семья имела прогрессивные политические связи и не отличалась религиозностью, благодаря чему вообще стал возможен брак еврейки с католиком.

Марсель был болезненным и чувствительным ребенком, очень привязанным к матери. Эта крепкая связь сохранилась до самой смерти Жанны Пруст в 1905 году. Исследователи отмечают, что в семье Вейль царил культ матери и материнской любви. Особые отношения связывали Жанну и ее мать Адель. По воспоминаниям писателя, мать и дочь, видевшиеся практически ежедневно, разговаривали по несколько часов и писали письма друг другу три-четыре раза в неделю. Андре Моруа в своих «Литературных портретах» отмечает, что Марсель считал маму воплощением совершенства, от нее он перенял совестливость, отвращение ко лжи и, главное, «бесконечную доброту».

С 6 до 9 лет все пасхальные и летние каникулы Марсель проводил в городке Илье в доме сестры отца Элизабет. Впоследствии она станет прототипом тетушки Леони, у которой гостит рассказчик из романа «В поисках утраченного времени», а место превратится в городок Комбре — потерянный рай Марселя. В честь Пруста Илье впоследствии переименуют в Илье-Комбре. Поездки Марселя к тетке прекратились в 1880 году, когда у него обнаружили астму. Болезнь останется с писателем до конца жизни и очень сильно отразится на его характере, усугубит чувствительность и, в конце концов, сделает его затворником. 

В 1882 году Марсель поступил в один из старейших парижских лицеев — Кондорсе. Из-за болезни он часто пропускал занятия, а в предпоследнем классе даже остался на второй год. В целом будущий писатель учился средне, не блистал, но и не был совсем уж плохим учеником. В лицее он увлекся литературой и философией. Вместе с друзьями Марсель участвовал в создании нескольких журналов, где отвечал за секцию литературной критики. В 1889 году он окончил лицей, получив степень бакалавра словесности и почетную награду за выпускную работу о Пьере Корнеле и Жане Расине.

С ноября 1889 по ноябрь 1890 года Марсель отбывает воинскую повинность в 76-м пехотном полку в Орлеане. Формально служба в армии того времени составляла пять лет, но существовала лазейка, позволявшая сократить срок службы до одного года. Надо было записаться в армию добровольцем, заплатить 1500 франков за униформу и административные расходы и пройти в конце года экзамен на звание прапорщика.

После демобилизации Пруст начинает обучение на юридическом факультете в Сорбонне. Выбор факультета явно был сделан по настоянию родителей, которые постоянно стремились обеспечить сына благополучной карьерой. В 1893 году он получил диплом юриста, но право его мало интересовало.

Во время учебы в университете Пруст начинает сотрудничать с литературными журналами. Первым нерукописным изданием, где печатался Пруст, стал журнал «Мансуэль», авторы которого ставили задачу ежемесячно давать резюме главным событиям культуры и политики в Париже и Франции. Пруст в одних публикациях описывал светскую жизнь и парижскую моду, в других пробовал себя в качестве критика, описывая впечатления от живописи, музыки и театра. В последних номере «Мансуэля» публикуется художественный текст «Нормандские мотивы», вдохновленные поездкой в Нормандию. Исследователи отмечают, что стиль этой статьи уже предвещает страницы «В поисках утраченного времени». Молодой автор, подобно импрессионистам, смешивает воедино ощущения, впечатления и переживания.

По словам исследователей, несмотря на мнение родителей, уверенных, что Марсель неспособен на волевые усилия, подкрепленное тем, что взрослый сын не имел источника доходов и жил в доме отца, Пруст постоянно писал и никогда не оставался без литературной работы. 

Жак Эмиль Бланш «Портрет Марселя Пруста». 1892 г.

Еще с конца 1880-х Марсель, во многом благодаря высокому положению отца, начинает посещать модные парижские салоны, где собирался цвет знати и интеллигенции того времени. В салоне госпожи де Кайаве, возлюбленной Анатоля Франса, Пруст знакомится с писателем, ставшим его «крестным отцом» в литературе. Франс оценил талант Марселя, который не признавали другие, считавшие Пруста обычным литературным дилетантом. В 1896 году Франс помог Марселю издать первый сборник рассказов «Утехи и дни», написав к нему предисловие. Критики встретили сборник холодно. Известный поэт и романист Жан Лоррен написал на него разгромную рецензию. Оскорбленный Пруст вызвал обидчика на дуэль, которая закончилась, к счастью, ничем: оппоненты стреляли друг в друга, но промахнулись.

В 1895 году Пруст поступает на работу в библиотеку Мазарини внештатным ассистентом, но тут же берет отпуск «за свой счет», который он будет продлевать до 1900 года ради работы над романом «Жан Сантей». О существовании этого так и не законченного произведения стало известно лишь в конце 40-х годов XX века. Рукопись объемом около тысячи страниц обнаружил Андре Моруа в архиве родственников писателя. Этот роман стал предтечей «Поисков», многие сюжетные линии перейдут в главную книгу Пруста.

Одной из главных тем «Жана Сантея» является дело Дрейфуса, что меняет одно из укоренившихся представлений о Марселе Прусте как о писателе, не интересующемся политикой.

Дело Дрейфуса раскололо французское общество на два лагеря и сыграло значительную роль в истории страны и всей Европы на рубеже XIX-XX веков. В чем его суть: в конце 1894 года офицера французского генерального штаба, еврея родом из Эльзаса капитана Альфреда Дрейфуса, арестовали и обвинили в шпионаже в пользу Германской империи. На волне антисемитских настроений военный суд очень быстро признал его виновным и приговорил к пожизненной ссылке. Впоследствии новый глава военной разведки Пикар вычисляет настоящего шпиона — майора Эстерхази, но на его просьбы пересмотреть дело Дрейфуса верхушка армии, клирики и националисты выступают категорически против. Один из офицеров службы разведки подполковник Анри в порыве патриотизма сфабриковал фальшивый документ, который должен был окончательно доказать виновность Дрейфуса (впоследствии Анри арестуют, он совершит самоубийство в тюрьме). В 1898 году после повторного несправедливого решения Эмиль Золя публикует свое знаменитое открытое письмо президенту Феликсу Фору «Я обвиняю», в котором высказывается в поддержку невиновности Дрейфуса. Это провоцирует дело против самого Золя, обвиненного в клевете. В результате он признан виновным и приговорён к 1 году тюрьмы и 3000 франков штрафа, но успел бежать в Англию.

Дело Дрейфуса пересматривалось еще дважды, в ходе процессов выяснилось, что там фигурирует не один фальшивый документ, а множество. Окончательно с капитана сняли все обвинения в 1906 году.

Марсель Пруст присутствовал на судебных заседаниях по делу Золя и описал их в незаконченном романе «Жан Сантей». Кроме того, в 1898 году организовал сбор подписей под требованием выпустить капитана на свободу. В «Поисках утраченного времени» дело Дрейфуса описывается как причина разделения завсегдатаев светских салонов на два лагеря.

До начала работы над главным произведением своей жизни Пруст выпустил переводы книг английского художественного критика Джона Рёскина «Библия Амьена» и «Сезам и лилии».

В 1903 году умирает отец Марселя Адриен Пруст, а в 1905 — мать. После этого последовал один из самых тяжелых периодов жизни Марселя Пруста: на какое-то время он перестает писать.

В самом конце 1906 года писатель переселился с улицы Курсель, где семья жила с 1900 года, на Бульвар Осман, где вскоре начинает работать над первой книгой «Поисков» — «В сторону Свана». За годы болезни у Пруста выработался особый распорядок дня: он спал днем, а поздним вечером выходил в свет. Квартиру на бульваре Осман обили пробкой, чтобы шум не мешал ему спать днем. Во время работы над «Поисками» писатель все реже выходил из дома, посвящая почти все часы бодрствования работе. Писал он, лежа в кровати.

Стоит упомянуть еще одну работу Пруста, опубликованную до «Поисков», — сборник критических статей и эссе «Против Сент-Бёва» (1871–1922), где писатель вступает в спор с известным литературным критиком Шарлем Огюстеном де Сент-Бёвом, основоположником биографического метода в литературоведении. Сент-Бёв считает, что невозможно понять произведение без погружения в биографию писателя, тогда как Пруст верит, что произведение создает сокровенное, глубинное «я» человека, отдельное от его публичной персоны. О писателях нужно судить по их книгам, а не о книгах — по их авторам. Ведя мысленный спор с мертвым критиком, Пруст разбирает стихи Бодлера и Нерваля, романы Флобера и Бальзака, Толстого и Достоевского, картины Клода Моне, Гюстава Моро и Антуана Ватто.

Осенью 1922 года, возвращаясь из гостей, писатель простудился и заболел бронхитом. В ноябре бронхит перешел в воспаление легких. 18 ноября Марсель Пруст скончался. Похоронен на кладбище Пер Ляшез рядом со своими родителями.

Каким был Марсель Пруст?

Ответить на этот вопрос практически невозможно. «Наша индивидуальность создается мыслями других людей», — точно подмечал сам писатель в книге «В сторону Сванна».

Воспоминания о Прусте написали едва ли ни все, кто с ним общался. В мемуарах повторяется одна деталь: все вспоминают необыкновенный голос и манеру речи Пруста. Он говорил так же, как звучит его роман — длинными сложными фразами с причудливым, затягивающим ритмом. По воспоминаниям близких Пруст был большим шутником, обожал розыгрыши, был непревзойденным имитатором, очень заразительно смеялся, читая на публике страницы из нового произведения, прыскал со смеху. Автор книги «Призрак Пруста» Жером Приер отмечает, именно потому, что Пруст не принимал себя всерьез, он был так прозорлив, когда смотрел на окружающих.

По словам Приера, писатель, как и один из персонажей романа Альбертина, человек убегающий: «Мы бежим за ним, а он постоянно от нас ускользает. Пруст был щедрым, но в то же время «трудным в общении», резким, капризным, совсем не похожим на тот пресный бесцветный образ, какой доносят до нас некоторые портреты». Речь идет о портрете Жака Эмиля Бланша.

«Пруст — само воплощение литературы. Он — «человек-книга» во плоти. Вся его жизненная энергия буквально перетекла в процесс написания книги. Пруст сам превратился в героя легенды», – говорит Приер.

«Поиски»

Роман «В поисках утраченного времени» Марсель Пруст создавал 15 лет. Он включает семь томов, которые представляют собой единое произведение:

— «В сторону Свана» («По направлению к Свану»);

— «Под сенью девушек в цвету»;

— «У Германтов» («Сторона Германтов»);

— «Содом и Гоморра»;

— «Пленница»;

— «Беглянка»;

— «Обретенное время».

Замысел главной книги Пруста сложился, когда ему было уже за тридцать. В начале работы писатель долго выбирал форму — роман или философский трактат. Романный замысел окончательно вызрел, когда уже было написано немало страниц. 

Первая версия объемом примерно 1,5 тыс. страниц была создана к концу 1911 года и состояла всего из двух частей: «Потерянное время» и «Обретенное время». Постепенно роман разрастался. Завершая работу над первой книгой в 1912 году, Пруст начал искать издателя. Но книга была слишком непохожа на все, что писалось и публиковалось до сих пор, издательский мир встретили ее с недоверием.

Сперва рукопись предложена издательству «Фаскель», публиковавшему Гонкуров, Золя, Эдмона Ростана. Сотрудник издательства поэт Жак Мадлен дал такое заключение: «На протяжении семи сотен страниц этой рукописи... мы не имеем ни малейшего представления о том, что происходит. Зачем это все написано? К чему? — Невозможно понять! Невозможно сказать, что это, о чем это». В публикации было отказано.

После неудачи с «Фаскель» Пруст надеется на недавно созданное издательство «Нувель ревю франсез» («НРФ»), в журнале которого уже печатались отрывки «В сторону Свана», но снова получает отказ. Сотрудник НРФ Жан Шлюмберже потом оправдывался тем, что в издательстве никто не прочел рукопись, а отвергли ее за чрезмерно большой объем и за то, что у автора была репутация сноба. Такой отрицательный отзыв, кстати, дал Андре Жид, поверхностно знакомый с Прустом. Через друзей писатель обращается в третье издательство — «Оллендорф», причем предлагает взять на себя все расходы по изданию. Вот ответ директора «Оллендорфа» Эмбло: «Я, возможно, полный тупица, но для меня непостижимо, за какой надобностью этот господин на тридцати страницах расписывает, как он ворочается в постели, пока не заснет».

В конце концов Пруст обратился в небольшое издательство Бернара Грассе. Он принял рукопись, хотя и не верил в успех. Все расходы по печати Пруст взял на себя. 14 ноября 1913 года роман вышел в свет. На тот момент писателю было 42 года.

Книгу заметили и хорошо приняли. Уже через три недели Грассе уведомил автора о том, что первый тираж — 1750 экземпляров (изначально было запланировано 1250) почти разошелся и книгу будут допечатывать. Правда, радость омрачали некоторые критики. В солидной газете «Ле тан» была опубликована разгромная рецензия на книгу Поля Суде. Он обрушивается на опечатки, которых даже после пяти корректур, оказалось безмерно много, и уличает писателя то в незнании французского языка, то в невежестве. Тем не менее, со временем становится очевиден успех книги.

На этой волне писатель старается не упустить шанс и готовит второй том к печати. Летом 1914 года публикация книги «Под сенью девушек в цвету» переходит в заключительную стадию: роман уже сдан в набор и должен вскоре выйти, но эти планы прерывает первая мировая война, начавшаяся, как мы помним, 28 июля.

Издательство «Грассе» прекращает работу: часть сотрудников мобилизуют, а сам Бернар Грассе уезжает в Швейцарию. Книга повисает в воздухе. Пруст понимает, что это не временные трудности и война кончится не скоро. На протяжении пяти лет писатель ничего не публикует, но продолжает работать над романом. Именно из-за этой паузы «В поисках утраченного времени» разросся и оказался намного длиннее, чем задумывался вначале. Война нашла отражение в романе.

В 1919-м в издательстве Гастона Галлимара (бывшее «Нувель ревю франсез»), когда-то отвергшем первый том, выходит второй — «Под сенью девушек в цвету». Главный редактор Андре Жид все-таки прочитал книгу и оценил ее по достоинству. Этот том приносит автору признание и Гонкуровскую премию. В 1919 году также публикуется переиздание «Сванна». В 1920-м — первая часть «Стороны Германта». В 1921-м — вторая часть «Германта», а также первая часть «Содома и Гоморры». В 1922 году весной выйдет в свет вторая часть «Содома и Гоморры», а в ноябре, за несколько дней до смерти Пруста, окончание «Содома и Гоморры» и «Пленница». Хотя писатель считал книгу завершенной еще в 1918 году, он продолжал усиленно работать над романом и править его едва ли не до последнего дня жизни. Последние два тома под редакцией младшего брата автора, Робера Пруста, будут опубликованы посмертно: «Исчезновение Альбертины» — в 1925 году, а «Обретенное время» — в 1927-м. 

Настоящая слава к Марселю Прусту как создателю одного из самых значительных литературных произведений XX века пришла посмертно. «В поисках утраченного времени» — один из самых больших и сложных текстов в истории литературы, который изменил правила романного жанра и в целом перевернул представление о повествовательном искусстве.

Итак, в чем же заключается новаторство Пруста.

Во-первых, текст создает эффект непрерывного потока. По замыслу автора, «Поиски» — это единый текст, который вообще не предполагает деления на отдельные тома. Эффект потока создают очень длинные предложения. Например, в начале четвертой книги романа («Содом и Гоморра») есть предложение из 856 слов. В отличие от Джойса, Пруст не нарушает правила грамматики, но балансирует на грани синтаксической нормы.

Во-вторых, в романе нелинейное повествование. В «Поисках» присутствуют все составляющие классического романа: персонажи (их около 2 тыс.) живут обычные жизни, влюбляются, женятся, спорят о политике, восхищаются красотой искусства, уходят на войну. Но узнаем мы о событиях лишь в том порядке, в котором они появляются в памяти рассказчика. Нарушение хронологии и флэшбеки придумал не Пруст, но у него они почти в каждом предложении. В современной культуре нелинейное повествование стало нормой, что, по мнению исследователей, говорит о принятии эксперимента Пруста.

Все литературоведы сходятся в том, что стиль Пруста уникален. Ни один другой автор не пишет так же. Владимир Набоков в своих «Лекциях по зарубежной литературе» выделял три элемента стиля писателя:

1. Богатство метафорической образности, многослойные сравнения. По словам Набокова, термин «метафора» в разговоре о Прусте часто используют в широком смысле, у него сравнения постоянно перетекают в метафору и обратно.

2. Склонность распространять и заполнять предложение до предельной полноты и длины, заталкивать в предложение неимоверное множество вставных фраз и придаточных, подчиненных и соподчиненных предложений. «По словесной щедрости он настоящий Санта-Клаус», — говорит Набоков.

3. Разговоры и описания претворяются в друг друга, образуя новое единство. Ярко выраженные диалоговые и описательные части у Пруста отсутствуют.

Сложные фразы, через которые пробирается читатель, отражают созерцаемый автором мир: так как все в том мире сложно, сложен и стиль Пруста.

Советский и российский литературовед Андрей Михайлов считает, что Пруст не был стилистом, приписываемое ему «изящество стиля» не характеризует его. Для писателя важнее стилистических изысков содержательная сторона его произведений, и та огромная правка в рукописях указывает не на поиски точного, единственно возможного слова, а на стремление подробнее и шире передать мысль, добавить новые штрихи к нарисованной картине, даже создать новые эпизоды и тем самым не сжать, а развернуть повествование.

Новаторским также является сам замысел романа. Он ставит и пытается решить важнейшую философскую проблему — как мы воспринимаем время и как работает наша память. Форма романа как раз и продиктована стремлением решить эту проблему. Классическое повествование рождает иллюзию движения из прошлого в будущее, но в реальности этого порядка нет. Память хранит воспоминания о разных эпизодах жизни не в хронологическом, а в хаотическом порядке. Время у Пруста эластично, впрочем, как и пространство, размер и длительность полностью зависят от ощущений рассказчика. Комната, которая была огромной в детских воспоминаниях, в другом эпизоде оказывается маленькой. Эпизод из детства, который был лишь кратким моментом в первый раз, превращается в вечность, когда ты его вспоминаешь.

По сути, завязкой романа является эпизод, описывающий механизм «непроизвольной памяти». Рассказчик унылым зимним днем как бы случайно съедает припасенный мамой кусочек бисквитного печенья «мадлен», размоченного в чае. И происходит чудо: все неприятности повседневной жизни исчезают, наступает невыразимое чувство блаженства, постепенно в памяти всплывает городок Комбре, где герой проводил каникулы и был счастлив. Благодаря вкусу возникает зрительный образ пирожного, размягченного в травяном отваре, которым угощала рассказчика тетушка Леони. Вызванные одним и тем же ощущением (вкусовым, визуальным, тактильным, слуховым, двигательным) сходятся аналогичные моменты настоящего и прошлого, соответственно, человек может «поймать» и вновь обрести утраченное из-за особенностей своего сознания время. Прустовский рассказчик проносит этот поиск и осмысление механизма «непроизвольной памяти» через весь роман.

Выражение «мадленка Пруста» во французском языке стало нарицательным. Если под воздействием вкуса, запаха, звука человек внезапно очень ярко вспоминает эпизод из детства, про него говорят: он съел мадленку Пруста. Впоследствии сам механизм непроизвольной памяти стали называть эффектом или феноменом Пруста.

Размышлениями о времени и памяти «Поиски» не исчерпываются. В центре внимания Пруста — вечные вопросы: любовь, ревность, честолюбие, желание. Писатель описывает сложноустроенное общество, в котором есть аристократы и буржуа, которые хотят выглядеть большими аристократами, чем герцоги. Народные слои представлены служанкой Франсуазой. Все исследователи подчеркивают, что Пруста отличает большая зоркость наблюдения. В романе множество выразительных персонажей, которые развиваются на протяжении всего романа. Они одновременно индивидуальные и типичные. В советское время писателю приписывали апологию аристократии, но в романе этого нет. Пруст не выказывает и отвращения к обществу, в котором существует, но часто представляет его с иронией.

Роман реконструирует «Прекрасную эпоху» и ее конец. Пруст проанализировал и показал, как быстро и как сильно изменился мир на рубеже веков. «Поиски» — не ностальгическая книга: по отношению к эпохе в нем преобладает ирония и трезвый анализ, но для потомков он стал главным памятником ушедшей культуры.

Стоит подчеркнуть, что роман не является автобиографическим произведением. На этом настаивал сам писатель. Рассказчик — это не Марсель Пруст. При этом «приметы» автора-реального человека, можно встретить едва ли не во всех персонажах романа.

Сам Пруст, говоря о своей книге, использовал два сравнения: готический собор и платье. В соборе есть разные порталы и башни, нет жесткой симметрии, потому что такие храмы, как правило, создавались очень долго. Так же и Пруст, работая над книгой всю жизнь, постоянно дополняя и расширяя ее, балансирует на грани гармонии и хаоса. Сравнение с платьем роднит писательство с ремеслом. С помощью этих сравнений писатель дает право читателю «распоряжаться» романом «произвольно», в зависимости от того, что ему нравится или может пригодиться.

«Хотите мой роман использовать как собор, в который вы вошли, и одна его часть вам понравилась, другая нет, вы прошли мимо, — пожалуйста, пусть мой роман будет таким собором. А может быть — платьем. Допустим, я шью платье и вижу, что ему чего-то не хватает, и приспосабливаю для этого платья какой-то произвольный кусок материи по своему вкусу. Так и с моим романом. Если вам что-то не понравится, так может быть это потому, что для вас и для ваших задач он просто не годится, и вам нужно что-то другое…», — писал Пруст.

Переводы

Отдельная сложная история — «В поисках утраченного времени» на русском языке. Переводить Пруста в России начали еще в 20-х годах XX века. Первую попытку полного перевода предприняло издательства Academia. Над изданием работали выдающиеся переводчики и теоретики перевода Адриан Франковский и Андрей Федоров. Франковский перевел 1-ю и 3-ю книги романа, Федоров — 2-ю и 4-ю. Эти переводчики стремятся как можно точнее воссоздать оригинал, не делать его более гладким для восприятия. Франковский также закончил перевод пятой книги «Пленница», но в СССР перестали печатать Пруста. Писатель не вписывался в советскую идеологию. Им перестали заниматься и упоминали исключительно в уничижительном ключе, называя «классиком буржуазного паразитизма», а его книгу «вершиной литературного упадка».

В конце 1960-х перевести Пруста целиком решил известнейший переводчик Николай Любимов. Это было смелым шагом не только из-за объема романа, но и репутации писателя в СССР: перевод мог просто уйти «в стол» по идеологическим причинам. Тем не менее Любимов успел перевести шесть книг из семи, и очень талантливо. Но на переводе отразились условия, в которых был вынужден работать Любимов. Он никогда не был во Франции, поэтому неточно представлял некоторые реалии и звучание имен. Кроме того, Любимов модернизирует язык Пруста, добавляет просторечие и словотворчество.

Последняя часть «Обретенное время» на русском впервые вышла только в 1999 году в переводе Аллы Смирновой.

Уже в нашем веке стартовал новый переводческий проект — Елены Баевской. Сегодня опубликованы уже четыре книги. К концу лета этого года ожидается пятая — «Пленница». Баевская взяла для перевода наиболее полное академическое издание «Поисков». Дело в том, что в семидесятых годах XX века наследие Пруста стало всеобщим достоянием, обнаружилось много неизвестных ранее рукописей Пруста, в том числе материалы к роману. Текстоведы изучили их и на основании позднейшей правки внесли в роман некоторые изменения. Это издание, вышедшее во Франции в 1987—1989 годах, подготовила группа французских литературоведов во главе с Жав-Ивом Тадье. 

Для знакомства современного читателя с Прустом перевод Баевской, наверное, лучший. Чтобы сделать автора по-настоящему внятным для русского читателя, переводчица заменяет французские конструкции и обороты своими — адекватными, но удобочитаемым, сохраняя все, что хотел сказать автор.

Философ Мераб Мамардашвили определяет поставленную Прустом в «Поисках» задачу очень просто: понять самого себя. Эта задача понятна всем. Лучше всего это описывает сам Пруст последнем томе Поисков словами рассказчика, собравшегося написать книгу: «Они будут читать не меня... а самих себя, а моя книга послужит им чем-то вроде того увеличительного стекла, которое протягивал покупателям хозяин магазина оптики в Комбре: благодаря этой книге я помогу им читать в себе. И я не стану ждать от них ни хвалы, ни хулы, пускай просто скажут, получилось ли у меня, совпадает ли то, что я написал, с тем, что они прочли у себя в душе...».

 

Юлия Шарафеева, Центральная библиотека им. А.С.Пушкина