Борис Дубровин. Стихотворения о любви

* * *

То темнотой любовь светла,

То холодом любовь согрета.

Нет для нее добра и зла,

Нет разрешенья и запрета.

Как натяжение струны

Руке испытанной знакомо,

Себе — единственной — верны

Любви верховные законы.

Живет любовь, чтобы любить,

Случайным прихотям открыта.

Какая верность может быть?

Какая ревность и обида?

И, чтобы не изнемогла,

Не стала призрачною тенью,

Как солнце, вне добра и зла

Любви извечное горенье!

Любовь

Все слова живые

Видятся насквозь,

Кажется, впервые

Это родилось.

Молодость истлеет

В полыханье дней:

Волосы светлее,

А лицо темней.

Ляжет опаленный,

Как в степи трава,

И умрет влюбленный,

А любовь жива.

* * *

П. А. Ольвовскому

Нет красоты ни в чем, кроме любви,

Нет чистоты ни в чем, кроме любви.

Живи ее огнем непреходящим:

Нет доброты ни в чем, кроме любви.

Ты быстрину ее благослови.

Нет высоты ни в чем, кроме любви,

Нет широты ни в чем, кроме любви.

Зови ее лучом животворящим:

Нет остроты ни в чем, кроме любви.

Ты крутизну ее благослови.

Нет теплоты ни в чем, кроме любви,

Нет простоты ни в чем, кроме любви.

Плыви ее путем, тебя хранящим:

Нет правоты ни в чем, кроме любви.

Ты глубину ее благослови.

Представь себе

Представь себе: такое вдруг случается,

Чему поверить можно лишь едва.

Представь себе: в снежинки превращаются

Моей любви негромкие слова.

И уплывут снежинки эти чистые,

В них растворится неба синева.

И заблестят капелью золотистою

Моей любви негромкие слова.

Они в саду прикинутся черешнями,

Их повторит доверчиво листва.

И зазвучат слышнее грома вешнего

Моей любви негромкие слова.

Представь себе, что всё еще исполнится,

Что вновь душа надеждою жива.

И вспыхнут ночью ярким светом солнечным

Моей любви негромкие слова.

Прикосновение

Прикосновение чайки к волне,

К зыбкой волне, что от камня отчалила.

Прикосновение пальца к струне,

Прикосновение звука к молчанию.

Прикосновение флага к заре,

К поздней заре, что еще не повержена.

Прикосновение тени к земле,

Прикосновенье доверия к нежности.

Прикосновение света ко тьме,

Будто бы это дыханье весеннее.

Прикосновение взгляда к тебе —

Лишь на мгновение прикосновение.

Только прозрения взлет улови,

Взлет, и печалью, и счастьем увенчанный:

Проникновение в душу любви —

Прикосновенье мгновения к вечности.

Ты

Ты мне дана,

Как народу — поверье,

Ты мне нужна,

Как зернам — поля,

Как море — пловцам,

Как тонущим — берег,

Как небо — живым,

Как умершим — земля.

* * *

Стройна, улыбчива, смугла,

Лучишься добротой...

Так, чтоб заметить не смогла,

Любуюсь я тобой.

Ну вот опять глаза грустны,

Нет; вспыхнули, слепя...

Так, чтобы и не знала ты,

Волнуюсь за тебя.

Так явственно день ото дня,

Хотя молчу, упрям,

Ты значишь больше для меня,

Чем для себя я сам.

Неважно, все перетерплю,

Лишь были б мы вдвоем,

Но страшно: я тебя люблю

Все больше с каждым днем.

Когда ты со мною

Когда ты со мною,

Забыты обиды

И вновь синевою

Все небо умыто.

И нет расставаний,

И нету укоров,

И юностью манят

Седые просторы.

Когда ты со мною,

Улыбка искрится,

Звенят и зимою

Весенние птицы.

Душой молодею,

Смеюсь я и плачу,

Я вдвое щедрее

И вдвое богаче.

Когда ты со мною,

Все в мире я вижу

И все мне родное,

Все люди мне ближе.

И все новизною

Полно, как весною,

Когда ты со мною,

Когда ты со мною.

* * *

Поверь, и ночью на тропе,

Когда глухая темнота,

Я вижу то, чего в тебе

Никто не видел никогда.

Поверь, что это не укор,

А наваждение весны:

В тебе не вижу до сих пор,

Что видно всем со стороны.

Поверь, что не слабеет взгляд,

Он просветлен и вечно нов,

К я счастливей во сто крат

Всех этих зорких мудрецов.

Горят весенние лучи,

Блестят все ярче на лету.

Глазами сердца и в ночи

Я вижу эту красоту.

* * *

Где зарослей невзрачное кольцо,

Склоненное над женскими плечами,

Где родника прозрачное лицо

И где его журчанье, как ворчанье,

Где горсть воды ты поднесла ко рту

И уронила капельки без плеска,

Там я открыл случайно красоту

Твоей улыбки, голоса и жеста,

Там два следа на яркости песка,

Тем эти капли на листке жасмина.

И там с лицом лесного родника

Твое лицо слилось неразделимо.

* * *

Что — любовь?

Властью радости или беды

Полноценней столетия — миг?

Почитал, поглядел, понаслушался ты,

А значенья любви не постиг...

Оглушил перегрузкой

Нахлынувший шквал.

Не отбиться!..

Всплывая со дна,

Пережил, перечувствовал, перестрадал —

Убедился, что значит она.

Чувство

Ты лишь взглянула на мгновение

С надеждой тайною,

И это как прикосновение

И как дыхание.

Легка улыбка, губы грустные —

Я все заметил.

Но только ветерка предчувствие —

Еще не ветер.

* * *

Как много друг от друга мы таим,

Хотя живем с тобою по соседству...

Хотел бы я стать посохом твоим —

Ведь на него ты сможешь опереться.

Не тяжело с ним будет в тесноте,

Когда сойдешь ты с отчего порога,

В предательской полночной темноте

Ты посохом нащупаешь дорогу.

Ты сможешь и забыть его опять,

Как и меня ты забывала с детства...

Ты и собак им сможешь отогнать

И сжечь его, чтоб в стужу обогреться.

Вернусь

Мы каждой встречей дорожим,

Сердцами слиты воедино.

И расставаться не спешим:

Друг другу мы необходимы.

Какой любовью и тоской

Темнеют глаз твоих глубины!

Хотя прощаемся с тобой,

Друг другу мы необходимы.

Получше застегни пальто,

Смотри, какая холодина.

Не нужен больше мне никто:

Друг другу мы необходимы.

Все холодней твоя ладонь,

Все горячей твой взгляд любимый,

Как свет, как воздух, как огонь,

Друг другу мы необходимы.

Я тебя люблю

Три слова — этакая малость!

Но не роняй их с губ моих…

Как ты упорно добивалась

И как ты мучилась без них,

Губам губами помогала,

Задаривая и дразня.

Не помогала — вымогала,

Пытала ласкою меня.

Как будто в них была основа

Того, что нес, того, что дал.

Подумаешь — всего три слова,

Какой бесценный капитал!

О, я владычил с наслажденьем,

Всесильем власти одержим,

Над сном твоим, над пробужденьем,

Над нетерпением твоим.

И вдруг — как лед весною взломан.

И синь — сквозь трещины провал:

Зачем-то сам тебе три слова

Я произнес, сказал, назвал.

С недальновидностью тупою

Не ведал сам я, что творил:

Ведь я был властен над тобою,

Пока тех слов не говорил.

Ежеминутно, ежечасно

Опять, опять тревоги нарастанье:

А не случилась ли с тобой беда?

Как с глазу на глаз, мне на расстоянье

Тревог передается череда.

Передается мне: — Близка опасность!

Спаси меня от ласк и от обид!

Всегда, ежеминутно, ежечасно...—

Вот — ночь, ты спишь, а голос твой звучит!

На троллейбусной остановке

Опять друг друга не щадим,

Удерживаем, не колеблясь...

— Ну пропусти еще один... —

Еще один ушел троллейбус.

Мы меж домов,

Как между льдин

Затерты,

Но неразделимы...

Еще один,

Еще один троллейбус —

Мимо.

У телефона-автомата

В черной трубке

Мембрану колышет

Вызывающий голос гудка...

Снова за две копейки услышу,

Как близка ты

И как далека.

Говорю я слова неживые.

Дребезжит телефонная тишь.

Узнаю я, как будто впервые,

Как смеешься

И как ты грустишь.

Оглушаемый лязгом трамвая,

В учащенном дыханье гудка

Неожиданно я открываю,

Как отважна

И как ты робка!

* * *

Вот наконец мы вместе!.. Но, лепя

Слова любви, сама не веришь в чудо:

Ты, как ребенок, любишь лишь себя,

Любить других не можешь ты покуда.

И если ты, как будто бы в огне,

Вдруг тянешься ко мне сквозь холод ночи,

То просто ты нуждаешься во мне,

Из-за себя терять меня не хочешь.

* * *

Вновь о тебе, о тебе, о тебе

Подумалось только опять,

И снова в неисчислимой толпе

Тебя я спешу догнать.

Опять поражаюсь, на шаг отступ,

Не веря своим глазам,

Словно сегодня тебя, тебя

Не вызвал навстречу сам.

* * *

Безлико протащилась, пролетела

Ночь без тебя...

Отбрасывая сон,

Несется поезд метрополитена,

Как будто бы измучился и он.

Как будто он торопится упорно,

Чтобы скорее встретиться с тобой...

Рассветная выносится платформа,

Захлестнутая утренней толпой.

Все ближе ты, все ближе ты, все ближе.

Бежит платформа, лицами рябя.

Я никого вокруг уже не вижу,

Хотя еще не вижу я тебя.

И в бликах солнца вспыхивает люстра,

И где-то твой теряющийся взгляд.

И страшно мне, и радостно, и грустно,

И словно бы я в чем-то виноват.

* * *

Километры мелькают и тают,

Путь расцвечен огнями во мгле.

Я в метро под землей пролетаю,

Ты навстречу летишь по земле.

И встречаемся снова с тобою

Меж закатом и ранней зарей,

Меж забвеньем и суетою,

Между небом и грешной землей.

* * *

Наконец-то снова вечер

И пустеющий вокзал...

Я хотел пойти навстречу,

А невольно побежал.

Электричка — наготове,

И второй вагон — опять.

Я хотел нахмурить брови,

А улыбку не сдержать.

На скамейку при народе,

Будто и не увлечен,

Я хотел присесть напротив,

А сажусь к плечу плечом.

Сам себе я удивляюсь

И молчанью даже рад...

Улыбаюсь, улыбаюсь,

Улыбаюсь, как дурак.

* * *

Не сверкает и солнце, улыбкой слепя,

И черны бесконечные лужи...

Если день или два

Я не вижу тебя,

Начинаю и видеть я

Хуже.

Почему-то мне кажется:

Мир некрасив

От обилия темного цвета:

И растрепаны мокрые листья осин,

И неряшливо люди одеты.

Дом высотный

Как будто бы грузно осел,

Накренился и выглядит странно...

Я боюсь:

Перестану и видеть совсем,

Если видеть тебя

Перестану.

* * *

Ты смотришь на меня

Так пристально в упор

При ясном свете дня

Толпе наперекор.

И в черной глубине

Ты различаешь свет,

Которого во мне,

Быть может, вовсе нет.

Ты смотришь на меня,

Ты светишься опять,

Как будто блик огня

Не смеет угасать,

Как будто меж людей,

Где темная стена,

И нежностью моей

Ты вся освещена.

Но, глядя как в зарю,

Ты знаешь ли о том,

Что это я горю

Одним твоим огнем!

Сильней из темноты

Отзывчивость огня —

Все потому, что ты,

Ты смотришь на меня.

* * *

Ты — земля молодая в сединах степей!..

Я — зерно, и, навстречу летя,

Я себя забываю, исчезаю в тебе

И в тебе открываю себя.

Грусть и удаль настояны дымкой степной,

Взрывом нежности, жаждой огня!..

И какое-то чудо, сливаясь со мной,

Возродив, обновляет меня.

* * *

Ну, я — с Земли. А ты с какой планеты!

Смеемся, говорим наперебой...

Я к жизни час приравниваю этот,

Я прожил час — жизнь целую с тобой.

* * *

Граница двум влюбленным не нужна.

Но отчего всегда перед глазами

Великая китайская стена,

Давным-давно разрушенная нами?

* * *

Учился подрывать я стены,

Учился не считать потерь,

Учился ненавидеть откровенно

И лишь любить учусь теперь.

* * *

Тишина раскололась,

Ты, как на экране.

На краю моей жизни

Проснулась, маня…

Я целую твой голос,

Целую дыханье.

Тень твою, что невольно

Коснулась меня.

Полный клонится колос

В рассветном тумане,

Сок ночной в чистом поле

Блаженно храня…

Я целую твой голос,

Целую дыханье,

Тень твою, что невольно

Коснулась меня.

И тоскую безмолвно,

Разлукою ранен,

Не могу без тебя я

Прожить и полдня…

Я целую твой голос,

Целую дыханье,

Тень твою,

Что невольно

Коснулась меня.

* * *

Скрываю тоску обездоленных дней,

Тьму ночи терплю и стараюсь проснуться.

Я жить не могу без улыбки твоей,

И молча молю я ко мне повернуться.

Мне только взглянуть на тебя разреши,

Мне больше сейчас ничего и не надо:

Стремнины, вершины, лавины души

В зияющей бездне мгновенного взгляда.

* * *

Медленно себя возненавидел,

Ненависти тяжкой не таю:

Женщину любимую обидел —

Женщину

Любимую

Мою.

Сдавливал мятущуюся душу,

Непонятлив, неуклюж, несмел:

Как глухой, слова её прослушал,

Как слепой, в глаза её смотрел.

Я глазел, помалкивая странно,

На нее, поникшую без сил...

И от оскорблений, и от страха

Я её вчера не защитил.

Ведь беда томит меня чужая,

Ведь другим я столько отдаю!..

Отчего ж всех горше обижаю

Самую любимую

Мою?

* * *

Так люблю, когда меня обнимаешь,

Потому что мне верится: это не кончится.

Так люблю, когда меня отнимаешь

У печали, у холода, у одиночества.

Так люблю придвинуться чуть поближе,

Потому что впитаю цветение раннее.

Так люблю дыхания шорох услышать:

Не спеша обретаю второе дыхание.

* * *

Свечу забытую зажгу,

Укроюсь отблесками света…

Прости меня, когда я лгу,

И пожалей меня за это.

Подслеповатая свеча.

Но в полутьме ты мне виднее…

Слеза настолько горяча —

Не оправдаться перед нею.

Задую бедную свечу,

Хотя и так я, как в тумане…

Я уберечь тебя хочу

И ненароком снова раню.

Смотри в глаза мои, смотри,

Стыдливой ревности не пряча.

Гори, любовь моя, гори,

Прощая, радуясь и плача.

* * *

И в дни беды,

Ломавшей втихомолку

Мое упорство,

В дни таких утрат,

Когда б не ты,

Не выдержал бы долго

И пал,

Как в битве падает солдат.

Но не страшны ни горе, ни потери,

Ни годы мне,

Покуда ты со мной,

Пока тебе, одной тебе я верю,

Одной тебе,

Тебе,

Тебе одной.

Посмотреть на тебя

Я хочу посидеть,

Посмотреть на тебя,

Чтоб вглядеться в две темные дали.

И сквозь сеть

Потаенных морщинок летя,

Прикоснуться

К любви и печали.

И в тебя, как в себя,

Замирая, смотрюсь,

Вижу сквозь набежавшие тени,

Как за тихою нежностью

Прячется грусть

И сквозь грусть

Проступает смущенье.

Говорят и глаза, и улыбки твои

Сколько вместе мы видели света,

Сколько жертв мы с тобою

Приносим любви,

И любовь воздает нам

За это.

Если мы рядом

Смывая тени будничности начисто,

Волною вдруг накатывает миг,

То островок внезапно открывается,

То парус вдалеке,

То материк,

То беглый взгляд, граничащий с обидою,

То молнии в глазах, когда вдвоем,

И счастье

Затонувшей Атлантидою

Нет-нет, а вновь напомнит

О былом.

Но все равно.

Сомненьями захлестнуто,

Доверие нелегкое ко мне

Погребено в душе твоей непознанной,

Как будто в океанской глубине.

* * *

Вся жизнь в тебе.

Я все тебе отдал.

И этим-то душа моя богата.

Не может быть, что я тебя не знал,

Что этого и не было когда-то.

И это правда все,

Как листьев шум,

Как солнца луч на окнах и на крыше...

Не может быть, что жив,

А не дышу,

Что я гляжу,

А ничего не вижу.

Но страшно,

Если ревность, как беда,

Или года любовь твою остудят...

Не может быть,

Что все — не навсегда,

Что этого когда-нибудь не будет.

* * *

Усталость ночи

Чувствует рассвет…

Усталость встречи

Чувствует разлука…

Рассталась с нами

Радость прежних лет,

Но только жить нам нечем

Друг без друга.

* * *

Спасибо тебе за вечернее платье,

За полный до края любовный напиток.

Спасибо за взгляды, в которых — объятья,

Спасибо за голос, росою омытый.

Спасибо за вечность неистовой ночи

И за улыбки рассветную дымку,

Спасибо за то, что мне сказано молча.

Спасибо за то, что проснулись в обнимку,

За то, что былое своё отрицая,

Познали мгновений блаженную милость,

За то, что с тобой обменялись сердцами,

За то, что в друг друге с тобой растворились.

Спасибо за вспышки пронзительных молний,

За то, что единственной жизнью оплатим,

Спасибо за то, что тебя я запомню

В поющих алмазах вечернего платья.

Любимая засыпает

Снова — наедине,

Снова нежности власть

И волос твоих россыпь,

И взгляд все туманней,

Желанней,

И руку находит рука...

Ты прильнула ко мне,

И так ты со мною слилась,

Будто нет тебя вовсе,

И только дыханье,

Дыханье

Доносится издалека...

* * *

Какая грустная метель,

А сколько ей простора в поле...

Какая узкая постель,

А только было нам раздольно...

Я с полем чувствовал родство,

А все его казалось мало.

Но одеяла одного

Нам на двоих вполне хватало.

Хватало нам и тишины,

И слова, и сердцебиенья...

Я грудью ощущал сквозь сны

Твоих бровей прикосновенье.

Как будто бы обуздан хмель,

А только сердце все заполнил...

Какая грустная метель,

А сколько ей простора в поле.

* * *

Вошла ко мне, не постучав,

Захлопнув дверь неловко…

Как бы сама собой

С плеча

Скользнула

на пол

кофта.

И половицы поперек

Таинственно и строго

Насторожилась, как зверек,

У самого порога.

Мохната, будто тяжела,

Воинственная с виду,

Тебя весь вечер стерегла,

Чтобы не дать в обиду

Тела сливались

Тела сливались,

И сливались души,

В блаженной бесконечности летя…

Из комнаты я слышу

Шорох душа,

Закрыв глаза,

Я вижу

Всю тебя.

Не притворила двери,

Позабыла

Прикинуться мгновенно

Тишиной.

Нарочно обе двери не закрыла.

Но, если б и закрыла,

Ты — со мной.

Я стал водою,

И вода хмельная

Всё трепетней,

Порывистей,

Теплей.

И я тебя, любимая,

Ласкаю

И омываю

Нежностью своей.

* * *

Халат ещё висит на спинке стула,

И после душа ты на высоте:

Неторопливо в кухню проскользнула,

И молоко вскипает на плите.

Встаю под душ, где любо отогреться,

Смываю ванной въедливую грусть…

Ты обтиралась этим полотенцем,

Теперь и я им тоже оботрусь.

В нём чувствую таинственность прибоя,

И кажется, тобой озарено,

Оно ещё пропитано тобою,

Хранит твоё дыхание оно.

Ты подошла. И солнечное тело

Припало так блаженно и легко…

Ты слышишь: молоко перекипело!

Ты слышишь: убежало молоко!

* * *

И как ничью потом

Твою почуять прядь,

Зажатую меж нашими висками…

И слушать, как медлительней опять,

Спокойнее становится дыханье.

Закрыть глаза,

Но видеть всё равно,

Как темноте ночной противореча,

Твое лицо ко мне обращено,

Как бы лучу рассветному навстречу.

* * *

Не прошел,

Не померк этот взгляд,

Не погас.

И дыханье твое —

У меня на плече...

Остается

Твой верящий взгляд:

И сейчас

Я зимою живу

В его летнем луче.

Даже краткость ответа,

Как вспышка огня,

И молчанье с тоскою

В ночи ледяной —

Не проходит и это,

А входит в меня

И, сливаясь со мною,

Становится мной.

* * *

Вся комната полна тобой —

Отсутствием твоим:

На стуле — кофточкой льняной,

Белеющей, как дым.

Из зазеркальной глубины —

Твоей улыбки свет,

И стройность стрельчатой спины

Перехватил жакет.

Вся комната полна тобой,

Как листьями сады,

Неутомимой теплотой

Привычной чистоты.

Минуя старенький комод

И ткань половиков,

Твоим дыханием плывет

Дыхание духов.

Как светом солнечный прибой,

Как свежестью волна,

Вся комната,

Вся жизнь тобой

Полна, полным-полна.

Предчувствие

Я каждое утро прощаюсь с тобой

Навсегда,

А заполночь снова

С любовью к тебе возвращаюсь…

От утренней грусти

В полночных сердцах —

Ни следа

Но вновь на рассвете

С тобою

Навечно прощаюсь.

И каждое утро ты вновь провожаешь

Меня

Коротким объятьем

И долгим темнеющим взглядом,

Разлуки предчувствие

Грустной улыбкой гоня,

Душой понимая,

Что вечно не будем мы

Рядом.

Недели промчатся,

А может, пройдут и года,

И станет последним

Какое-то наше прощанье…

И молча поэтому

Мирною ранней ранью

Я каждое утро

Прощаюсь с тобой навсегда.

Теплота

На прощанье, на прощанье

Эти руки горячи...

Ничего не обещая,

Откровенно помолчи.

Безответно, безответно,

Точно звёздные огни,

Чуть просвечивают вены,

Чуть пульсируют они.

Затихая, затихая,

Провожает, как всегда,

Словно лёгкое дыханье,

Рук любимых доброта.

И сливается со мною

В час вечерней темноты

Запах солнца и прибоя,

Тишины и доброты.

Я забываю

Я забываю

О грозящей бездне,

Я забываю

О томящей боли…

Так дорожу, что мы повсюду вместе —

Дышу с тобою

И дышу тобою.

Поглажу взглядом прядку золотую,

Твоя ладонь,

Как огонек в тумане.

И линию судьбы моей

Целую,

И снова

Прерывается дыханье.

Наедине

Глаза твои лучатся

Нездешней,

Изначальной глубиною…

И страшно мне

Нечаянного счастья,

Конечно, незаслуженного мною.

* * *

Владимиру Шаинскому

В глаза твои всмотреться,

А в них огней не счесть...

Есть у любви и детство,

И отрочество есть.

Я снова жду, волнуясь,

И снова все цветет.

Есть у любви и юность,

И молодости взлет.

А сердце разгорелось,

Окрепло от преград...

Есть у любви и зрелость,

И мужественный взгляд.

Любовь идет по свету,

Хотя ей тыща лет.

И старости ей нету,

И смерти тоже нет.

День и ночь

И непонятны мы друг другу,

И не согласны мы ни в чём.

Не протяну руке я руку

И не коснусь плеча плечом.

На отрезвляющем рассвете

И в леденящем свете дня

Тебя стараюсь не заметить,

Не замечаешь ты меня.

А день и ночь, они не схожи.

А день и ночь уходят прочь.

Ну почему мы оба тоже

Как день и ночь, как день и ночь.

И только изредка ночами

На цыпочках в шуршащей тьме

Ты вдруг приходишь, как вначале,

Приходишь всё-таки ко мне.

И наши встречи всё короче

И скрыты темнотой и сном.

Друг друга мы находим ночью,

Друг друга мы теряем днём.

* * *

Улыбнулись уверенно

От печали вдали...

Разве время потеряно,

Если столько нашли.

Если вдруг проясняются

И сердца, и глаза

И теплом наполняются

В этот час голоса.

Если что и потеряно —

Это грусть в тишине,

И еще — неуверенность

В трудном завтрашнем дне.

И еще озабоченность

На тропе снеговой,

И еще одиночество

Потеряли с тобой.

* * *

Снова нахмурилась, будто немая,

Стену молчания не прорублю.

Не понимаю, не понимаю,

Не понимаю — что так люблю?

Скромная, скрытная или прямая,

Ты извела терпеливость мою...

Не понимаю, не понимаю,

Не понимаю — как же люблю?

Стала колючая, словно чужая,

Будто не рядом, а в дальнем краю.

Не понимаю, не понимаю,

Не понимаю — трудно люблю.

Переливается прядка седая,

Не утешаю тебя, не скорблю,

Не понимаю, не обнимаю,

Не принимаю — просто люблю.

Наедине с тобой

В туманности ночной,

Повитой тишиной,

Дышу я новизной

Доверчивости смелой,

Но странно: голос мой

То полнится тоской,

То полнится тобой,

Как будто бы Вселенной.

Что мне — порыв юнца!

Живу судьбой бойца,

Учусь у мудреца

Одолевать разлуку.

Как будто до конца

Испытаны сердца,

Но можно ль до конца

Понятным быть друг другу?

Бумаги белизна —

Такая глубина,

Не разглядишь и дна:

В ней исчезают чувства...

О, если б мне одна

Отозвалась струна,

Как вздрогнула б она

И радостно, и грустно.

* * *

Твои глаза меня согрели,

И холод грусти утаю,

Легко на краешек постели

Присел и руку взял твою.

И столько сил,

Как будто душу

Я ощутил…

И грусти нет…

Свет погаси…

Не потому что…

А просто слишком яркий свет.

Взгляд

Все размывают времени потоки,

Смывают горы

С памяти моей...

Но этот взгляд,

Глубокий и далекий,

Все ближе мне,

Все ярче

И теплей.

Таящий вырастающее пламя,

Мне ярко озаряющий тропу,

Все глубже

Он

Врезается мне в память,

Преображая душу

И судьбу.

И свет его,

В котором и тревога,

И доброта неутомимых дел,

Все явственнее вижу

Издалека,

Чего

Тогда вблизи

Не разглядел.

* * *

Нет, не бросаюсь в наступление:

Ведь я с тобой, а не в бою...

Все нетерпимей, откровеннее

Ты судишь сдержанность мою.

Незаменимы, не раздроблены,

Исполненные чистоты,

Все ощутимей,

Все подробнее

Твои смятенные черты.

Улыбкой откровенно-грустною,

Как отраженьем, дорожу.

Причем тут сдержанность искусная?

Еще не все, как ты, я чувствую:

Когда почувствую, скажу.

* * *

Какой-то страх я чувствую.

Скажи,

Когда кладешь ты руки мне на плечи,

Рассвет в глазах —

Он отблеск ли души

Иль только тьме противоречье?

И отчего,

Иль показалось мне,

Как будто обнаруженное счастье,

Когда и веки сомкнуты,

Во сне,

Сквозь стены век

Глаза твои лучатся?

* * *

Ты пытаешься стать

Нелюдимой и тусклою

Одинокие ночи и дни — напролет:

Ты сражаешься

С непобедимыми чувствами

Третий год.

Никому неизвестна, как бездна:

Так бедственна,

Так остра, так тонка и груба,

Бесполезна, болезненна

И неестественна

Величавая эта борьба.

Ты помнишь?

Улыбку мне в тоску не переплавить...

И о тебе, той стаявшей зимой,

Молчит моя отверженная память,

Подверженная полночи немой.

Не верь себе — сегодняшней!

Сначала

Взгляни назад в исчезнувшую даль:

Тогда

Тобою

Радость управляла,

Сейчас

Тобой

Командует печаль.

Притрагиваться к прошлому не стоит:

Оно горит, во мне не потемнев.

И я опять отвечу добротою

На твой упрек,

На твой неправый гнев.

* * *

Этой встречи я не чаял,

И душа оглушена:

Разрастается молчанье,

Разгорается луна.

Растекается бессильно,

Обволакивая сад,

Побледневшего жасмина

Беспокойный аромат.

А на самом деле вьюга

Полыхает за окном,

А на самом деле юно

Ты лежишь, забывшись сном.

Или, может, притворилась,

В темноте не разгляжу,

Или, может, покорилась,

Удивилась: ухожу.

Ухожу в пыланье вьюги,

В пламя бешеной струи,

Уношу с собой все звуки,

Все движения твои.

И стою у дома смирно,

И глаза тобой полны...

Словно лепесток жасмина,

Лепесток чужой луны.

* * *

Словно пьяная, вздрогнула ветка,

Закивала хмельною листвой.

Мы поляну прошли незаметно

И полянами стали с тобой.

Замереть, позабыться отрадно.

Облаками раздумья светлы.

И над нами встречаются травы

И венчаются тихо цветы.

Замерев, не сумею ответить,

Отчего поплыла синева:

Ты ко мне прикоснулась, иль ветер,

Или облако, или трава...

* * *

Когда я говорю, никто меня не слышит,

Ну разве только ива и река...

В осенний поздний час в лесу притихшем

Моя печаль как будто далека.

И эта электричка, улетая

От города, где встретились с тобой,

В листве огней, как ветка золотая,

Мои слова смахнула над рекой.

Ты, может, здесь пройдешь,

Тебе никто — ни слова,

Ну разве только ива и река:

В который раз они сказать готовы

О том, с чем не знаешь ты пока.

И даже электричка на закате,

На иву свет роняя золотой,

Сбавляя ход, окликнет и подхватит

Твой тихий вздох над тихою рекой.

* * *

Нам остается этот день

Среди теплеющего юга.

А сердце стало холодеть,

Как будто бы уже разлука.

Нам остается этот час,

Чтобы смотреть — не насмотреться.

Не оторвать бы только глаз,

Не разорвать бы только сердце.

Нам остается этот миг,

И к черту сдержанность и гордость...

Как перехватывает крик,

Как перехватывает горло...

Уже вагоны унеслись,

И все, и все вокруг в тумане...

Нам остается эта жизнь —

Немая жизнь воспоминаний.

* * *

Я сегодня скажу:

«Послезавтра уедешь...»

Завтра утром скажу:

«Ты же завтра уедешь...»

Послезавтра скажу:

«Уезжаешь сегодня!..»

А теперь я твержу:

«Это было давно...»

* * *

Я щедростью, конечно, обделен:

Не подарю восхода иль заката

И не преподнесу зеленый склон,

Томлением цветения объятый.

И звезд с небес, пожалуй, и во сне

Я для тебя, увы, не собираю.

За серебро не выдам даже снег,

Хотя метели — ни конца ни края.

Зато минуты яростно краду,

Своим делам

Опять противоречу.

И я к тебе лечу,

А не иду,

Я мчусь к тебе,

И мчишься ты навстречу...

* * *

В твоих глазах рассветные высоты,

В твоих глазах предчувствие полета.

И все-таки напрасно не зови:

Я знаю все, что надо, о любви.

А ты глядишь вперед, глаза прищурив,

Ты говоришь о взлете, о лазури.

Но ни к чему фантазии твои:

Я знаю все, что надо, о любви.

Но что со мной, и сам не понимаю:

Я за тобой куда-то улетаю,

И в сердце запевают соловьи...

Я ничего не знаю о любви.

* * *

Без устали я времени перечу,

И нечего сгибаться на ветру.

Не чувствую, что вечером не встречу,

Когда с тобой прощаюсь поутру.

Неужто я твой оклик не расслышу

Сквозь взбудораженные голоса!

Неужто издалека не увижу

Обиженные зоркие глаза?

Не убедить меня, что мы как нити,

Шутя соединенные судьбой:

Не может быть, чтоб я тебя не видел

До той поры, как встретился с тобой.

Не лицемерю, что ты мне — всех ближе,

И, хоть ты сомневаешься чуть-чуть,

Не верю, что тебя я не увижу,

Когда с тобой навечно распрощусь.

* * *

Как пламя, что, векам завещанное,

Обогревает в холода,

Так исцеляет человеческая

Внимательная теплота.

Но, теплоту провозглашающий,

Я, что живу не напоказ,

Не застудил тебя вчера еще,

Не застужаю ли сейчас?!

Иль теплоту свою сердечную,

Которую так ищешь ты,

Исчерпываю всю

На вечное

Провозглашенье теплоты?

* * *

Нет! Ничему душа моя не рада...

Мгновенье... И заплачу я в ответ...

Но я зевнул,

Как будто бы и вправду,

Спать хочется —

Ну просто спасу нет.

Спать хочется!

А снова до рассвета

Я молча повторял твои слова.

Спать хочется!..

Что знаешь ты про это!!

Одной тобой

Душа еще жива.

Нет, не повесил голову!..

Вот ночью —

Там я один...

А здесь, с тобой, пока

Мне весело,

Да, весело мне очень,

И я опять валяю дурака.

* * *

Не плачут мужчины!.. Еще бы!

Вблизи рубежа,

Встречая нашествие злобы,

Твердеет душа.

Не плачут мужчины от боли...

А нежность не смять...

И что же нам делать с тобою!

Разлука — опять.

Разлука все ближе... Колеса

Все громче... Все громче...

Я нем.

Не плачут мужчины...

А слезы...

А слезы — да ну их совсем!

* * *

Переставали помнить.

На неделе

Раз или два — случайные звонки.

Над пропастями пауз

Цепенели

Слов ничего не значащих мостки.

Не вспомнить,

Не понять прощанья робость,

И — долгий вздох,

И — запоздалый спор,

И — точно обрывающийся в пропасть

Последний незаслуженный укор.

...И вдруг — письмо...

И, не переставая,

Читаю вновь и вновь, припав к столу, —

Иду по встречам и по расставаньям,

Как босиком — по битому стеклу.

* * *

Пронизано твое письмо

Тропинкою лесною:

Писалось, кажется, оно

Росой и тишиною.

Строкою встречного тепла

Безмолвно и открыто

Ты в комнату мою вошла,

Не покидая Крыма.

И я проникся и пропах,

Как ты, рассветом горным

И ощущаю на губах

Горчащий привкус терна.

Ваше письмо

Чуть под лампой страницей блеснуло

И совсем незаметно само

Прямо на пол в ночи соскользнуло,

Соскользнуло с постели письмо.

И незримые вздрогнули нити,

Что-то дернулось в сердце

Тотчас,

Будто вас незаметно обидел,

Я обидел нечаянно вас.

И вдали,

Хотя вас защитили

Горы, город, гортанный прибой,

Показалось, и вы ощутили,

Ощутили нежданную боль.

Разлуки и встречи

Друг к другу летели,

Как будто друг к другу.

Но, встретясь, умели

Приблизить разлуку.

Как утро и вечер,

Жак боль и беспечность —

Разлуки и встречи,

Разлуки и встречи.

Ночною порою

Виденьями, снами

Приходит былое,

Встречается с нами.

Но так быстротечны

И так они вечны,

Разлуки и встречи,

Разлуки и встречи.

Встречая разлуку

И совесть тревожа,

Быть может, друг другу

Мы стали дороже.

Так что нас увечит

И что же нас лечит —

Разлуки иль встречи?

* * *

Как будто я с размаху веткой

Хлестну по этому лицу,

Когда мой взгляд метнется метко,

Стряхнув волшебную пыльцу.

И, обнаруживая правду,

Испытывая торжество,

Замешкается вдруг с поправкой

Любовь, не знаю отчего,

Замешкается и растает,

Как на рассвете небосвод,

И черточка лица простая

Черты души перечеркнет.

От слишком пристального знанья,

Боюсь, неправду обрету.

И лишь туманными глазами

Стараюсь видеть красоту.

* * *

Раздумьям надвигающимся вторя,

Как реактивный двигатель вдали,

Знакомое

Трудящееся море

Подталкивает гулко корабли.

Мы не в обиде, —

В тесной комнатушке.

Приникли звезды к черному стеклу.

Сын — на подушке,

Дочь — на раскладушке,

А мы с тобой у двери, на полу.

И задремать,

Глава сомкнуть обидно,

Ведь в тот же миг

До будущего дня

Не станет сразу этих звезд нам видно

И дети отстранятся от меня.

И, с полночью загадочною споря,

Умолкнут беспокойные ветра,

Твое дыханье

И дыханье моря

Прервутся

И исчезнут до утра.

* * *

Дети спали еще в развалюхе,

И детей мы жалели будить:

Мы выскальзывали,

Словно духи,

Пригибаясь,

Чтоб лба не разбить.

В обветшалом селе Конаково,

Чтобы броситься в воду Пахры,

Мы с тобой у плетня углового

Раздевались средь мокрой травы.

Ну, смелей!

Сквозь кусты краснотала

Забелела, всплеснула рука.

От ее белизны засверкала,

Заблестела, запела река.

Дети спали,

А в нас просыпалось

Что-то детское — отблеск игры.

И снимало, смывало усталость

Половодье усталой Пахры.

И сквозь лет проносящихся тени

Так далеко и невдалеке

Мне сверкает твое отраженье

И сияет рука на реке.

* * *

Я для тебя — нежданное открытье,

Я, кажется, твоею верой жив:

Меня красивым хочешь ты увидеть

И твердо говоришь, что я красив.

О красоте и спорить мы не станем:

Морщины глубже и виски белей.

Но ты своим захвачена желаньем,

Ты в красоте уверилась моей.

Я улыбаюсь, наполняюсь силой

И не шутя отбрасываю грусть.

Я для тебя стараюсь быть красивей

И, может быть, красивей становлюсь.

* * *

Наедине

Побыть с тобой...

Я ждал года...

Все это постепенно

Досталось мне

Такой ценой,

Что не отдам

Ни за какую цену.

Под микроскопом

Приоткрывается под микроскопом

Крови состав:

Красные палочки замерли скопом,

Точно привстав.

Эритроциты! Их цвет фиолетов —

Словно из мглы.

И лейкоциты — землистого цвета,

Странно круглы.

В тысячу раз увеличенный снимок

Вникнуть хочу:

Формулой крови необъяснима

Формула чувств.

Как созидается грозно и странно

В недрах души

Формула смелости, формула страха,

Формула лжи!

И почему же, хотя незаметны

Звезды в крови,

Как в душегубку, ввергаются клетки

Поздней любви!

* * *

Я вами болен,

Вашей теплотой

И вашим словом,

Вашей добротою.

И я уже не волен

Над собой:

Я там — где вы,

Хотя вас нет со мною.

Как ранит доброта!

Как сладить с ней?!

Как странно теплота

Живет в студеный полдень!..

Но никогда

Я не был здоровей,

Чем в эти дни,

Когда я вами болен.

* * *

В дом, ослепший и немой,

В дом, оглохший от молчанья,

В дом, где горе надо мной

Одинокими ночами,

Возвратилась ты... Потерь —

Не считать!.. Все заблестело!

Как подсвечены теперь

Эти книги, эти стены.

Невзначай как бы опять

Все пытаюсь я с рассвета

С плеч твоих пылинку снять,

Хоть пылинки-то и нету.

Свет, ты рядом! Темноты

Нет отныне! Что мне старость!

Нет, все правда: это — ты,

Я рукой тебя касаюсь.

Паутинка

Стряхнула ветка высохший листок,

Но на ветру он замер

В миг удачи,

От гибельной дороги недалек,

Спасительною ниткою подхвачен.

Спасенный невесом и невелик,

А нитка, прогибаясь, опустилась.

Она себе порваться не велит,

Хотя такая тяжесть не по силам.

Как бабочка с надломленным крылом,

Листок не верит собственной удаче.

Не так ли я в падении своем

Тобою неожиданно подхвачен.

Точка отсчета

Это точка отсчета — короткая тень,

Тень разлуки лежит под глазами.

Все короче свиданья...

И как разглядеть,

Что случится сегодня же с нами!..

Я не помню о прошлом,

Я грустно живу

Ощущеньем грядущего мига.

Ты начнешь говорить,

Я тебя оборву

И губами

К дыханью приникну.

* * *

Так близко разговариваешь, дышишь,

В упор в лицо мне смотришь из-под век...

Но кажется,

Мне кажется:

Я лишний,

Когда приходит третий человек.

Какая-то навязчивая смута

Меня смущает полночью и днем.

Мне кажется,

Я лишний в те минуты,

Когда мы остаемся и вдвоем.

И что-то вдруг все ниже, ниже, ниже

Ныряет к неизвестности глубин;

Мне кажется,

Мне кажется:

Я лишний,

Когда брожу я полночью

Один.

* * *

И — вот мы рядом. Нету буден!

Есть праздник. Сгинула беда.

Я так боялся, что не будет,

Не будет встречи никогда.

Но ты... Какая перемена,

Какая мертвая рука!

То оскорбительно надменна,

То подозрительно строга.

То против ласки восставая,

То вдруг за холодность грозя,

Ты сводишь встречу к расставанью,

Хоть расставаться нам нельзя.

Твое молчание

Сталь!.. И она бывает хрупкой,

Передоверившись огню…

Звоню, а ты бросаешь трубку,

Звоню — опять роняешь трубку.

Который раз тебе на дню

Звоню, — как будто за границу

Надежды, где бессильна речь,

Как будто можно дозвониться

До радости безмолвных встреч.

Гудков прерывистых стенанье,

Как всхлипы ветра средь ветвей…

О, как кричит твое молчанье —

Жестокость нежности твоей.

Телефонный разговор

Прорывается сквозь вьюгу

Неожиданность тоски,

И пылающую руку

Ощущаю у щеки.

Не заканчивая фразу,

Задыхаясь тяжело,

Ты заплакала бы сразу,

Но смеешься мне назло.

Ты хохочешь издалека

И как будто не слаба:

Искрометны, быстролетны

Беззаботные слова.

Но, свою обиду пряча,

Там, за далью темноты,

Так смеешься, словно плачешь

Или всхлипываешь ты.

* * *

Отвергающая несмело

Все признанья,

Вверясь словам,

Так себя оправдать не умела,

Как тебя я оправдывал сам.

И за встречу

Разлука — расплата,

Все отбрасывающая назад.

Разве ты предо мной виновата?

Это я пред тобой

Виноват.

Потрясаемая смущеньем,

Перечеркивающая пути,

Погоди,

Не проси ты прощенья,

Ты сама меня лучше

Прости.

* * *

С чего и сам не знаю,

Нахлынула пустая,

Нечаянная злость.

И с губ моих невольно,

Как будто и не больно,

Словечко сорвалось.

Подумаешь, упало,

Упало и пропало,

Возьму его назад...

Глаза твои большие,

Печалью налитые,

Как две слезы, стоят.

И капелька скользнула,

Мелькнула, утонула,

Блеснула и — забудь...

И — даже нет упрека.

Не мешкая, с порога

Кивнул тебе и — в путь.

Но капелька пустая

Стоит в глазах, не тает

Дни, месяцы, года,

Не сохнет и не стонет,

А только крови стоит,

Наверно‚ неспроста.

Разные берега

Имя твое не произношу

И, затоптав грусть,

Следы твои

Стороной обхожу,

Всего твоего сторонюсь.

Не поворачивая головы,

Долгую боль терпя,

Я называю опять на «вы»

Тебя,

Тебя.

Будто набрав полный рот воды,

Молчу, грушу, гляжу,

А если в комнату входишь ты,

Из комнаты выхожу.

Словно мой дом на том берегу,

Меж нами завалы льда.

Но как от тебя я уйти могу,

Когда ты во мне всегда?..

* * *

Перед зноем отступает,

Тает ветер, засыпает,

Не качает он листву,

Не ласкает он траву.

Обессилила усталость

Опаленные поля,

О дожде истосковалась

Изможденная земля.

Острой болью расставанья

Ранит солнце в час прощанья,

Слов признанья не найти,

Все свиданья позади...

Ты протягиваешь руку,

Будто вовсе не дыша...

Как же выдержит разлуку

Обожженная душа?..

* * *

Душа становится слепою.

Теперь минуты тороплю.

Расставшись первый раз с тобою,

Я понял, что тебя люблю.

Я думал: ты всему помеха,

Мечтаешь, плача и скорбя...

Я думал: от тебя уехал.

А сам уехал от себя.

* * *

Я не прав? Или ты не права?

Только ревность всегда близорука,

Ничего не изменят слова

Перед нашей последней разлукой.

Не скажу тебе даже: «Прости!..»

Все равно не дождаться ответа...

Но кончается все — не грусти,

И, наверное, кончится это...

Обернись и в предутренний час

Хоть кивни на прощание снова.

Даже листья судачат о нас,

Только правды не скажут ни слова.

Словно тень по тропинке скользя,

Без меня ты уходишь впервые...

Друг без друга и жить нам нельзя,

А расходимся мы как чужие.

* * *

А снег идет. Не узнаю весны.

Вовсю метет. Не узнаю весны.

Ночь напролет летят метели клочья,

И дремлет лед. Не узнаю весны.

И лед в глазах. Не узнаю весны.

И лед в словах. Не узнаю весны.

Тоски размах в глазах твоих полночных

И лед в руках. Не узнаю весны.

Печаль гоня, не узнаю весны.

Себя виня, не узнаю весны.

Или меня весна узнать не хочет?

При свете дня не узнаю весны.

* * *

Не приходило счастье!.. Иль прошло!..

А комната ночная как пустыня...

Поцеловаться на ночь тяжело:

Так руки, губы и слова остыли.

Холодная чужая тишина,

И каждый словно чем-то озабочен.

«Спокойной ночи!» — выдохнет жена.

И муж подавит вздох: «Спокойной ночи!»

Спокойной ночи — снегу на виске,

Спокойной ночи затаенной ране.

Спокойной ночи боли и тоске.

Спокойной ночи разочарованью.

Бессилию довериться себе,

Глазам ожесточенных одиночеств —

Спокойной ночи гневу и мольбе,

Отчаянью в ночи — спокойной ночи...

* * *

Друг другу только — правду,

А близким — только ложь...

Наверно, так и надо,

А боль-то невтерпеж.

И снова неустанно

Хитрим и тут, и там,

Чтоб горько им не стало,

Когда так сладко нам.

И странно, оба живы,

И даже мир хорош:

Так правда эта лжива

И так правдива ложь.

* * *

Зачем я лгу, зачем, зачем!

Мол, даже убежден как будто,

Что памятью я счастлив буду,

Когда расстанемся совсем.

И все-таки одно твержу,

Надеясь на другое снова,

Что, не связав тебя и словом,

Тебя хоть этим удержу.

* * *

Даже птицы и те в высоте

Никогда не летят непрямую,

Даже рельсы стальные и те

Огибают скалу навесную.

Даже в кедре сквозит кривизна,

И грозою надломлена ветка,

Даже в гордом движенье весна

Изменяет себе незаметно.

Как же мне на нелегких путях

Можно вдруг понадеяться было,

Чтоб в мечтах, и словах, и делах

Ты душой предо мной не кривила!

* * *

Как будто просто фраза невпопад,

Да и не фраза, а обрывок фразы.

И полувздох, косящий полувзгляд,

И мыслей оборвавшиеся трассы.

На искренность не вызвать и не скрыть

Того, что подсознание тревожит...

Схитрить? Зачем? А может, не мудрить?

Спросить тебя: «Ну кто тебе дороже?»

Иль стать отважным и не как-нибудь,

А правду всю сказать?.. Но я в смятенье:

Как разделить, разъять, как разомкнуть

Доверие мое и подозренье?

Как прозорливей стать мне и сильней,

Стать, не тревожась, над обрывом с краю...

Но, доверяя нежности твоей,

В жестокости тебя подозреваю.

* * *

— Все! Кончено! — сказала,

Как врагу.

И — тьма в глазах,

И все тебе постыло...

Пытаюсь улыбнуться —

Не могу.

Пытаюсь отвернуться —

Не под силу.

Стараюсь,

Боль молчаньем отстраня,

Хоть пошутить...

Куда уж там: пустое...

Не каменное сердце у меня,

А я-то раньше думал,

Что — стальное.

* * *

Снова! Снова!

Мгновенная ссора,

Как пощады не знающий бой...

Но — ни слова...

И все же не скоро

Эти раны забудем с тобой.

Примиренье!

Неискренне снова!

Просто выдохлись...

Снова молчим.

Но и в этом

Молчанье суровом

Напряжение боя таим.

Глаз прикрыла

Вспотевшая прядка,

Запаленно вздымается грудь.

И как страшно,

Что снова так сладко

Горечь боли

Хоть взглядом плеснуть.

Гвозди

Это, может быть, очень старо:

Суд свершает слепая вражда.

Кровь Голгофы, копьё под ребро,

Боль распятья, надежды тщета.

И слеза по щеке поползла,

Содрогается тело в крови.

Вбиты гвозди бессонного зла,

Вбиты гвозди смертельной любви.

Ты, любимая, как в забытьи,

Зубы сжала, страданье храня.

И у каждого гвозди свои —

У Христа, у тебя, у меня.

Так измучены, ослеплены,

Одержимы земной суетой,

Вновь гвоздями жестокости мы

Распинаем друг друга с тобой.

Невозможно любви торжество,

Если гвозди впиваются в плоть.

И за что, и во имя чего

Воскрешает нас всё же Господь?

* * *

Вот и все, и окончилось это —

То, чему окончания нет...

Слушай, как ты в дорогу одета?

Где косынка! И где твой берет?

Вот и все. Вот и все... И не надо

Упрекать неразумную жизнь.

С благодарностью пристальным взглядом

На промчавшийся миг оглянись.

Вот и все. И не будет, не будет

Ничего из того, что прошло...

Надвигаются будни, как бури,

Где с добром перепутано зло.

Вот косынка. Не мучься напрасно.

Лучше рядом минуту постой...

Вот и все... И спасибо за праздник,

Нам подаренный щедро судьбой.

* * *

День за днем, ночь за ночью —

Столько нескончаемых лет

На руках носил,

Щадил что есть мочи...

И вдруг разлюбил —

Как уронил.

А сил наклониться — нет.

* * *

В душе — рассвет,

А на часах двенадцать —

Последний час... Мы больше не вдвоем.

Но, может быть, я мог еще сознаться,

Сознаться в заблуждении своем.

Предстала жизнь запутанной и куцей,

Всегда меня подталкивавшей в путь...

Но, может быть, я мог еще вернуться,

Вернуться, чтобы прошлое вернуть...

Тебе

Что с сердцем?..

То — грома раскаты,

То — рушится в немоту...

Ты не возвратишься обратно,

Но я даже за полночь жду.

Все пристальней, нетерпеливей

Вбираю мелькание пар...

И вдруг самосвал, словно ливень,

Ломающий молнии фар.

Пахнуло рассветным озоном!

Вот-вот заскрипят тормоза!..

Но молниеносным ознобом

Проносится мимо гроза.

* * *

Как хорошо, что нет тебя со мною.

Как хорошо, что нет тебя сейчас.

Неверие в себя умело скрою,

Смахну я капли горестные с глаз.

Как хорошо, что ты не видишь пальцы,

Которые предательски дрожат,

И мне сейчас не надо улыбаться,

Встречая твой настороженный взгляд.

И пусть не дрогнув вышел я из боя

И — в новый бой дорогою прямой,

Как плохо то, что я перед тобою

Всегда боюсь предстать самим собой.

* * *

Тому, что с нами, нет названия:

Обрушилось,

Меня слепя...

Несокрушимый дом разваливается

Из-за того, что нет тебя,

Из-за того, что отчуждение

Взломало исподволь семью,

Из-за того, что даже с ненавистью

Я нежность путаю твою.

О, я бы на полжизни выменял

И выжег бы тот миг,

Когда

Я упустил тебя,

А ты меня

Не упрекнула —

Как всегда.

Но, если б мы друг в друга верили

И если б все

Не жгли дотла,

С какой бы радостью,

Потерянная,

Ты снова бы наш дом нашла.

* * *

С аэродрома ты летишь

Сквозь тиканье полночных капель,

И, обернувшись, ты глядишь,

Какая тьма навстречу катит.

Ты словно гонишься сейчас

За тем, что нас опередило,

За тем, что ослепило нас

И силы, может быть, лишило.

А здесь вот капли третий час

Все тикают о подоконник.

И за окном, далеко мчась,

Ты где-то замерла в погоне.

* * *

Тугая ветка зелена,

В ней — возрождающийся хмель,

И в комнате твоей весна,

Хотя за окнами метель.

Вдруг раздается голос твой —

Вдруг улыбнешься в тишине,

Мне остается голос твой,

И остаешься ты во мне.

Ты мне сердечность отдала,

Ты осветила вечер мой.

Твое добро и твой талант,

Как ветвь, цветущая зимой,

И разобраться не могу:

Кто боль дает, кто торжество,

Кто перед кем у нас в долгу,

Кто отвечает за кого?

Охваченный твоей весной,

Жизнь поворачивая вспять,

Все говорю тебе одной —

Мне больше некому сказать.

В круговороте суеты

Я миг с тобой наедине:

Ведь у меня есть

Только ты.

Но ты принадлежишь

Не мне.

* * *

То распластаны, вскинуты косо,

То почти задевают траву

Крылья ласточек — длинные весла,

Рассекающие синеву.

И прочеркнуты ими над парком

И качели, и пруд, и кусты,

Будто черные мчатся байдарки

Одиночества и высоты,

Сколько силы, с отвагой какою

Пролагают синеющий путь,

Словно только что посланы мною,

Чтоб тебя поскорее вернуть.

* * *

Изнемогает по ночам:

Любовь — начало всех начал,

Как будто бы так просто это...

Любовь твою не замечал,

Как постоянство света.

Но до чего темно вокруг,

И без тебя он как без рук,

И не начать всего сначала...

Любовь как свет — заметил вдруг,

Когда ее не стало.

* * *

Летящих рук беспечное движенье,

Плеч полукруг и платья полумгла...

Я узнаю тебя по быстрой тени,

Что выбегает вдруг из-за угла.

И в снах своих спешу в тебя всмотреться,

Боясь, что ты сумеешь улететь.

Держу в руках, и в памяти, и в сердце

Твою приостановленную тень.

Пусть темнота осенняя уныла,

Ты снишься мне уже который год:

Светла тропа, где тень твоя скользила,

Светла душа, где тень твоя живет.

* * *

Наталье

Я пишу тебе каждую ночь,

Письма рву на клочки и бросаю...

А к рассвету им будто невмочь,

И они поднимаются стаей.

И срастаются, словно ничьи,

И живыми становятся снова.

И опять возникает в ночи

Безответное вечное слово.

Я пишу тебе каждую ночь,

Будто слово и встречи дороже,

Будто слово сумеет помочь

Там, где больше ничто не поможет.

Как уж хочешь, молчи — не молчи,

Словно рана в груди ножевая:

Я себя разрываю в клочки,

Только в письмах к тебе оживаю.

Я пишу тебе каждую ночь

Запоздалые письма рассвета...

А тоска вдруг уносится прочь,

Возвращаясь тревогою этой.

Я не знаю, как верить судьбе,

Как осилить смятенье ночное,

Как доходят все письма к тебе —

Все, что были разорваны мною.

Ветер в соснах

Налетает полночью лесною

Рядом с морем, в дюнах на тропе

Ветер в соснах,

Как накат прибоя,

Как воспоминанье о тебе.

Эти звезды близко полыхают,

И впадает сердце в забытье.

Ветер в соснах,

Как твое дыханье,

Как прикосновение твое.

Ты все ближе, ближе и яснее

И светлее в море темноты...

Ветер в соснах,

Ветер изумленья,

Ветер счастья, ветер высоты!

* * *

Такой знакомый силуэт

В конце плацкартного вагона...

Неужто через столько лет

Забилось сердце приглушенно!..

Былое вспыхнуло, слепя:

Прижалась ты к моей шинели...

Как обманули мы себя,

Как ничего мы не сумели!

Видений горестная власть:

Ты мне рукой махнула с пирса.

И ты меня не дождалась,

И я к тебе не возвратился.

Твой силуэт из темноты

Притягивает все сильнее...

И страшно, если это — ты,

А если нет — еще страшнее.

* * *

Озера лазоревый овал

Как лицо на призрачном рассвете,

Где морщинок порванные сети

Взгляд мой неожиданно поймал.

Озера неуловимый шум

Как твое полночное дыханье...

Почему я снова ранней ранью

На пустынный берег прихожу!

Озера непонятая власть...

Или это — просто власть былого!..

Вот лицо твое всплывает снова,

Вот в дыханье вслушиваюсь всласть.

Будто погружаюсь в глубину

Тех ночей, уже невозвратимых,

Будто бы тогда смотрел я мимо,

А теперь в лицо твое взгляну.

* * *

Трава упала под косой

И потеряла цвет...

И отошла трава, как сон,

Была трава, и — нет.

Темнел неспешно небосклон,

Лучей терялся след...

И отошла заря, как сон,

Была заря, и — нет.

Упрек нежданный невесом,

А помутился свет...

И отошла любовь, как сон,

Была любовь, и — нет.

Быть может, радость принесет

Свет будущего дня...

Но почему так быстро все

Проходит для меня?..

Я прожил жизнь

Я прожил жизнь.

Я прожил жизнь

Твою.

Но от тебя я это

Утаю.

Познал твою жестокую печаль,

Познал твою суровую дорогу.

Я стал тобой,

Испытанным растроган,

И — нет меня.

И мне себя

Не жаль.

Подбитая птица

На болоте осока,

Не осока, а шелк…

Я летел невысоко,

Но летел, а не шел.

И над этой осокой

С наступлением дня

Вдруг кутилы веселые

Подстрелили меня.

Ничего я не понял.

Крылья слиплись в крови.

Я про ненависть вспомнил

И забыл о любви.

Крикам стаи не внемля,

Выбиваясь из сил,

Тут я вспомнил про землю,

А про небо забыл.

Я охотников видел

В миг, когда утопал.

Верно, я их обидел,

Что в болото упал.

Ничего я не понял.

Крылья слиплись в крови.

Я про ненависть вспомнил

И забыл о любви.

Или это мне снится?

Я живу, не сдаюсь.

Я — подбитая птица

Вновь полету учусь.

Снова в сумерках серых

И всклокоченных туч

Опираюсь на веру,

Как на солнечный луч.

Может быть, над осокой

Я навстречу лучу —

Пусть опять невысоко,

Но я все же взлечу.

Может, ветер наполнит

Силой крылья мои,

Чтоб, про ненависть помня,

Не забыть о любви.

* * *

Давнишнюю утаивая грусть,

Шутить примусь, укрою потеплее

И наклонюсь, губами прикоснусь

И до рассвета распрощаюсь с нею.

А спекшиеся губы горячи...

Старается она не выдать дрожи...

— Ты, если что, мне в стенку постучи... —

Кивает вновь...

И вновь не потревожит.

С улыбкою прощается со мной,

Поднять стараясь голову повыше...

Но снова трудный кашель за стеной —

Через ладонь,

Чтоб я не мог услышать.

Предпочитает быть наедине

С недугом многолетним...

Стон протяжный...

Любовь моя больна.

Как страшно мне!..

Но как же ей в такие ночи страшно...

Спешил к врачу, таксиста торопил...

Шприц кипятил, иглу ронял — неряха!

И аккуратно капал атропин,

И камфарою комната пропахла.

Опять прилег. Прикосновенья рук

Еще храня,

Вдыхая боли запах...

Вот, будто за стеной услышав стук,

От тишины проснулся я внезапно.

Вскочил оторопелый... Может, спит?

Дверь приоткрыл и на пороге замер...

Любовь моя, откинувшись, сидит,

Полулежит с открытыми глазами.

Совсем запали щеки — так бледна,

Так неподвижна, словно и не дышит.

Но улыбнуться силится она,

Поднять стараясь голову повыше.

Молитва

В палату скорбную

Вошел…

Приговоренная

Молчала…

И вдруг узнал:

Всё хорошо.

Ты начинаешь жить

Сначала.

Неужто отодвинут

Страх?

Неужто позади

Тревога?

Неужто я не зря

В слезах

Тебя вымаливал

У Бога?

Глаза застлала

Темнота,

Хотя поверилось

В удачу…

Откуда бы мне знать

Тогда,

Что я от радости

Заплачу?..

* * *

Будто не было вовсе потерь,

Будто к нам не стучалась беда....

Только белая дверь —

Как обрывок бинта.

Ты спокойной улыбке не верь,

Я и сам обмануться готов:

Эта белая дверь —

Словно кипень цветов.

Исповедаться надо теперь,

И рука твоя так горяча.

Даже белая дверь —

Будто отблеск луча.

А как вспомнится время потерь,

Не могу я печаль превозмочь:

Рядом белая дверь —

Словно черная ночь.

* * *

Рана заживает изнутри,

Хоть хожу и медленно, и вяло,

Хоть гляжу так мертвенно-устало

И не засыпаю до зари,

Хоть опять, как отдаленный взрыв,

Чудится укор твой на прощанье,

Хоть понять с тех пор не в состояньи —

Почему живой и чем я жив?

Не права? Попробуй разбери:

Без тебя вся жизнь вокруг — чужая...

Как трава воронку зашивает,

Рана заживает изнутри.

* * *

Когда бы мы хоть раз могли

На миг рассеять горестные тени,

Когда б на миг мы повидались с теми,

Которых потеряли мы вдали,

Когда бы мы успели им сказать

Хотя бы два обыкновенных слова,

То смерть бы можно смертью не считать,

Как будто жизнь начаться в силах снова.

Любовь, любовь в назначенном пути,

Их возврати видением всевластно,

Чтоб молвить не последнее

«Прости...»,

А выдохнуть единственное:

«Здравствуй!»

* * *

Жить привыкаю без тебя,

Тоску в молчании топя,

Терпя, минуты торопя:

Наверно, время все излечит.

А ты бежишь, спешишь навстречу

Опять во сне, как наяву...

Вот здесь в метро меня встречала, —

Опять все вижу, как сначала, —

Как ты едва не закричала,

Как часто-часто задышала,

И как в толпе

Прижался я щекой к тебе,

Рукав пальто зачем-то теребя...

Жить привыкаю без тебя,

Жить привыкаю без тебя.

Все ближе ты, ты, как с разбега,

В той шапке, связанной из снега,

Врываешься, ко мне летя...

Жить привыкаю без тебя,

Пройдет и это, боль остынет...

Но, будто нож в меня всадили,

Умираю без тебя...

Жить привыкаю без тебя.

* * *

Оскорбленьем казался мне свет электрический

В том отчаянье, в дымке осеннего дня...

Смерть твоя — это рана физическая,

Лишь случайно она не убила меня.

Снова осень...

Добавить к минувшему нечего...

Листья клена слетают к молчанию плит...

Даже временем рана моя не залечена

И всегда потаенно и горько болит.

Что за бездна открылась в то утро осеннее

В отрешенности глаз, в леденелости рук...

Прикоснуться б к надгробью

Хотя на мгновение...

Но так страшно желанное прикосновение,

Словно давняя рана

Разверзнется вдруг.

* * *

Совсем один, совсем один,

Кого-то клича в непокое,

Сломался журавлиный клин

Над светло-синею рекою.

Как будто перед ним стена,

А он стены и не заметил,

Как будто в небе семена

Шальной разбрасывает ветер.

Гляжу, отпрянули назад

И только крикнули с тоскою.

И страшно, что не долетят

Они до поля за рекою.

Не так ли вера и любовь

Порою в сердце мне стучатся,

Не так ли взрывчатая боль

Врывается в границы счастья,

И каково же им в груди,

И как они себе не рады,

Когда встречают на пути

Неодолимые преграды.

Не так ли вскрикивает боль

В минуту внешнего покоя,

Что вера, нежность и любовь

С губ не слетят живой строкою.

* * *

Тебе, тебе спасибо, мирозданье,

За то, что жизнь затеплилась моя,

За каждый взгляд,

За каждое дыханье,

За каждое мгновенье бытия.

За мудрую жестокость неудачи,

За выстраданность веры и пути,

За все, над чем, посмеиваясь, плачу,

За все, что предназначено спасти.

Спасибо и за каждую тропинку,

Спасибо и за каждый ручеек,

Спасибо и за каждую травинку,

И за былинку,

И за лепесток.

За лепесток обиды и прощенья,

За ручеек улыбки и тоски,

За каждую травинку дерзновенья,

За все,

За все, чем души высоки.

Тебе спасибо

За долготерпенье,

Спасибо и за трепетную новь,

Спасибо и за жажду обновленья,

И за ответную любовь.

* * *

Опять сегодня — на войне,

Где горе и беда,

Опять люблю тебя,

И мне

Не страшно, как тогда.

И ты опять — мой добрый свет,

Что ровен и крылат.

Где успокоенности нет,

И никаких преград.

Опять живу, тепло ценя

Оставшихся минут.

Пусть голод, холод,

Пусть меня

Враги в окопах ждут.

Пусть мина

И болото пусть

Раскроется, топя...

Не отступлюсь,

Не захлебнусь,

Ведь я люблю тебя.

* * *

Когда в засаде у границы

Чужие шорохи ловил,

Когда готов был танк зарыться,

Измученный, в прибрежный ил,

Когда я, задохнувшись сразу,

Сквозь тягостную тишину

В скафандре тяжком водолаза,

Как марсианин, шел по дну,

Когда меня над океаном —

Над бездной серо-синих вод,

Над гневным кратером вулкана

Нес пограничный самолет...

Когда дозорною тропою,

Шел, притерпевшийся к судьбе,

Чем реже виделся с тобою,

Тем чаще думал о тебе.

Но чуть вернусь,

Как на поверке,

В роднящей темноте ночной

Стирается,

Тускнеет,

Меркнет

Твой образ,

Выдуманный мной.

Права любви

Есть у любви на счастье право:

Ты окрылен, когда любим.

И мы в объятиях Варшавы

Душой над Вислою летим.

Ты мне в глаза смотрела, полька,

Все понимая наперед:

Любви любовь нужна, и только,

Любви не нужен перевод.

Ты помнишь, как с тобой несмело

Шел в сорок пятом я — солдат.

Все пролетело, пролетело

Миг иль столетие назад.

Или салютная зарница

Осветит волны Вислы вновь,

И снова, снова повторится

Варшава, юность и любовь.

* * *

Слепящий вихрь аэродромной пыли...

И только чуть рукою помаши...

Твое лицо морщинами покрыли

Следы моих взлетающих машин.

Вернусь домой, дорогами натружен,

Открою дверь с улыбкой

И тотчас

Шагну к тебе,

И скоро обнаружу

След самолета у огромных глаз,

Как будто бы свидание обманет,

Привычною

Несбыточностью сна,

Как будто наш аэродром в тумане

И мне посадка не разрешена.

* * *

Сошел с электрички, знакомой дорогой

В ночи подошел, постоял у дверей.

Ты спишь и не знаешь, что я — у порога,

Что я прохожу по дорожке твоей.

Мой путь — на Камчатку, и молча с тобою

Прощаюсь, пока что судьбою храним...

Ты спишь и не знаешь, что я над Москвою,

Что я пролетаю над домом твоим.

Над бухтой Авачинской кружатся чайки,

Как было у Черного моря весной...

Ты спишь и не знаешь, что я на Камчатке

Не сплю, потому что ты рядом со мной.

...Опять электричка, и полночь, как милость,

Мне дарит дорогу к ступеням твоим...

Ты спишь.

Может, нам это просто приснилось,

И мы просыпаться пока не спешим.

Косынка

Прощание, прощание безмолвное,

И вот губами улыбнулась ты...

Мы в плаванье уходим

В автономное,

Уходим под арктические льды.

Глаза сейчас не синие,

А черные,

Взгляд пристальный...

И вот уж — в стороне,

Вот с головы легко

Косынку сдернула

И со скалы помахиваешь мне.

И на ходу,

Как тихое напутствие,

Хотя твоих не различаю глаз,

Я теплоту

Волос густых почувствовал

И твой озноб

Почувствовал тотчас.

Ис каждым взмахом чудится,

Что кинется

Косынка белоснежная за мной,

И рядом вдруг очутится,

И вклинится

Крылом в простор

Меж небом и волной.

Везёт тому,

Кто чувствует по-прежнему,

Что будут ждать,

Не смогут и уснуть.

Везёт, когда с любовью и надеждою

Так смотрят вслед,

Чтоб был счастливым путь...

И скрылись мы...

А ты всё машешь, властная,

Все машешь мне

Из гаснущего дня,

И словно

Все печали и опасности

Рукою отгоняешь от меня.

Пока ты есть,

Земле не быть пустынною...

Так, расставаясь, неразлучны мы,

Что даже чайки

Лёгкими косынками

Всё реют, реют

Около кормы.

Недомолвки

Из кругосветки ты встречаешь,

Чтоб проводить его опять.

Но ничего не замечаешь

Или не хочешь замечать.

Мгла переменчива ночная,

Как затуманенная гладь.

Ты ничего не отвечаешь

Или не хочешь отвечать.

И вас не море разделило,

Не этой пенной кромки нить...

Ты ничего не позабыла

Или не хочешь позабыть.

Ты за себя душой болеешь

Или за жизнь его, ответь!

Ты ни о чём не сожалеешь

Или не хочешь сожалеть?

Улыбка смутная немая,

Как этой полночи печать...

Ты ничего не понимаешь

Или не хочешь понимать.

Волны сугробов

Не разглядеть друг друга —

Мрак ледяной.

Сквозь Заполярья вьюгу

Плывем с тобой.

Сугробы, словно волны,

По грудь — снега...

Меня нашла безмолвно

Твоя рука.

Опять скользим упруго:

Лед, как стекло.

Ведет меня сквозь вьюгу

Твое тепло.

Нас вьюжному прибою

Не захлестнуть:

Сближает нас с тобою

Далекий путь.

Пуловер

Скрывая шею, с подбородком вровень,

Сливается по-дружески со мной

С приподнятым воротником пуловер,

В четыре нитки связанный женой.

Я в нем кажусь весьма широкоплечим,

Как будто сразу мышцами оброс.

Им для сраженья с ветром обеспечен,

Беспечно выбегаю на мороз.

Пока со мною вязаное чудо,

Любые холода нагрянут пусть!

О шерстяная добрая кольчуга,

В тебе я древним ратником кажусь.

Наверное, жена не зря ночами

Сплетала кропотливо с нитью нить,

Чтоб я не знал на Севере печали

И нежности тепло мог сохранить.

Шаль

Вечерело... Сумерки сгустились...

Ты накрылась шалью... Мы пошли,

То ли с нашей робостью простились

В этих ранних сумерках земли,

То ли мы отважней стали вместе,

Сразу охмелев от чабреца.

То ли первой нежности предвестье

Трудные возвысило сердца.

Все быстрее мы шагали молча,

Ломкие травинки теребя.

Шалью опускающейся ночи

Не спеша укутал я тебя.

Словно бы тропы не различаю

И на тьму кромешную ворчу,

Я плечом как будто бы случайно

К твоему притронулся плечу.

И как будто губы ветер ловят,

И лица коснулся я лицом.

Словно степь ночная в изголовье,

Шаль твоя пропахла чабрецом.

* * *

Пока мне снится

Образ твой знакомый,

Твой добрый взгляд,

Нас и границы,

Горы и законы

Не разлучат.

Сквозь лед ночей,

Сквозь долгие сомненья,

Сметая грусть,

Теплом лучей,

Дыханьем, сновиденьем

К тебе прорвусь.

Тебя найдет,

Чтоб с горечью рассталась,

Отбросит боль

И поведет

Сквозь время и усталость

Моя любовь.

* * *

Что будет, то будет!

Вдруг стиснуло горло

И мне, и тебе...

Как солнцу, как буре,

Как счастью и горю —

Навстречу судьбе.

Тут мужество — пропуск

Для встречи с тобою

Сквозь все рубежи,

Оно и построит

Мосты через пропасть

Неверья и лжи.

Друг друга коснутся

Смятенные души —

И отклик лови,

Чтоб чудом вернуться

По мостику дружбы

Навстречу любви.

* * *

Онегину Гаджикасимову

Над вечернею бухтой,

На самом пригорке,

Свет в домах многоцветный

Загорелся давно.

И виднее как будто

С открытого моря

Сиротливое это

Слепое окно.

Недосказано сколько,

Не понято сколько,

Не продумано сколько

Важных слов второпях.

И с щемящею болью,

Непрощенный тобою,

Как навеки, невольно

Уходит моряк.

Но стоишь у окна ты,

Сама потемнела.

Свет включать неохота,

Так на сердце темно,

И такая утрата,

Хотя он то и дело

Где-то там, с разворота,

Глядит на окно.

Только он все дороже,

Что толку в раздоре

Перед прожитым вами

Эта стычка — пустяк...

Засветилось окошко,

И, кажется, в море

Улыбнулся губами

Суровый моряк.

Море и годы

Песок ворошил я, задумчив и строг.

Мелькали песчинки минут...

Наверное, как между пальцев песок,

Недели и годы текут.

Молчала и ты, отдаваясь тоске,

В предчувствии дальней беды.

Босая пошла,

Увязая в песке,

Вдоль тенистой кромки воды.

Не бросилась,

Волны руками рубя, —

Нагнулась воды зачерпнуть.

А море, как я, обхватило тебя,

К себе положило

На грудь.

Владычить над морем тебе удалось:

Ты вынырнула из мглы,

Высокой короной блестящих волос

Венчая крутые валы.

А море тебя ревновало ко мне,

Вскипало и с пеной у рта

Приказывало заворчавшей волне

Тебя захватить навсегда.

Я к берегу кинулся,

Пляж пересек

И около зелени вод

Увидел:

Как будто меж пальцев песок,

Волна за волною течет,

Нашел на волне

Полустершийся след,

Тебя не пустил я на дно,

Как будто меж нами и не было лет —

Всего, что забыто давно.

А пенное море,

Беспутно шумя,

Швырнуло мне в брызгах:

«Не смей!»

Как будто бы море

Добрее, чем я,

И глубже меня,

И сильней.

Бушует,

Сбивает, играючи, с ног.

Вал пенист, огромен и крут...

А годы текут,

Как меж пальцев песок,

За капелькой капля текут.

Отзвук моря

Может, тебе вспоминается тоже:

Мимо прибоя скользили легки

И, увязая в песке до подошвы,

Переставали стучать каблуки.

Ты расставалась со мною,

Как с детством,

Медленно ты обронила:

«Прости...»

Волны к ногам подбегали —

Вглядеться

В эти следы

И с собой унести.

Шорох шагов твоих...

Молча ушел я,

Разве я мог и подумать,

Что вдруг

Память — былого прибой заглушенный —

К будущим дням

Доплеснет этот звук.

* * *

Мы с тобой друг на друга смотрели

Неотрывно,

Робели опять,

И друг другу опять не успели

Что-то важное очень сказать.

Вот, с прожекторным росчерком споря,

Прочеркнула полнеба звезда.

Попыталось охрипшее море

Огонек захлестнуть навсегда.

Но огни возрождаются в пене,

Намечается в небе звезда...

Лишь слова, что сказать не успели,

Мы не скажем уже никогда.

* * *

Я полдень и ночь перепутал

Под этим невидящим взглядом:

Ты рядом стоишь, но как будто

Вовеки мы не были рядом.

И скалы темнеют от горя,

И ветер лодчонку хватает,

Волнами набухшее море

Ее, точно парус, мотает.

И волны, летящие хлестко,

В недоумевающем гуле

Луну и последние звезды

С небес потрясенных смахнули.

* * *

С тобою был счастливо молод,

Казалось, жизнь тебе дарю.

Нас прикрывал туманом город,

Встречая раннюю зарю.

И зыбкая во мгле причала,

Так отрешенно далека,

Твою улыбку повторяла

Завороженная река.

Теперь один туманной ранью

Смотрю на реку с корабля...

Плывут, плывут воспоминанья,

Не возвращая мне тебя.

* * *

Пламя веселые тени рисует,

Радостна эта игра:

Женщина, полная счастья, танцует

Возле ночного костра.

Дарит мелодию ива седая,

Слышится песня травы.

Кружатся листья, невольно слетая

Песней ночной синевы.

Может быть, выдумка, может, виденье,

Может быть, снится она.

Отблеском звезд и летучею тенью

Или рекой рождена.

Будто бы слита из тайны созвучий,

Реет задорная прядь.

Эта влюбленная женщина учит,

Учит огонь танцевать.

Рядом в реке хоровод золотистый

Полночи наперекор:

Кружатся звезды и кружатся искры,

Кружится с нею костер.

Ловко, легко и ликующе смело

И вознося, и клоня,

Сплавлено с пламенем женского тела

Плавное тело огня.

Руки женщины

Полные предчувствия разлуки,

Мягко, до локтей обнажены,

На плечи ему ложатся руки —

Руки провожающей жены.

Улыбаться губы продолжают,

А в глаза вплывает темнота:

Так на час полета провожает,

Точно провожает навсегда.

Вынырнув из облачного края,

Не вникая в горести земли,

Снова, друг от друга отрывая,

Между ними звезды пролегли.

Даже и лицо ее как будто

Обволакивают облака...

Так близка в последнюю минуту,

Точно невозвратно далека...

Ввысь и ввысь! Высокое заданье.

Он как луч в космических ночах.

Словно звезды воинского званья,

Звезды мирозданья на плечах.

Но сквозь звезды,

Вопреки разлуке,

Мягко, до локтей обнажены,

На плечи ему ложатся руки —

Руки ожидающей жены.

* * *

Умоляла всевышнего Бога,

Милосердного Бога любви.

От еды урывала убогой,

Собирала копейки свои.

Ты вступала в Кашветскую церковь,

Зажигала свечою свечу,

И в иконах огонь суеверно

Отражался, подобно лучу.

Ты при свете его на коленях,

С древним таинством наедине,

О любимом творила моленье —

О спасенье его на войне.

Вековые слова пламенели,

Прокалённые чистой мольбой,

Воскрешённая тень Руставели

Возносила молитву с тобой.

Ты бы сдвинула горные скалы,

Ты сама бы сгорела дотла,

Лишь бы милого смерть миновала,

Лишь бы гибель его обошла.

На стене задрожавшие тени,

Потрясённая, видела ты,

Обожжённая чёрным виденьем

Сквозь пылающие фронты:

На мгновенье глаза не закрыла,

Хотя бросило сердце в озноб:

В снежном поле темнеет могилой

Неглубокий безмолвный окоп.

И от всех отсечённый обстрелом,

Под огнём навесным на боку,

Там валяется окоченелый

Твой любимый в крови и в снегу.

Ты не ведала, что на рассвете

В том окопе, где пламя и дым,

Мужа заговорила от смерти

Догорающим сердцем своим.

Имя твое

Имя твое

Выучили птицы,

Имя твое

Ветру снится,

Имя твое

Рисуют зарницы

И звездами пишет ночь.

Имя твое

Выдумала нежность,

Имя твое

Помнит свежесть,

Имя твое

Знакомо надежде,

И может оно помочь.

Имя твое...

С ним я сердцем ожил,

Имя твое

Всех дороже,

Имя твое

На солнце похоже.

И жить без тебя невмочь.

* * *

Ты ведь недавно со мною смотрела на море

И не забыла кипящего в звездах прибоя...

Мимо Кремля мы проходили с тобою,

Будто бы плыли в пестром московском просторе.

Пусть эти встречи меня ободряют в разлуке,

Пусть охраняют меня от суеты и печали...

Может быть, ты сумеешь расслышать ночами

Эти к тебе обращенные неизреченные звуки.

Ты подарила мне неутолимости чудо:

С каждым мгновеньем к тебе становиться все ближе

И сквозь гудение века голос твой шепчущий слышать,

И прикосновенье твое чувствовать всюду.

Автобус Валево—-Белград

Им, наверное, за пятьдесят,

Этим двум на соседних сиденьях.

Пусть селенья и горы летят,

Ничего, что они поседели.

На коленях ее, на платке,

Желтизной отливающий каймак,

Белый сыр в загорелой руке...

А вечерние села мелькают.

Оба смотрят куда-то вперед,

Меж собою негромко толкуя.

Как он женскую руку берет,

Словно видит впервые такую.

Вот она повернулась на миг,

Приподняв изумленные брови...

Удивительный этот язык

Называется всюду

Любовью.

Поезд Сараево—Загреб

Вдвоем в купе.

Ему во мраке

Видны лицо ее и локоть.

Сквозь тьму несущуюся Загреб

Огнями брызнул издалека.

Они собою не владеют,

Опять — то радостно, то грустно:

И сновиденье, и виденье,

И наважденье — это чувство.

И кто же станет сердце ранить,

Кто эту нежность потревожит

Из-за того, что христианин

Без мусульманки жить не может!

Вдвоем в купе. И вдвое — силы,

Какие праздничные будни:

Перебирают то, что было,

И представляют то, что будет.

Их породнила сокровенно,

Как испытанье и награда,

Одна-единственная вера,

Одна-единственная правда.

Старуха

То жарко вдруг, то — холод по коленям,

Как ломит спину, как болит душа...

Прошаркала старуха по аллее,

Плащом доисторическим шурша.

Истрепанная, узкая, косая,

Как будто со ступени на ступень,

Медлительно за нею проползает

Страдальчески надломленная тень.

Тот молодой, он строен был и нежен,

Предупреждал: «Возьми левее: грязь.,

И этот плащ застегивал прилежно,

К ее щеке щекою прислонясь.

И женщина торопится, владея

Виденьем возвращающихся дней.

Ведь прошлого светлеющие тени

Проносятся блаженно перед ней.

Идет сквозь рощу в лепете и гуле

Листвы, наивной, зыбкой и хмельной.

И сморщенные пепельные губы

Раздвинуты улыбкой молодой.

Страницы

понедельник, 25 мая 2026 г.