В день 8 марта вспомним тех женщин России, что воюют на СВО, помогают
нашим бойцам, плетут сети, вяжут носки... А главное — ждут и молятся за
СВОих...
Женщины России — время СВО
На Донбассе, в тайге Сибирской,
В Приамурье, Крыму, Перми
И везде по земле Российской,
Взор куда ты ни подними,
Наши жёны, любимые, мамы
Проводили на фронт мужчин —
Да минуют их смерть и раны.
Но нет времени для кручин.
Затаив слёзы грусти где-то
В уголках своих чудных глаз,
Не заснут они до рассвета,
Женский свой у них спецзаказ.
Шьют и вяжут, пакуют грузы,
Сушат, варят и хлеб пекут.
Шла война, и умолкли музы,
Дело рук их на фронте ждут.
Как былинные поляницы,
Амазонки земли донской,
Покидают родные станицы,
Чтобы в поле стать в ратный строй.
Вот «трёхсотых» бойцов выносят
Под огнём на виду у врага,
Никого ни о чём не просят,
Были б живы, чья жизнь дорога.
И желают всего сильнее,
Молят Бога со всею душой,
Чтоб с достойной победой скорее
Все солдаты вернулись домой.
Слава женщинам нашей России!
Вам поклонимся до земли.
Ценим вас милые, дорогие.
Мира, счастья вам и любви!
С. Богуш
Женщинам, участницам СВО
А женщинам не место на войне —
Слова простые брошены не в меру.
Но девушки воюют наравне
С мужчинами за Родину и Веру.
Они не выбирали между дел,
Другой в судьбе не видели дороги.
И если строй Героев поредел,
И неоткуда ждать уже подмоги,
Они придут на помощь всякий раз,
И не попросят высшую награду.
Они ведь точно так же за Донбасс
Стоят на рубежах войны и ада.
Оставив дома праздничный уют,
В сырых окопах женщины-Герои
За всех своих врага сильнее бьют,
Хоть нелегко приходится порою.
Пускай дожди и по колено грязь,
Они давно привыкли к непогоде.
По рации был передан приказ:
Через минуту в бой опять выходим.
И вновь в режиме бешеной игры
За ленточкой борьба за наши души.
Они туда уходят до поры,
Чтоб нацикам все планы там нарушить.
Пусть «девушкам не место на войне»,
Посмеют обронить в пылу беседы.
Пока СВОя земля горит в огне —
Они на фронте будут до Победы!
А. Невская
* * *
Сестре Наташе
И вот приходит Женщина. Она
Сильнее, чем свобода и война.
И строгую любовь свою приносит.
И Родина ей шепчет: «Не проси
За всех, кого сгубили на Руси.
Их не вернуть». И Женщина не просит.
Но, зажигая вечную свечу,
Она в глаза посмотрит палачу
И ангелу она в глаза заглянет.
И прерванную цепь времен сомкнет.
И слово оскверненное сотрет.
И слово возрожденное достанет.
О, Женщина, да не о том ведь речь,
Чего Мужчина не сумел сберечь.
Он поднимался столько раз из праха,
Чтоб ты осталась в мире на века,
Чтоб в бой идя, он знал наверняка:
Сильнее ты отмщения и страха.
И потому ей знать среди времен,
Кем предан кто и кем заговорен.
И что спасти в России, что взлелеять.
И потому ее бессонен лик.
И потому ее безмолвен крик.
И потому я так ее жалею.
Н. Мирошниченко
* * *
Как много женщин на войне —
замужних, незамужних, вдовых —
в глухом тылу, на передке,
среди отпетых военкоров.
Я знаю двух иль трёх из них
(а может, кажется, что знаю):
они из гильз пьют чистый спирт,
глазами яростно стреляют
и верят, что печаль светла,
а смерть —
что снег на выходе из бани —
готова каждого принять
и вряд ли как-нибудь обманет.
От них такой исходит жар
(но не соблазна — а любви),
что каждый раненый солдат
уверен — могут исцелить…
И исцеляют парой фраз,
глотком воды из битой фляжки
и осознаньем, что душа
ещё способна трепыхаться…
Как много их — почти святых —
идёт безропотно за теми,
кто в снег бросается живым
и воскресает непременно…
О. Демидов
* * *
Мужчинам-воинам много слов
В стихах и прозе мы посвящаем.
Но сколько женщин на СВО
Так героически нас защищают!
Службу несут на посту боевом:
Связисты, медики и снайпера.
Операторы дронов и сил ПВО,
Гранатомётчицы и повара.
Им покоряются бронемашины.
Механик-водитель едет по полю.
На фронте они ровня мужчинам.
Русские женщины — твёрдая воля!
Есть военкоры в женских рядах.
Они всему миру правду вещают.
Пылает огонь в храбрых сердцах
И эти женщины страха не знают.
Они за Россию и русский народ
В самый огонь из мирной жизни.
Своих не бросают! Только вперёд!
Хрупкие воины нашей Отчизны!
Пусть всё закончится поскорей!
Все вы вернётесь к мирным делам.
Будут глаза ваши снова блестеть!
Оружие сменят букеты в руках!
Лучшие женщины нашей страны!
Как же красивы вы и прекрасны!
Спасибо сердечное вам говорим,
Вы амазонки и женщины-праздник!
Пусть же вас ангелы все берегут!
Вас дома ждём и верим в Победу!
А эти строчки до фронта дойдут
Защитницам нашим, воинам света.
О. Данчинко
Ангел
Галка — снайпер
С позывным Ангел.
Ангел-хранитель наш!
Венок ромашек
И фиалки —
Вот её камуфляж.
Погоди. Не стреляй. Помедли.
Этот миг одолжи у смерти.
Но беспощаден Ангел
Двадцатилетний.
Галка — снайпер
С позывным Ангел.
Ангел-хранитель наш!
Война на память
Оставит шрамы —
Пустеет галочкин патронташ.
Лети, мой Ангел!
Лети над нами,
Прикрой собою Донецкий кряж.
Сквозь дым и пламень
Поднимем знамя,
И город Славянск сегодня наш!
Е. Заславская
Белка дроновод
Она улыбается с фото,
Привычно прижав автомат.
Такая у Белки работа —
Укропам устраивать ад:
Искать у бандеровцев схроны,
За перемещеньем следить
И быстрые, юркие дроны
На нужную цель наводить.
Воздушная, хрупкая леди.
Изящны манеры и такт.
Она по профессии — медик.
Сама заключила контракт.
И тут, будто в пьесах Мольера,
Где в каждой — счастливый исход,
Открылась небесная сфера,
А с ней — виртуальный полёт.
Летать над землёй — это круто!
Забытые детские сны!
Без шлема и без парашюта.
Они в данный миг не нужны.
Она улыбается с фото…
Спокойно у Белки лицо.
Война — это тоже работа.
Но часто с печальным концом.
К. Фролов-Крымский
Близняшки
Женя, Саша — сестрёнки-близняшки.
Взгляд весёлый, улыбчивый рот…
Но работают эти милашки
Как танкистки отряда «Оплот».
Ох, не женская это работа —
В дождь и снег, под стенанья пурги,
До седьмого солёного пота
Взад-вперёд выжимать рычаги.
Что сподобило этих девчонок
Днём и ночью, при свете свечи,
В руки брать вместо детских пелёнок
Ветошь, трос, разводные ключи?
Отвечают девчата устало,
Дрожь смущенья пытаясь унять:
— Мы — Донбасс! Разве этого мало?
Нужно что-то ещё объяснять?
К. Фролов-Крымский
Памяти Ольги Качуры
Где дремали в густоцветии мальвы,
дозревала гроздьями черноплодка,
нынче минами засеяны земли
и идут озлобленные сраженья.
А паяц, косящий под Че Гевару,
восхищая мировых межеумков,
ежедневно на убой посылает
мужиков и необученных хлопцев.
Их пасут амбалы в татуировках,
покрывающих сплошь торсы и шеи,
что клубится у них в коробках
черепных, какие там дремлют змеи?
Вглядываюсь в небритые лица,
слушаю допросное бормотанье —
неужели это те изуверы,
что стреляли нашим пленным в колени,
окна школ превращали в доты,
руку подняли на русскую мову?
И теперь остаётся молиться только
нам за их пропащие души, каюсь.
Но сперва, едва забелеет зорька,
за тебя, убитая ими Ольга,
с которою не прощаюсь.
Ю. Кублановский
Корса
Донбасс упёрся,
Упёрся Кремль.
Не падай, Корса
В сырую землю!
Лежит пехота,
Шарашит нелюдь.
У нас работы —
Не переделать!
Не за медали,
Не за копейку…
Тебе бы, крале,
Колье на шейку.
А ты, красотка,
Глаза — озёра,
Лежишь двухсотка
Под Триколором!
Стреляет контра
Из каждой щели,
Тебя и мёртвой
Убить хотели.
В небесной рати
Теперь на марше —
Комбатом Батя,
Ты комиссарша!
И. Мацигура
Корса
Без налёта фальшивого лоска,
Не жалея здоровье и силы,
Как когда-то Великая тёзка,
Ты Донецкую землю крестила.
Обнимая душою открытой,
Освещая улыбкой прекрасной,
Ты хранила «артой» и молитвой
Угнетённую землю Донбасса.
А сегодня протяжное: «Корса» —
Выжимает расхлябанный ветер,
И рыдают по матери крёстной
Благодарные крёстные дети.
Помутнели донецкие росы,
И погасла Луна ненадолго.
До свидания, славная «Корса»,
До свидания, Великая Ольга.
М. Душин
Весна и вечность
Памяти Ольги Качуры
В небе месяц золотой,
крест восьмиконечный,
в чистом поле пыль да зной,
а над полем — вечность.
В мире света и покоя
тают облака,
и уходит всё мирское —
музыка легка.
Это музыка любви
над страной взлетает,
как её ни назови,
а она такая —
ей не дали нотных знаков,
клавишей, струны…
Только залпы и атаки
на полях войны.
У неё была судьба,
но отняли силой…
Орудийная пальба,
свежие могилы…
Ей бы деточек лелеять,
песенку им спеть,
но под сердцем кровь алеет,
и приходит смерть.
Но жива её земля,
но тверды устои…
Хлебодарные поля,
море золотое,
пламенеет жаркий уголь,
рельсы мчатся вдаль,
распрямляется упруго
боевая сталь!
Купол звёздно-голубой,
крест восьмиконечный…
Женщины уходят в бой,
перед ними вечность!
Светлые, Господню Чашу
приняли до дна.
Смотрит с фотографий ваших
Русская Весна.
Н. Брагин
* * *
Я видела их, по-спартански одетых, —
двух девушек в супермаркете «Молоко».
Они покупали кофе и сигареты.
У одной было что-то с рукой.
У другой были дивные длинные волосы — рожь и мята —
на прямой пробор.
Две девушки — два солдата.
Я не вслушивалась в их разговор.
Они не выглядели нарядно или ухоженно:
военный оттенок зелёного мало кому к лицу.
Мне захотелось угостить их мороженым
и купить по леденцу.
Две девушки в камуфляже несвежем,
ни модных сумочек, ни туфель на каблуке.
Я загадала через год встретить их
в красивых платьях на побережье,
а не выбирающими дешёвое курево в «Молоке».
А. Ревякина
Ополченочка
Успела полюбить, не вышла замуж —
Свернуло на военные пути.
Но вот бои закончатся, а там уж
Успеется и под венец пойти.
Но только у войны свои законы,
Ей всё равно: жена ты — не жена.
Всем одинаков ад окопной зоны,
В боях не различает нас она.
И никому здесь жить не надоело,
Пусть и ведёшь себя — мне чёрт не брат.
Упрямо пуля всё же лезет в тело,
Кто на пути попался — виноват.
Девчат хоронят в платьях подвенечных,
И скажем — не военный так наряд.
Но самое ужасное конечно —
Враги, как мы, на русском говорят.
А. Сидоровнин
Женщины-воины! Ополченкам Донбасса
Стойкие, смелые, женщины-воины
Смело сражаются в битве с врагом...
Чести, любви, восхищенья достойные,
Ведь от врага защищают наш дом.
Служат на благо народа, отечества,
Не подпуская врага к рубежам...
Жизнью рискуя за человечество,
Дарят надежду на мир скорый нам.
Им бы с детишками дома возиться,
В садик и школу с утра отводить,
Но враг у ворот и чего-то не спится,
И времени нет, чтобы жить и любить!
Шпильки, платформы на берцы сменили,
Сумки и джинсы сменив на «калаш»,
В схватку неравную смело вступили,
За искалеченный, вольный Донбасс!
Им бы любить и весной наслаждаться,
Нежность дарить, и тепло, и уют,
Но враг у ворот, и нельзя расслабляться:
Своры ползучие жить не дают.
Женщины-воины, гордость Донбасса!
Низкий девчонкам поклон до земли...
Чести, хвалы, восхищенья достойные
Встать на защиту без страха смогли!
А. Лащёнова
Русская ласточка
Алесье Данодиной — связисту с позывным «Ласточка»
посвящается
«Я «Ласточка»! Я «Ласточка»! Ответьте! —
Летит в эфир крылатый позывной. —
Передаю координаты цели,
Где разгорается жестокий, страшный бой!
Огня усильте, просят батальоны.
Ударьте по квадрату…» Тишина!
Ее пронзило страшной силы болью,
И оборвался голос, как струна.
Эфир молчал, и только взрывы боя
В динамиках звучали как набат.
И батальоны умирали стоя,
Не пропуская вражеских солдат!
Она лежала, глядя в поднебесье,
В осколках легкое, рука и нет ноги.
И только мысль: «Держись! Держись, Алесья!
Назло врагам не умирай, живи!»
Ей словно ангел помогал держаться.
И боль, и панику должна ты превозмочь.
Сейчас за жизнь обязана сражаться.
Ведь дома маму ждет с надеждой дочь.
Держись, родная, только не сдавайся!
Ты сильная, держись, не умирай!
Дыши назло врагу, сопротивляйся,
И жизнь свою без боя не сдавай.
А после, чудом выжив в медсанбате,
Она узнала, больше нет ноги,
И легкое пробито, и в палате
Врачи молились: «Милая, терпи!»
Она училась заново ходить,
Израненная «Ласточка» России.
Ей непременно надо победить,
И не жалеть для этой битвы силы!
«Я «Ласточка»! Я «Ласточка»! Ответьте! —
Опять летит в эфире позывной. —
Пусть вечный мир наступит на планете,
Я «Ласточка»! Я снова встала в строй!»
А. Васильев
Девчоночка
Ах, девонька, девчоночка!
Куда же ты, куда?
Сапожки, гимнастёрочка,
В пилоточке звезда...
А не тебя ли давеча
На танцах мог встречать?
Да разве ж дело девичье
В окопах воевать!
А ты мне отвечаешь,
Поддёрнув край ремня:
«А как же они справятся
На фронте без меня?»
Медсумка и винтовочка,
Войны кромешный ад.
Ах, девочка, девчоночка,
Какой же ты солдат?
Ведь платье подвенечное
Ещё не сшила ты.
Там ждут тебя, сердечная,
Кровавые бинты...
Но ты мне отвечаешь,
Сжимая край ремня:
«Да как же они справятся
На фронте без меня?!»
Воронками глубокими
Земная взрыва твердь.
Глазищами жестокими
В прицелы смотрит смерть.
Ещё не всё потеряно...
Вернись! Вернись домой!
Но смотришь ты уверенно,
Призыв не слышишь мой.
И снова отвечаешь,
Держась за край ремня:
«Ну как же они справятся
На фронте без меня?!»
С. Манжелеев
* * *
Мы войну объявим только завтра
на рассвете, когда солнце всходит.
…На муку талоны, спички, сахар
и моя записка на комоде.
Добровольцем ухожу — смотрите —
в регулярные войска санчасти.
Занимай места в партере, зритель:
я спасаю раненое счастье,
извлекаю день из-под обломков.
…Красный мак и белые одежды…
Бинтовать разлуку так неловко,
так туга повязка — струны режет.
Приручив дыханье тёплых пальцев,
ощущаю боль как неизбежность.
В организме убывает кальций.
В перестрелке убивают нежность.
После взрыва — гулкое затишье,
крика своего уже не слышу.
Вспоминаю лето: вишни, вишни,
и закат багровым соком вышит.
Пусть зима забьёт крест-накрест ставни,
осень взглядом мой состав проводит.
Я уйду внезапно, но оставлю
для тебя записку на комоде.
Л. Гонтарева
Ивакина Катя
Взгляд серьёзный. (Хоть пирсинг некстати.)
Загорелое в поле лицо.
Санинструктор Ивакина Катя
Под обстрелом спасает бойцов.
Кисти рук прикрывают перчатки.
Всё, что нужно для дела, при ней.
Катя с поля выносит десятки
Искалеченных в битве парней.
Было страшно? Конечно же страшно.
Пуля дура. Какой с неё спрос?
Обезумевший «брат наш вчерашний»
Озверел и пошёл под откос.
Он как будто играет в игрушку.
Нет различий — боец, санитар.
Цель немедленно ловит на мушку
И наносит смертельный удар.
Только Катя свой долг исполняет.
От неё и таких, как она,
Бог картину сражений меняет,
Фору нам отдавая сполна.
А в шкафу современное платье,
Серьги, бусы, браслеты, часы…
Дело в том, что Ивакину Катю
Дома ждёт подрастающий сын.
К. Фролов-Крымский
Поэтические строки посвящены прапорщику, военному фельдшеру Екатерине
Ивановой, прикрывшей от миномётного обстрела тяжело раненого и получившей
осколочное ранение, награжденной медалью «За отвагу»:
Катюша
Для других выкладывала душу,
Если бой, то, значит, с нами в бой,
Наша Катя, Катенька, Катюша —
Звали её на передовой.
Нет её красивей и известней,
Нет душевней — валит наповал,
И не зря её неспетой песней
Не один боец именовал.
С ней хотелось повидаться снова,
Если увидал — легка, быстра
Прапорщик Катюша Иванова —
Фельдшер, человек и медсестра.
Добиралась в госпиталь машина
В этот день. Попали под обстрел.
И Катюша для себя решила:
Не погибнет, кто остался цел.
А разрывы ближе, ближе, ближе…
Вёл обстрел нацбатальон «Азов».
Катя, Катенька, неужто ты не слышишь,
Как подходит бесконечный сон?
На пути до госпиталя долгом,
Катя, раненого телом заслонив,
Вдруг упала вниз — в груди с осколком,
Ну, а раненый остался жив.
«Расцветали яблони и груши…».
Жизнь, Весна — сегодня и вчера.
Наша Катя, Катенька, Катюша,
Наша песня, наша медсестра.
А. Канавщиков
Спасибо вам за пацанов!
Девушкам-медикам Екатерине Ивановой
и Марии Мирошниченко,
награждённым медалью «За отвагу»
С утра в госпитальной палате —
Особо торжественный вид,
И вот на больничном халате
Медаль «За отвагу» горит.
Ответ по-военному чёткий,
Без лишних эмоций и слов...
Родимые наши девчонки,
Спасибо вам за пацанов!
Движенья немного неловки,
А только недавней порой
Хватило и сил, и сноровки
Спасать, закрывая собой.
Да, есть для волненья причины,
И губы немного дрожат —
Привычно, скорей, для мужчины
Вставать на защиту девчат.
Им в пору пошли бы косички
И с фартуком школьный наряд...
Родимые наши сестрички,
Спасибо за жизни ребят!
О. Постников
Катюша
Военному фельдшеру Екатерине Ивановой
Кто России душою и помыслом служит,
Тот не знает покоя ни ночью, ни днём.
…Врачевала бойцов военфельдшер Катюша,
Где пылала Украйна нацистским огнём.
Ах, ты, ненька Украйна, что сталось с тобою?
До чего ж отщепенцы тебя довели?
Дымом застлано небо твоё голубое
И под снегом кровавым не видно земли.
Снова русский солдат, как и раньше бывало,
Историческим братьям на помощь пришёл.
Катя свежие раны бойцов бинтовала:
— Потерпи, дорогой, будет всё хорошо… —
Огневые разрывы то громче, то глуше.
Кровь на фронте имеет особенный вес.
И шептали солдаты:
— Спасибо, Катюша,
Ты, как ангел в халате, спустилась с небес… —
Но когда вывозили бойцов с поля боя,
Обстреляли жестоко машину враги.
Ах, Катюша, Катюша, что будет с тобою?
Каждый раненый шепчет в бреду:
— Помоги… —
Помоги, помоги!
А снаряды ложатся
На дорогу всё ближе.
Спасения нет.
— Потерпите, родимые!
— Выдюжим, братцы!
Вдруг разрыв — и машина уткнулась в кювет.
— Отходи, медсестра!
Нам не выйти из боя, —
Прохрипел лейтенант, о погибших скорбя.
Но Катюша его заслонила собою,
Все осколки шальные приняв на себя.
…В полевом лазарете свет долго не тушат.
Облегчённо промолвил хирург:
— Будет жить…
Заслонила солдата России Катюша —
Значит ей, как России, бессмертною быть!
А. Потапов
Катюша
Прапорщику военному фельдшеру Екатерине Ивановой,
прикрывшей от миномётного обстрела
тяжело раненого, и получившей осколочное ранение,
награжденной медалью «За отвагу»
Катя, Катенька, Катюша!
Я прошу тебя, не смей!
Дорогая! Ну, послушай!
Катя! Слёзоньки не лей!
Ты смотри, как небо чисто!
Я поправлюсь, я пойду.
Ах, проклятые нацисты,
Чтобы вам гореть в аду!
Катя радуется, плачет —
Жив спасённый, говорит.
Остальное мало значит,
Надо будет, повторит.
Вновь свинец кого-то косит,
В сердце молодое бьёт.
Своего она не бросит,
Своего она спасёт.
Катя братьями богата,
Катя нежностью сильна.
Отомстят ещё ребята
За неё в бою сполна.
В. Силкин
В госпитале
Уроженке Северной Осетии, лейтенанту медицинской службы Марии
Мирошниченко, награжденной медалью «За отвагу». Под ураганным перекрёстным огнём
противника оказывая помощь раненым военнослужащим, вынесла четырёх сослуживцев
в районе н. п. Чуповка, получила осколочное ранение
Никогда здесь обстрела не будет,
Это в прошлом уже, это там…
Удивительно чистые люди
То и дело встречаются нам.
И мечтается лишь о хорошем,
И с утра возвращаешься в строй.
Только сердце горячее в прошлом,
Только всё, что случилось, с тобой.
Каждый может попасть в передрягу,
Кто-то сдюжит, а кто-то сгорит.
Но медаль на груди «За отвагу»
Об отваге всегда говорит.
В. Силкин
Поколение
Медицинской сестре
сержанту Ирине Юшковой
Кто на пляж, кто на выставки,
На Алтай и Байкал.
Ей лишь близкие выстрелы,
Миномётный оскал.
Поднимает упавшего
И несёт на себе.
Столько русского, нашего
В её дивной судьбе!
Не рыдает, не прячется,
Никого не винит.
Может, после наплачется.
Плачет даже гранит.
Бой идёт в отдалении,
Ей с пути не свернуть.
За своё поколение
Ей не стыдно ничуть.
В. Силкин
Старшина
Санинструктору старшине
Галине Пидгурской
В каждом раненом тонна веса.
Ну, а сколько их в двадцати?
Как же их всех сейчас до леса
На своей спине донести?!
Тут любая спина согнётся,
Тут осколки со всех сторон.
Но сражается, насмерть бьётся,
Несгибаемый батальон.
И стоит, как стена, бригада,
И она не опустит плеч.
Ну, а ей-то всего лишь надо
Этих раненых уберечь.
Это было в бою, как в сказке,
Вечность бой этот страшный шёл.
И накладывала повязки,
И вводила им промедол.
И остались ребята живы
Из бригады, что как стена.
И тащила их сквозь разрывы
Несгибаемая она.
В. Силкин
Вера
«Что-ж так трясёт. Не пригородный всё ж,
И почему салон купе в тумане?..
Ты знаешь…, — вдох, — …Нас даром не возьмёшь!»
Молчание… Выдох… На руках у Ани
Был первый… Был «трёхсотый»… И пока
Руками цвета переспелой вишни
Давила на повязку у виска,
Тихонько говорила: «Тише, Миша!
Не шевелись и глаз не закрывай,
А, что трясёт, торопимся братишка…»
«Надеюсь, что торопимся не в рай?
Мне рано в рай, ещё в аду делишки».
Струна улыбки девичьей… Разрыв…
Осколки стёкол… Каменные лица…
И Мишу, как сокровище, закрыв
Ответила: «Не в рай, родной, в больницу.
Терпи… Дыши… Немножечко… Сейчас…»
Упорно говорила в Ане — Вера…
И дальше пёр подстреленный «УАЗ»
Озлобленным поджарым бультерьером.
По буквам, из своих последних сил,
Он выдавил не для себя, для Ани:
«Меня балет в Большом не зацепил,
А вот осколок зацепил в Лимане…»
И кто кого спасал тогда — вопрос?
Кто для кого навек остался первым?
«УАЗик» смог, водитель всех довёз,
Троих доставил: Мишу, Аню… Веру.
М. Душин
О медсестре
Инстинкт бросает тебя — закрыть
собой кого-то. Совсем чужого...
И, значит, кто-то — остался жить.
И, может, завтра — спасёт другого...
Принять «подарки» своих «братьёв»
худой и хрупкой девчачьей спинкой...
Инстинкт любви — он всегда таков.
И он сильнее других инстинктов.
Упасть ничком на свирепый шар!
Где солнце — бес...теневая лампа...
Вот к маме парня летит душа:
«Да жив твой мальчик, не надо плакать...»
А та, которая родила...
Твоя... — черней не видала солнца...
Она бы вместо тебя могла —
под те убийственные осколки...
Но горло горлицы — не забить
ни злым обстрелом, ни лживым словом.
Инстинкт бросает тебя — закрыть
собой кого-то — навек родного.
В халате беленьком, как была,
легла на раненого распятьем...
Прости, хорошая... Ты — СЕСТРА.
Тебя убили твои небратья.
Т. Станчиц
Сестрица
Тяни меня, сестрица,
Тяни, сколь хватит сил.
Какое там жениться,
Я ж толком не любил.
Покой и сон, сестрёнка,
Иглой в меня вдави,
Когда свинцом по бронхам,
Бойцам не до любви.
Не морщи нос, сеструччо,
Что нёс в бреду муру,
Вообще-то, я везучий —
Так просто не помру.
Вливай в меня, сеструха,
Весь здешний физраствор,
Шепчи, склонившись к уху:
«Не трусь, терпи, сапёр!»
Бинтуй сильней, сестричка,
Стерплю, сама не трусь.
В тебя, в твои косички,
Поправлюсь — и влюблюсь!
Г. Егоркин
Медсестричка
Этот бой я помнить буду вечно.
Только закрываю я глаза,
Вот бежит мне девочка навстречу,
Маленькая, русая коса.
Я кричу ей: «Брось меня, не надо!
Уходи сама, пока цела,
Выбирайся из такого ада.
Обо мне не думай, жизнь одна.»
Стиснув зубы, строго и сурово
Я смотрел в огромные глаза,
А она не вымолвила слова,
Только по щеке текла слеза.
На себе потом меня тащила
Маленькая эта медсестра.
И откуда брались эти силы?
Видно, ей их дали небеса.
Жизнь, казалось, отгорит, как спичка.
Били из огня да в полымя,
Но совсем девчонка-медсестричка
С поля боя вынесла меня.
Е. Ключищева
Сестра милосердия
В ней веса всего килограмм пятьдесят
С халатом поношенным вместе.
Но глазки горят, как у рыжих лисят.
И это хорошие вести.
Спокойна, уверенна, статна, мила.
Ребятам повязки меняет.
Она больше суток уже не спала,
Но честно свой долг исполняет.
Боец, на ноге у которого жгут,
Спросил, чтоб отвлечься от боли:
— Сестра милосердия, как вас зовут?
Она улыбается: — Оля.
— Сестрица, пожалуйста, мне помоги! —
Стесняясь, он просит несмело.
— Совсем я не чувствую правой ноги.
Наверно, совсем онемела.
— Сейчас, мой хороший! Чуть-чуть потерпи!
Работает сутки бригада.
Ты только силёнок пока накопи.
Мы сделаем всё так, как надо.
И нежно коснувшись небритой щеки,
С улыбкой, слегка виноватой,
Сестра милосердия жестом руки
Погладила сердце солдата.
К. Фролов-Крымский
Сестричка
«Устала, сестричка? Пойди, отдохни.
А я подежурю пока что, родная».
Намаялась, птаха, в последние дни.
Везут и везут. Ни конца нам, ни края...
Порхает, как птица, усталость забыв.
Щебечет над нами, кружится и вьётся.
А сердце у птахи — уже на разрыв,
Так часто и громко, разбитое бьётся.
Она же душою своей прожила,
Совсем не её — материнскую долю,
И также рыдала, как чья-то жена,
Услышав сквозь хрипы предсмертную волю.
А сколько, израненных клятой войной,
Она с того света порой возвращала?
Как ангел-хранитель — небесный святой,
Голубкою белой над нами летала.
Увы я не помню ни имя её,
Ни образ в туманном сознаньи размытый.
Лишь Господу Богу молюсь за неё
За то, что живой, а не в землю зарытый...
С. Ведринцев
Алие
Словно солнечный блик в родниковой струе,
Этот образ возник — Алие, Алие...
То сестра милосердия дарит нам свет
И настрой, что причин на уныние нет.
Каждый день, каждый час по веленью Творца
Ясноглазой улыбкой ласкает сердца,
Словно яркий цветок на угрюмой скале
Дарит веру в добро Алие, Алие.
Это важно для нас, наступивших на край,
Где одно лишь мгновенье — и всё — умирай!
И закончились силы, и жизнь на нуле.
Вдруг услышишь — динь-динь, Алие, Алие.
Жизнь, увы, коротка. Но не в этом печаль.
Важно главную нить не порвать сгоряча,
Чтоб в отмеренный срок прошагать по земле.
Этой цели и служит сестра Алие.
К. Фролов-Крымский
После
Что память — картинок флотилия.
Закрою глаза — всё одно:
Пишу имена и фамилии
С пометкой о «минно-взрывной».
Кто сам, за кого — жёны, дочери.
Как буквы на белом листе,
Здесь тени построились в очередь,
Едва отставая от тел,
Лишённых привычной симметрии.
К делению «до» и «потом»
Пришедшие двадцатилетними,
Они не стенают «за что?!»
Чуть слышно врагу: на-ка, выкуси,
Я здесь, я остался живой,
А с новой «рукой» пообвыкнемся —
Добраться б до передовой...
... Ещё подбодрить, позаботиться,
Пускай о больном говорят.
И кажется, вот оно, сходится:
Надеждой назвали не зря.
Когда и прощенье — прощание,
Что делать, чтоб пала стена?..
Как трудница на послушании,
Записываю имена.
А сердце — такое огромное
И крепче теперь, чем скала,
Как будто их боли фантомные
Я все на себя забрала...
Н. Комарова
Женщинам госпиталя
Спит город, убаюканный метелью.
Проснувшись, понимаю — я живой.
Здесь женщина не первую неделю
Сидит ночами у моей постели,
Как снов моих бессонный часовой.
У госпиталя женское начало.
Нас, вырванных у смерти из когтей,
В палате наши женщины встречали,
Выхаживали днями и ночами,
Как заболевших маленьких детей.
Мы побывали, будто в раннем детстве,
В купели материнской доброты.
Здесь медсестра с прекрасным чутким сердцем,
Нас, воинов, как собственных младенцев,
Запеленала бережно в бинты.
Такая боль, что под глазами сыро,
На перевязке с самого утра.
За Ваши руки, дорогая Кира,
Не пожалел бы всех сокровищ мира,
Сердечная, от Бога медсестра.
У женщины моей глаза бездонны.
Прохладная ладонь ее нежна.
Спокойное лицо, что лик Мадонны.
Глядит она, как будто бы с иконы.
В сиянии больничного окна.
Ю. Волк
* * *
Посвящается девушкам — врачам, медсёстрам и фельдшерам СВО
Как выдержать может девчонка в погонах
Со змейкой и красным крестом на шевроне
Во время войны атакующих дронов
Стоять, не сломясь против смерти в заслоне?
Когда днём больные, а выезды ночью
За теми, что триста и ждут её очень,
На старой «буханке» без фар и по кочкам
Порой под обстрелом, бывало, что точным.
Когда не хватает ей медикаментов
И рук, оказать чтобы помощь тяжёлым.
А их всё везут и везут из-за ленты:
«Спасайте ребят своим делом и словом!»
Когда не успела, и «триста» уж «двести»,
И хочется плакать навзрыд, но не можешь.
Спасает как будто лишь маленький крестик,
Под бронником он и под формой промокшей.
А наша девчонка идёт через горе
И держит удар своей нежной рукою.
Такая уж выдалась женская доля:
Спасать жизнь бойцам, но рискуя собою.
Она — дочь России, а та — не сдаётся,
И выдержит всё наша девушка-медик!
Работает сердцем, пока оно бьётся
Под песни Победы без драм и истерик.
О. Казакова
* * *
Посвящается женщинам СВО
Война-разлучница идёт
И боль, и слёзы в дом несёт.
А среди грохота войны
Есть доля нашей медсестры.
Они идут, как раньше шли
В годы прошлой той войны.
Мотают пацанов и шьют —
Так жизни воинов берегут.
Уже привыкли они к крови,
К невыносимой страшной боли.
Но сердце женщин не унять,
Она ведь чья-то дочь и мать.
И «Отче наш» она твердит,
Когда устала и не спит.
Да просто нет уж сна давно,
Их жизнь, как страшное кино.
А дома их заждались, ждут
И верят: Ангелы спасут.
А Ангелы — весь медсанбат
В спасении раненых солдат.
И воет ветер за холмом,
А где-то там их отчий дом.
Картинки деток на стене
О маме, солнце и войне.
М. Андрюшина
Женщина солдата
Мне женщина махнула из окна.
О боже! Как она была красива.
Дрожащий голос с нежным переливом
И под руками гибкая спина.
Я от печали милую не спас.
Она же мне свои давала крылья.
Любила так, как женщины любили
Перед разлукой нас в последний раз.
Бессильная моя перед войной,
Без слёз стояла молча у порога.
Ей быть для всех серьёзной недотрогой,
А мне — любимой преданной женой.
И видится: упрямо губы сжав,
Она присядет у зеркальной дверцы,
Без колебаний зашнурует берцы,
А туфельки свои поставит в шкаф.
О женщинах нам петь, как о святом.
В тяжёлую минуту рядом с нами
Они подхватят выпавшее знамя,
Закрыть собой сумеют, как щитом.
Они уйдут в окоп зимой в метель.
Они войдут в больничные палаты.
Наденут камуфляжные бушлаты,
Как надевали бабушки шинель.
Любимая махнула из окна.
И в горести она была красивой.
Я буду воевать за всю Россию,
Где ждёт меня живым моя жена.
Ю. Волк
Мама Ира
Сегодня за окнами сыро,
Туман занавесил стекло,
Но скоро придет мама Ира,
И станет в палате светло.
Заварит душистого чая,
В стаканы тихонько нальет
И, раненых всех угощая,
Предложит свой липовый мед.
Запахнет вокруг пирожками
И домом далеким, родным.
Потянутся к ней, словно к маме,
Солдаты, устав от войны.
Она не грустит, не вздыхает,
С улыбкой глядит на ребят.
С ней рядом печаль затихает,
И раны поменьше болят.
Как сыну, готова солдату
Любовь материнскую дать,
И кажется, будто в палату
Приходит к ним Родина-мать.
Она как предвестница мира
И нашей Победы оплот —
Заглянет к бойцам мама Ира,
Надежду с собой принесет.
Она не откроет им душу,
Как сердце о каждом болит,
Лишь дома, уткнувшись в подушку,
От жалости плачет навзрыд.
О. Козловцева
Прекрасная Анна
Памяти военкора Анны Прокофьевой
Нельзя таким красивым погибать.
Таких на гибель посылать не надо.
Она детей могла бы нарожать,
для наших глаз — и солнце, и отрада.
Жестокий этот мир несправедлив,
он выбивает лучших непрестанно.
В себя влюбила всех, соединив
и жизнь, и смерть, улыбчивая Анна.
Незабываем каждый репортаж
в ее экипировке камуфляжной.
Армейский этот серый камуфляж
ей был к лицу, прекрасной и бесстрашной.
Она глазами, голосом своим
осталась здесь, уйдя в миры иные,
навек отныне став еще одним
прекраснолицым символом России.
В. Хатюшин
Аня
Снова черти вышли из подвала,
Прохрипев привычное: «Умри!»
Анна никого не убивала.
Но её боялись упыри.
Злобою отравленные лица,
Из-под век — окаменевший взор.
Так боится вор или убийца,
Что его «расколет» прокурор.
Те, кому разрешено злодейство —
Грабить, издеваться, убивать —
Суть продукты одного семейства,
Коим на законы наплевать.
И пока в степях исчадье ада
С лешими водило хоровод,
Анна бесов «убивала» Правдой,
Той, что так боится этот сброд.
День весенний. Пыльная дорога.
Мина…Взрыв…А дальше — тишина.
Аня, поживи ещё немного!..
Этого желает вся страна…
В вышине о чём-то плачет скрипка,
Жизнь недолговечна, как мираж…
Добрый взгляд, весёлая улыбка…
Вот и завершился репортаж.
К. Фролов-Крымский
* * *
Возьми меня, мой милый, на войну!
Ведь ты пойдёшь — иначе ты не сможешь
И, станется, головушку там сложишь…
Возьми меня, мой милый, на войну.
Возьми меня с собой, я пригожусь.
Я понимаю: на войне — не в сказке.
Но я умею делать перевязки
И крови и страданий не боюсь.
Возьми меня с собою на войну.
Я не переживу разлуки нашей.
Я буду борщ бойцам варить и кашу
И пыльные рубахи простирну.
Не думай, не поверю я словам,
Что на войне, мол, женщинам не место…
Нас Бог лепил, крутое выбрав тесто,
В продленье рода и на помощь вам.
Но мало мне на Бога уповать.
Тебя мне не заменят миллионы.
Я буду подносить тебе патроны.
Я буду твою спину прикрывать.
Ты говорил: «С тобой нам по пути».
Но если встанем на краю могилы,
Тебе отдам любовь свою и силы
И не позволю первому уйти.
Закончится война. Мы победим.
Народ России этого достоин!
А мы, вернувшись, дом себе построим
И девочку и мальчика родим.
Возьми меня, мой милый, на войну!
Возьми меня, мой милый, на войну!
Н. Кожевникова
Соседская Аля, философ Бородай и тревожный ветер
Погибла дочь. Везла гуманитарку.
Цель захватил азартный дроновод.
Заряд сработал. И пошли насмарку
И груз… и жизнь её. Под Новый год.
Осталось двое стариков. Осталась
Малышка трёх годочков с небольшим.
Никто не вспомнит про такую малость,
Ведя подсчёт потерям боевым.
Философ Бородай нам объясняет
(А он же — командир и депутат),
Что жизни добровольцев сохраняют
Резервы подготовленных солдат.
Выходит, дрон, зазря убивший Алю*
Уже не выбьет ценного бойца.
Но эта мысль порадует едва ли
Её ребёнка, маму и отца.
Соседи им сочувствуют и даже,
Помогут, чем сумеют. Только вот
Им Аля добрых слов уже не скажет
И не приедет встретить Новый год.
Зачем ты, Аля, вышла на дорогу,
Изрытую бубонами войны?
Какую ты несла в душе тревогу
На воспалённый край своей страны?
Здесь снова на краях боёв давнишних
Граблями смерти собран урожай
Тех самых неприкаянных и лишних,
Как их назвал философ Бородай.
Он в чём-то прав. Он сам из добровольцев.
И знает тот безжалостный закон,
Что без потери фронт не обойдётся.
Но всё же, совершил ошибку он.
У нас нет лишних. Нас реально мало,
Коль на глобальный примерять ранжир.
И это только самое начало
Большой войны за дивный новый мир.
А витязь всё стоит на перепутье.
Видна усталость в контуре спины.
И ветры перемен наносят жутью
С закатной и с восточной стороны.
А мы всё что-то празднуем, всё машем,
Проходим новогодний марафон,
И череда событий в мире нашем
Похожа на чужой сумбурный сон.
Философ Бородай брезгливо плюнет.
А Аля? Ей вопросов на задашь.
И только злющий ветер в душу дунет
И сдует опостылевший мираж.
И вдруг земля качнётся под ногами,
И вдруг защиплет ноздри едкий дым,
И вдруг над головой, шумя винтами,
Зависнет шестикрылый серафим.
И враз забыв слова вчерашней роли,
И под собой, не чуя ватных ног,
Мы вспомним, что и злой, и доброй воле
Судьбой вменён свой собственный налог.
В соседской Але, видно, что-то было,
Заставив искупать наш общий стыд.
Она сполна налог свой уплатила.
А нам пока что только предстоит.
*Аля Арапкина
Е. Сметанин
Милочка
Как будто из дома посылочка,
А в ней — сигареты и мёд,
Девчонка по имени Милочка
Солдатам о чём-то поёт.
Притих завороженно госпиталь,
Бойцы замолчали на миг.
Спаси эту девочку, Господи!
У смерти её отыми!
Дрожат волосёнки кудрявые,
Глаза не по-детски сухи.
И слушают воины бравые
Военных поэтов стихи.
О том, как в крутом положении,
Отчизну безмерно любя,
Парнишка, что был в окружении,
Вдруг вызвал огонь на себя.
Судьба нам — гасить преступления
Двунадесяти государств.
И наших девчат выступления
Нас лечат не хуже лекарств.
Припомнив девчоночку милую,
Душою воспрянет любой.
Её исцеляющей силою
Мы снова становимся в строй.
К. Фролов-Крымский
Невесты
На войне женихи, чьи-то братья
(без войны не бывать и столетью),
И становятся белые платья
По зиме маскировочной сетью.
Долетают боёв отголоски,
И дрожащие девичьи руки
Распускают их все на полоски,
Позабыв про душевные муки.
Покрывают блиндаж благодатью
Не заметной приборам и глазу,
Эти белые-белые платья,
Не надетые в жизни ни разу.
Будут позже цветы и объятья,
И родятся когда-нибудь дети,
А пока подвенечные платья
Превращают невесты в масксети.
И. Кучерова
Маскировочная сеть
«Свадебное платье! Точно! Точно!
Нечего ему в шкафу висеть! —
Эта мысль пришла внезапно ночью, —
Будет маскировочная сеть!»
К шкафу бросилась. Открыла дверь. Застыла.
Платье... Месяц лишь назад она
С женихом на свадьбе вальс кружила...
А теперь он далеко... Война.
Выпал снег. Теперь как на ладони
Танки, бэтээры и бойцы.
Муж писал... А сердце стонет, стонет.
И в руке сверкнули ножницы!
Шёлк и органза — снегов белее.
«Я сумею! Только бы успеть!»
Ножницы защёлкали. «Скорее!
Будет маскировочная сеть!»
Щёлк — лоскутик первого свиданья.
Щёлк — и под ногами бьётся ночь...
Ножницы крушат воспоминанья.
Только бы любимому помочь!
«Позвоню подружкам, тёте, маме.
Надо хорошенько посмотреть
Свадебное платье в чемодане...»
Будет маскировочная сеть!
...Сеть пришла! Успели! Довязали!
Платье муж узнал! Узнал жену!
Свадебные платья укрывали
Технику, бойцов и всю страну!
Л. Сердечная
Платье невесты
Белое, белое платье —
Всё в кружевах, фата!
Жар поцелуев, объятья,
Жизнь впереди — мечта!
Ножницы платье белое
Режут в ленты-кольцо.
Женщины сети делают,
Чтоб защитить бойцов.
Словно святым покровом,
Укрыть ребят средь снегов.
В каждом бою суровом
Бойцов бережет любовь.
Белые платья невесты —
Снежность ангельских крыл…
Чтобы отец небесный
Родных людей защитил
И. Скородумова
До Победы
Плетут, вы посмотрите, как плетут!
На руки и в глаза им посмотрите —
Передохнув всего пяток минут,
Вновь — крутят ленты, оплетают нити.
И день за днем, опять за сетью — сеть,
Плетут, усталых рук не опуская,
И верят, обмануть сумеют смерть,
Ребят на фронте сетью прикрывая.
К сетям — всем миром соберут на фронт
Посылки, письма, детские рисунки.
И снова к фронту караван пойдёт,
Туда, где жизнь и смерть играют в жмурки...
...В тылу опять с молитвой сеть плетут,
Льют свечи, шьют и вяжут — до Победы.
Чтобы СВОи, что в бой сейчас пойдут,
Домой вернулись, в мирные рассветы...
И. Лосева
* * *
Прибавив громкость, бабушка с утра
Настроит на экране «Вести» снова.
А в новостях всё то же, что вчера.
И никаких известий нет особых.
Вздыхает грустно: «Вдруг что пропущу, —
Перебирая спицы на вязанье, —
И петельку нечаянно спущу,
Едва ослаблю нужное вниманье».
Старушка страшный сорок первый год
Который месяц вспоминает с болью.
И ниток не один уже моток
Извязан. Палец выболен мозолью.
По пряже проведет сухой рукой,
Готовые изделья перекрестит.
И вдаль посмотрит с тихою тоской.
И снова переключится на «Вести».
Переживает за свою страну,
Таблетку выпив нитроглицерина,
Проводит, словно внуков на войну,
Ребят. Они спешат на Украину.
Носков навяжет, чтоб согреть в бою —
Посылки предстоит отправить в среду.
И радуется каждому рублю,
Чтоб накопить на скорую победу!
А. Собровина
Бабушка Нина
Из мягкой пряжушки
смотав клубки,
вязала бабушка
на фронт носки.
В клубочке ровница
согреет лёд,
а ей припомнится
далёкий год.
И снова мальчики
обожжены,
и вяжут пальчики
аж две войны.
Во славу Божию,
не одолеть,
но всё похожее —
война да смерть.
За утром ноченька,
петелька, нить...
Спросила доченьку:
— Кисеты шить?
И. Мацигура
Носки бойцам
Петелька — к петельке, петелька — к петельке:
Вот готовы носочки для Петеньки…
Ты сохрани его, Боженька святый!
Пусть невредимый вернётся обратно!
Ниточка — к ниточке, ниточка — к ниточке:
Вот и готовы носочки для Витечки...
Убереги его, праведный Боже!
Пусть ему эта молитва поможет!
Не подведите, уставшие пальчики:
Будут носочки носить наши мальчики...
Да не коснётся их меч супостата!
Ворогов да не минует расплата!
Тут вот остатки: моточки, клубочки:
Тёплые будут мальчишкам носочки…
Да не оставьте мальчишек, Святые!
Пусть не познают утрат их родные!
Спицы, как шустрые птички-синички:
Вот и готовы уже рукавички…
Господи, дай богатырскую силу
Мальчикам тем, что спасают Россию!
Л. Сердечная
Нити бессонных ночей
посвящается 91-летней жительнице
города Ряжска Тамаре Дмитриевне Чадиной,
которая связала 150 пар носков для участников СВО
Не знает старушка покоя,
И ночи её коротки:
Для русского вяжет героя
На фронт шерстяные носки.
Кладёт она в каждый носочек
Записку с молитвой святой:
«Пусть Божия Матерь, сыночек,
Всегда будет рядом с тобой».
И в зареве грозном, багровом,
Когда полыхает зенит,
Своим Вседержавным Покровом
Героев Она осенит.
Торопятся ловкие спицы,
Цепляя петлю за петлей.
Наверное, многим не спится,
Когда над родимой землей
Суровые тучи нависли,
И мирные дни сочтены...
Несут ее грустные мысли
В горнило минувшей войны:
Девчонкой до самой Победы
Вязала носки для отца
И знала, что вынесет беды,
Которым не видно конца.
Чтоб горькую эту годину
Прожить не пришлось нам опять,
Теперь будет внуку и сыну
Носки до Победы вязать.
Во все времена не из пряжи,
Из нитей бессонных ночей
Без устали женщины вяжут
Победу России своей.
О. Козловцева
Носки на фронт
Бабушка Лена живёт одна.
Не голосит с тоски —
Тихо сидит у окна она,
Вяжет на фронт носки.
Нету ни мужа, ни сына нет,
Да не о том и речь.
Смотрит на небо: «Ты слышишь, дед!
Внуков бы нам сберечь».
Снег по стеклу всё шуршит, шуршит...
Спицы в руках стучат.
Бабушка Лена согреть спешит
Роту своих внучат.
Л. Назарова
Тыловая
Время трудное, доля бренная,
Хмарь тревог, холодок тоски.
Я солдатские, я военные,
Я из пряжи вяжу носки.
Я в тылу сижу. Я носки вяжу,
Чтоб на фронт их отправить. Там
Ночь кровавая, пекло адово,
Горе с яростью пополам.
Шерстяную нитку плету-плету
И молитву творю-творю.
С русским парнем сквозь расстояния
тихо по сердцу говорю.
Пусть любовь моя сохранит тебя,
когда ринешься напролом.
И незримый друг в самый лютый час
пусть прикроет своим крылом!
За твоей спиной мать с отцом стоят
и любимый твой младший брат.
Место отчее, небо синее.
За тобою твой Дом, солдат!
Я в тылу молюсь, чтобы ты прошёл
невредим сквозь огонь и дым.
Я носки вяжу, я молюсь, родной.
Невредимым вернись, живым!
Время трудное, доля бренная,
хмарь тревог, холодок тоски.
Я солдатские, я военные,
я из пряжи вяжу носки.
Я хочу, солдат, чтобы ты скорей
бездны адовы превозмог.
Слышишь, Родина, мы ведь сильные.
Мы ведь русские. С нами Бог!
Н. Мурзина
Пироги
Пекла пироги,
колдовала над тестом,
Готовила сыну паёк.
И пела о том, как горел у невесты
В ночи на окне огонёк.
И вот пироги — в боевом тормозочке,
Чтоб было солдату теплей.
А рядом — из шерсти верблюжьей носочки.
Не мёрзни, сынок, не болей.
Крестом осеняя бойца на дорогу
И руки скрестив на груди,
Шептала молитвенно:
«Сы́ночка, с Богом!
С победой домой приходи!»
Захлопнулись двери.
И быстро в метели
Затихли родные шаги.
Но спину солдатику ласково грели
Домашним теплом пироги.
А. Токарева
Женщины
Кому-то этого никогда не понять —
Этих женщин в пустынном военном городе.
В подвалах, в очередях за водой.
Здесь остающихся, выживающих впроголодь.
Здесь отличающих входящий от исходящего,
Детей рожающих под обстрелами…
А вы видели, как шутят, смеются они
И себя не считают особо смелыми —
«Это наш город, мы никуда не уйдём.
Пусть эти уходят, мы их не звали!»
Дети собирают осколки в саду
И учат уроки при свете свечи в подвале.
И пока штурмуют границу толпы желающих выехать,
Прочь бегущих с когда-то родных земель,
Вчерашняя школьница с чертами иконописными,
Неумело крестясь, закроет собой колыбель.
Н. Макеева
Женщина по имени Война
Жёнам офицеров
Тучи друг за другом, словно ночи,
Глубже неба сердца глубина.
Я тебя ревную очень-очень
К женщине по имени война.
Обовьёт дымами и окрутит
Лентами простреленных дорог,
Раненого бросит на распутье…
Как ты мог уйти с ней?! Как ты мог?!
Обещала лёгкую победу,
Но даёт посмертно ордена.
За тобой, родной, пойду по следу
Женщины по имени война.
В. Ефимовская
Жёнам Добрых русских
Муж на войне... Дни бесконечно тянутся.
Душа болит, она измождена.
Но всё пройдёт, плохое там останется.
Терпи и жди! Ты — воина жена!
Он за тебя рискует и сражается,
Бьёт очень точно: цель поражена.
Тебя он любит так, что задыхается.
Молись и жди! Ты — воина жена!
Сегодня он с врагом бесстрашно борется.
В России мир, страна защищена.
И он на полпути не остановится,
Гордись и жди! Ты — воина жена!
Придёт с войны, в душе всё успокоится.
Любовью будешь вновь окружена,
Скажи ему, пусть он не беспокоится:
«Люблю и жду! Я — воина жена!»
И. Буренкова
Жена офицера
Снова ночь наступает и зажглись фонари.
Крышу снег засыпает, иней лёг у двери.
Ты задвинула шторы и устало легла.
День промчался так скоро — вновь его ты ждала.
За окном утром серо, ты встаёшь чуть заря.
Ты жена офицера — часа нет тратить зря.
Трое деток в кроватях, а на них ты одна.
Муж бежит в маскхалате: знает — дома жена!
Целый день ты в заботах: свет и газ, школа, сад.
У тебя нет субботы, нет дороги назад,
Ведь твой муж вновь уехал, защищает страну.
Смерть кружится со смехом, но он верит в жену.
Снова кашель у младшей, ей и годика нет,
И уроки у старшей — рисовать мир планет,
А сынок просит громко: «Прочитай про войну,
Где воюет наш папа!» — Голос рвёт тишину.
К ночи дети уснули. Месяц светит в окно.
Молча в кухне на стуле, но не смотришь кино.
Ты не ходишь на танцы, не идёшь в ресторан,
Просишь только о шансе, чтоб не умер от ран.
И слезу ты украдкой утираешь сквозь грусть,
Замерла над тетрадкой, пишешь: «Знай, я дождусь!»
Пусть однажды, как громом, говорят, что пропал.
Позвонил. Есть связь с домом! Враг в него не попал!
Он на фронте полгода — ты полгода без сна,
Но осилит невзгоды офицера жена.
Снова он не на связи, снова нет новостей.
Снова где-то по грязи, вспоминая детей.
Войны — дело мужское, но в строю вся семья.
Не находишь покоя, ты сама не своя.
И решила помочь им, тем, кто ранен в огне.
Среди дел, между прочим, на незримой войне.
Помогая героям, что без рук и без ног,
Ты мечтала порою, что раздастся звонок.
И звонка дождалась ты, но раздался не в дверь —
Его ранило малость, но он жив, только верь.
И теперь скоро встреча, та, что долго ждала.
Снова в комнате вечер, спать теперь ты легла.
Дети тоже в кроватках, в доме вновь тишина.
Спят все тихо и сладко: отпускает война.
Силой духа и верой ты смогла устоять,
Ты жена офицера и нельзя пойти вспять.
Он был там, на войне, ты здесь бой вела свой.
И спасибо жене: он вернулся живой!
А. Храмов
Солдатки
Словно свечи — белёные хатки.
Бьются ветры
в капканах тревог.
Молчаливо выходят солдатки
На распутья военных дорог.
Смотрят вдаль
отрешённо и строго
И себе не солгут никогда:
Ждут любимых
к родному порогу
Сквозь разлуку, печаль и года...
Наливаются кровью зарницы
И поля от разрывов черны.
Ясны соколы —
гордые птицы! —
Улетели в объятья войны.
Вновь за мир
разгорается схватка!
Сберегая любовью своей,
Провожает Россия-солдатка
Ненаглядных своих сыновей.
Нескончаемы битвы, но свято
На Руси повелось испокон —
Ждём с великой победой солдата
И молитву творим у икон.
Н. Попова
* * *
Все боялись Града, а расцвела любовь.
Да такая, что выше спутников и ракет.
Сердце мерно качает боль, разбавляя кровь,
Ничего сильнее любви моей в мире нет.
И встаёшь ты несокрушимый в моей броне,
И проносится мимо стальное крошево, шелестя.
И идёшь ты сквозь гарь и пламя войны ко мне,
Узнавая по всем приметам легко меня.
И я раз за разом опять проживаю ад,
Побеждаю его, воскрешая тебя собой.
Просто чтобы со мной остался твой карий взгляд.
Просто чтоб ты вернулся: любимый, родной, живой.
Если есть в мире Бог, то вера моя крепка,
Я учусь и смиренью тихому, и мольбе.
И на юго-востоке грохочет моя война,
Наполняя молитву мыслями о тебе.
А. Себянина
* * *
Он уезжает или приезжает?
Она его на поезд провожает,
и слёз не льёт, и не дрожит губой.
Я знаю, что её зовут Любовь.
А как его? Да как вообще угодно…
Любое имя из имён народных
он сменит на два слога позывных
и умирать пойдёт за семерых.
Ну что ты, в самом деле, — он не сгинет!
Скажи мне (я молиться стану) имя:
по позывным Господь не разберёт.
Молись за всех, за весь большой народ.
И за неё молись, пускай дождётся
дончанина, самарца, новгородца,
читинца, москвича и петербуржца —
поэта, музыканта, вольнодумца.
Пускай дождётся. Ждать она умеет.
И доживут они до юбилея,
чтоб никогда не вспомнить при потомках
ни этот день, ни поезд, ни котомку.
А будут помнить что? Как в век кевлара
она его собою прикрывала —
живою плотью крепкую броню.
Словами: «Милый, я тебя люблю…»
А. Ревякина
Песни:
Женщины в погонах
Музыка: И. Савицкая
В море и на суше,
В ротах, батальонах.
Мы России служим —
Женщины в погонах.
Стройные, не очень.
Рыжие, блондинки,
Но в военной форме
Все мы как картинки.
Армия без женщин —
Что солдат без каши.
Ах, оставьте, только
Пересуды ваши.
Мы окопы роем,
Мы и раны лечим.
Мы боеспособность
Нашу обеспечим.
Может быть мужчины
В армии уместней.
Но в военном деле
Нет мужских профессий.
Потому и служат
На родных просторах,
Лучшие из лучших —
Женщины в погонах.
Армия без женщин —
Что солдат без каши.
Ах, оставьте, только
Пересуды ваши.
Мы окопы роем,
Мы и раны лечим.
Мы боеспособность
Нашу обеспечим.
И. Савицкая
Женщина на линии огня
Музыка: Д. Суслов
Исп.: Гр. «ПАТРИОТ-ШОУ» (вокал: Л. Алексеева)
На страну набросилась война
Страшной многочисленной толпою.
Женщина в тылу опять одна —
Ведь мужья не позовут с собою.
Но она не станет горевать,
Ждать, когда останется вдовою,
И уйдёт без страха воевать
С теми, кто пришёл ордою злою.
Женщина на линии огня,
Для мужского сердца сохраня,
Нежностью своей тепло храня,
Женщина на линии огня.
Женщина на линии огня,
Голову пред страхом не склоня,
Никого за это не виня,
Женщина на линии огня.
Женщине не нужно там стрелять,
Её роль прописана судьбою:
Быть солдатам как вторая мать,
Доброй быть, а значит, быть собою.
Женщина умеет так смотреть,
Что и трус становится героем.
Рядом с ней не страшно умереть
И пойти за нею гордым строем.
Женщина на линии огня,
Для мужского сердца сохраня,
Нежностью своей тепло храня,
Женщина на линии огня.
Женщина на линии огня,
Голову пред страхом не склоня,
Никого за это не виня,
Женщина на линии огня.
Д. Суслов
Варвара
Музыка: М. Шадрина
Эти стихи и песня написаны по просьбе бойцов про девушку из Донецка, которая воюет на Донбассе. Посвящается всем женщинам, находящимся на СВО.
Ей бы с милым за ручку гулять по бульвару.
И о счастье мечтать вместе в лунной тиши.
Но убили враги жениха у Варвары.
И на фронте девчонка по зову души.
В небе грозно парят смертоносные дроны.
И работает вражий по ней миномёт.
Парни вместо цветов ей подарят патроны
И гранаты, что в бой с собой Варя возьмёт.
Километры в пути, боевая сноровка,
Смерть, окопов рытьё — это будни бойца.
А на хрупких плечах вещмешок и винтовка.
За свой край дорогой постоит до конца.
Тащит с поля бойца по кровавому снегу.
Стиснув зубы, ползёт через пламя и дым.
И мечтою живёт, чтобы мирное небо
Засияло опять над Донецком родным.
Варвара — синие глаза.
Варвара — русая коса.
Варвара — бьётся за Донбасс.
Варвара — выполнит приказ.
М. Шадрина
О
женщинах на Великой Отечественной войне в блоге:
Женщины и война: 380
стихотворений. Часть 1
Женщины и война: 380
стихотворений. Часть 2
Стихотворения и поэмы о
женщинах-героинях Великой Отечественной войны
Солдатские матери: 140 стихотворений и песни
Источник фото: https://smolgazeta.ru/daylynews/
Комментариев нет
Отправить комментарий