Мечты о звездах. Как художники рисовали космос

Сейчас мы видим космос «глазами» телескопов и камер МКС, и нам уже не нужно подключать фантазию, чтобы представить, как выглядят далекие планеты, звезды, кометы и астероиды. Однако раньше, когда звезды представлялись людям лишь россыпью белых бусин на черном полотне неба, Солнце – румяным шаром, а Месяц – тонким золотистым серпом, художники уже стремились запечатлеть бесконечный космос на полотнах и в скульптурных композициях.

В глубокой древности люди наделяли космические объекты божественным началом, боги были ответственны за то, когда встает и садится солнце, за то, что гаснут звезды и пролетают стремительные кометы. Например, одно из древнейших изображений, связанных с космосом, мы можем увидеть у шумеров – это известняковая грамота на землю для Хуннубат-Нанаи кудурру, где мы видим восседающую на троне богиню любви Нанайю, над которой расположены светила – Венера, считавшаяся на тот момент звездой богини Иштар, тесно связанной в шумерской мифологии с Нанайей, полумесяц, связанный с богом луны Синой, и солнце, связанное с богом Шамашей. Эта грамота была важным юридическим документом для представителей шумерской цивилизации, и законность зафиксированного при помощи нее юридического факта подтверждалась божественным одобрением.

Земельный надел для Хуннубат-Нанайи кудурру, ок. 1180 до н.э.

В средневековье астрология и гороскопы стали важной частью культуры и частной жизни, потому мы часто можем увидеть, к примеру, зодиакальные созвездия как часть архитектурного украшения готических зданий. Почти ни один часослов (богато иллюстрированный сборник молитв, которые заказывали себе знатные граждане) также не обходился без страницы, посвященной знакам зодиака.

Иллюстрация из «Роскошного часослова герцога Беррийского», ок. 1412-1416 гг

Несмотря на то, что церковь осуждала астрологические спекуляции, увлеченность зодиакальными гороскопами сохранилась и в эпоху Возрождения. Одним из ярчайших примеров можно назвать астрологический кодекс «Сфера», отрисованный Христофоро де Предисом приблизительно в 1480-м году. На шестнадцати рукописных листах нашли свое отражение представления о влиянии планет на тех людей, кто был рожден под влиянием того или иного небесного светила, также в книгу вошли астрологические карты с созвездиями и схемы, демонстрирующие, как пользоваться астролябией.

Христофото де Предис, «Сфера», Сатурн, 1480

Интересную серию работ создал в 1711 году итальянский живописец Донато Крети по заказу любителя наук и мецената графа Луиджи Фердинандо Марсильи. На восьми рисунках запечатлены самые значимые из известных на то время небесных тел: Солнце, Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Сатурн, Луна и какая-то комета. Любопытно же то, что картины были написаны в подарок для Папы Климента XI – таким образом даритель хотел убедить его в необходимости выделения денег на строительство обсерватории при Болонском университете (подействовало – через год Папа осуществил крупное пожертвование и общественная обсерватория была открыта).

Донато Крети, «Астрономические наблюдения», 1711

Конечно, этими примерами написанные до XX века «космические» работы не ограничиваются, но особый расцвет космическая живопись получила именно в XX веке, не только в связи с рядом научных открытий, но и благодаря некоторым философским течениям.

Так в России начала века важнейшее культурное значение приобрели идеи космизма, религиозно-философского и мистического учения, суть которого в том, что космос и человек представляют собой элементы, связанные в единое целое и развивающиеся по общим закономерностям. Космос представителям этого течения виделся живым организмом, а человек – его неотъемлемой и важной частью, влияющей на общее развитие «космического существа».

Идеи космистов захватили умы художников, Николая Рериха и Микалоюса Чюрлениса, входивших в объединение «Мир искусства», Петра Фатеева и Бориса Смирнова-Русецкого, основавших объединение художников-космистов «Амаравелла», первого абстрактного художника Василия Кандинского и многих авангардистов.

Микалоюс Чюрленис, «Сотворение мира II», 1908

Петр Фатеев, «Выше звезд», из цикла «Заратустра», 1915

Те, кому были близки идеи космизма, зачитывались философскими произведениями Владимира Соловьева и Николая Федорова, естественно-научными трудами Константина Циолковского и Владимира Вернадского.

Однако на творчестве разных художников эти философские идеи и научные достижения сказались по-разному.

Например, Павел Филонов, изобретатель «аналитического искусства», призывавший художников фиксировать на полотне «каждый атом» для того, чтобы самому глубже проникнуть в суть работы и дать зрителю почувствовать эту глубину, создавал абстрактные философские работы, пытаясь расшифровать и перенести на холст формулу вселенной.

Павел Филонов, «Формула космоса», 1918

Разработавший супрематическое направление в авангардной живописи Казимир Малевич охотно трудился над геометрически четкими эскизами «планитов» (домов) «землянитов» (людей) – тех построек, в которых, по представлению художника, смогли бы жить люди, покорившие космос.

Казимир Малевич, «Планиты землянитов», 1924

Его талантливейший ученик Иван Кудряшов заставил статичный супрематизм Малевича прийти в движение, создав серию работ, названных им «представлениями космического плана», где абстрактные фигуры словно бы движутся, устремленные ввысь и светятся неземным сиянием.

Иван Кудряшов, «Конструкция прямолинейного движения», 1925

После революции у многих работ на тему космоса появляется социальный подтекст.

Такова работа Константина Юона «Новая планета», написанная им в 1921 году – огромное красное светило появляется из-за горизонта, заставляя часть людей, наблюдающих ее рождение ликовать, а часть – замереть от ужаса. Так себя чувствовали и граждане в зарождающемся государстве, счастливые и напуганные, они не знали, чего ожидать от завтрашнего дня. Начиная с этой работы космос в отечественном искусстве тесно связан уже не с духовным в человеке, но с его повседневностью.

Константин Юон, «Новая планета», 1921

Особого расцвета создание работ на космическую тему, написанных в Советском Союзе, достигло в 1960-е, в связи с полетом первого человека в космос, выходом на орбиту первого спутника, выходом первого человека в открытое космическое пространство.

Космос наш, коммунистический, «красный» – это очень хорошо видно на плакатах того времени, с которых улыбается Гагарин, а «Родина мать» Тоидзе, отстоявшая страну в годы Великой Отечественной войны, тянет руки к Луне, которая гордо блестит красным значком с перекрещенными серпом и молотом.

Ираклий Тоидзе, «Во имя мира!», 1959

Люди действительно верили в скорейшее покорение космического пространства, жизнь вне земного притяжения, прогулки по Луне. И монументальные памятники, и забавные иллюстрации в журнале «Крокодил» в этот период пронизаны гордостью, надеждами и мечтами. Выход в космос – это новая великая Победа, а космонавты – новые национальные герои, которых с восторгом встречают на Земле, как, например, мы можем увидеть на гравюре Германа Черемушкина «Встреча космонавтов».

Герман Черемушкин, «Встреча космонавтов», 1963

Несомненно важным этапом для космического искусства стало то, что космическое пространство отправился покорять Алексей Леонов, космонавт и художник. Он делал зарисовки цветными карандашами, будучи прямо на космической станции, по-научному определял цвета при помощи аномалоскопа, прибора, должного запечатлеть особенности цветного зрения, а, возвращаясь на Землю, переносил свои впечатления на полотно.

Алексей Леонов, «Орбитальная станция «Союз-Аполлон», 1980

Годы шли и вместе с тем росло разочарование людей в космической программе: новых достижений не наблюдалось, космос вовсе не был покорен и обжит советскими гражданами, как предрекалось еще несколько десятилетий назад.

Художники советского неофициального искусства по-разному рефлексировали на тему своего разочарования. Поднятая «к свету» красная рука в работе мастеров соц-арта Комара и Меламида указывает на черно-белое колючее солнце, которое и не светит, и не греет, а гордо стоящий на фоне «Советского космоса» Эрика Булатова Брежнев, напоминает святого с нимбом. Флаги республик вращаются по орбите серпа и молота, как планеты вокруг солнца, но это «солнце» заслоняет советский лидер и как всегда на картинах Булатова за лозунгами и символикой едва можно различить небо.

Эрик Булатов, «Брежнев. Советский космос», 1977

Еще один неофициальный художник Петр Беленок называет свой стиль «паническим реализмом» – в его картины прямиком из космоса проникают аморфные черные дыры, коллапсы сверхновой звезды, неизбежные и беспощадные, а крохотным людям на его полотнах остается лишь смириться со своей скорейшей участью и наблюдать полное поглощение окружающего пространства космосом.

Петр Беленок, Без названия, 1983

Еще одной знаковой работой для художников андеграунда стала тотальная инсталляция Ильи Кабакова «Человек, улетевший в космос из своей комнаты». Кабаков вообще много размышлял об одиночестве советского человека в коммунальной квартире, и эта его работа – квинтэссенция прошлых поисков. Стены клаустрофобно-маленькой комнаты увешаны плакатами о космосе и чертежами. Эта «коробочка», где вынужден жить человек, – отражение его мечт и устремлений, которые он не способен реализовать, а из окружающей действительности он неспособен вырваться. Захламленная реальность давит и, кажется, «тесна ему в боках», так что он находит единственное спасение – сбежать в космос, создав для этого устройство, наподобие рогатки, при помощи которого ему удается пробить потолок и вылететь из комнаты прочь. Далеко ли? Художник умалчивает.

Илья Кабаков, «Человек, улетевший в космос из своей комнаты», 1985

Закончить бы хотелось, сказав о тех работах, что связаны с космосом теснее всего – о тех, что находятся на Луне («Лунный музей», керамическая пластина с копиями эскизов Энди Уорхола, Роберта Раушенберга, Дэвида Новроса, Форреста Майерса, Класа Ольденбурга и Джона Чемберлена и скульптура «Павший астронавт», размещенная на лунной поверхности в 1971 году как дань памяти всем погибшим покороителям космоса), на околоземной орбите (абстрактная скульптура Артура Вудса «Космический танцор») в стратосфере и на МКС.

Пол ван Хейдонк, «Павший астронавт», 1971

Азума Макото, цветочная композиция, в рамках проекта Exobiotanica 2, 2017

Сегодня мы снова мечтаем о космосе и снова боимся его, признаем, что мы его не покорили и, пожалуй, даже то, что это пока невозможно.

Человечество все еще не высадилось на Марс, но там есть наши произведения искусства, мы все еще не строим дома на Луне, но мы создаем на Земле арт-объекты, которые видно из космоса.