Авиация начиналась с мечты. Мечта о полете была, может быть, самой древней мечтой человечества. Поднимая глаза к небу и следя за полетом птиц и движением облаков в безбрежном воздушном пространстве, человек мечтал и сам летать в небе как птица, легко и свободно. В Древней Греции родился миф об отважном Икаре, взлетевшем на созданных его отцом Дедалом крыльях к самому солнцу и погибшем оттого, что под жаркими лучами расплавился воск, которым были скреплены перья. Погиб, но ведь взлетел, преодолел земное притяжение и хоть на самый короткий миг покорил такое недоступное раньше небо. И с тех пор Икарами называют тех, для кого мечта о небе стала реальностью, а овеянный романтикой воздушный океан – местом их работы.
Первые
российские летчики, русские Икары, чьи имена когда-то повторяла вся огромная
империя, что мы знаем о них сегодня? Тех, кто первыми шагнул, а точнее, взлетел
в неизведанность, помним ли мы их? Их было немного, не каждому было дано преодолеть
не только страх высоты и неизвестности. Требовалось обладать еще множеством
качеств, без которых невозможно стать пилотом.
Писатель
Александр Куприн был знаком со многими летчиками. Он, первым из русских
писателей испытавший азарт и радость полета, писал о них: «Да, это новая, совсем новая, странная порода людей, появившаяся на свет
божий почти вчера, почти на наших глазах... Я люблю их общество. Приятно
созерцать эту молодость, не знающую ни оглядки на прошлое, ни страха за
будущее, ни разочарований, ни спасительного благоразумия. Радостен вид
цветущего, могучего здоровья, прошедшего через самый взыскательный медицинский
контроль. Постоянный риск, ежедневная возможность разбиться, искалечиться,
умереть, любимый и опасный труд на свежем воздухе, вечная напряжённость
внимания, недоступные большинству людей ощущения страшной высоты, глубины и
упоительной лёгкости дыхания, собственная невесомость и чудовищная быстрота –
всё это как бы выжигает, вытравливает из души настоящего лётчика обычные
низменные чувства – зависть, скупость, трусость, мелочность, сварливость,
хвастовство, ложь, - и в ней остаётся чистое золото… И как прекрасна в этих
сверхъестественных людях-птицах, дерзко попирающих всемирные законы
самосохранения и земного тяготения, как живописна в них беспечная и
благородная, страстная и весёлая, какая-то солнечная и воздушная любовь к
жизни!» Он посвятил летчикам, их полной постоянного риска и равнодушия к
смерти работе целый цикл рассказов и очерков: «Сны», «Волшебный полет» «Сашка и
Яшка», «Потерянное сердце», «Люди-птицы», «Мой полет».
Первопроходцы русской авиации были представителями разных сословий – крестьянские и дворянские дети, выходцы из семей купцов и священников – и разных народов, населявших Российскую империю: первым русским подданным, получившим диплом пилота, был француз граф Шарль де Ламбер, а первым русским, получившим звание пилота – Михаил Егоров, вторым стал Сергей Уточкин. Потомственный кубанский казак Вячеслав Ткачев, человек фантастической даже для того времени судьбы, уральский казак Георгий Горшков, испытатель ранцевого парашюта и командир лучшего бомбардировщика начала ХХ века «Ильи Муромца», украинец Лев Мациевич, первый российский авиатор, погибший в авиационной катастрофе, греки Дмитрий Андреади и Николай Саков, одессит голландского происхождения Алексей Ван-дер-Шкруф, потомок итальянцев Михаил Сципио дель Кампо, армянин, внук художника И. Айвазовского Константин Арцеулов, первым в мире выполнивший штопор – одну из самых опасных фигур пилотажа, грузин Виссарион Кебурия, создавший новую конструкцию самолета, основоположник высшего пилотажа Петр Нестеров, впервые применивший в бою воздушный таран – это список можно продолжать. Подробнее о первых авиаторах России можно прочитать в книге В.М. Томича «Русские воздушные силы».
Евграф
Крутень, один из ярких русских асов Первой мировой и основоположник разработки тактики
наших истребителей, занимает свое почетное место в этой блестящей когорте
пилотов, хотя информация об этом летчике крайне скудна, неизвестен точно даже
год его рождения – в разных публикациях указывается то 1890, то 1892 год.
В советское время тема российской авиации в Первой мировой войне почти не поднималась, а из летчиков того времени упоминались лишь имена тех, кто погиб до начала гражданской войны, или тех, кто пошел служить в Красную Армию. В каком-то смысле Евграфу Крутеню повезло. Он не дожил до того момента, когда многие из его соратников делали тяжелый выбор: чью сторону принять в разгоравшейся Гражданской войне, когда вчерашние друзья оказывались по разные стороны баррикад. Поэтому в вышедшей в 1953 году в серии «Научно-популярная библиотека солдата и матроса» небольшой книжечке Г.В. Залуцкого «Выдающиеся русские лётчики М. Ефимов, П. Нестеров, Е. Крутень, К. Арцеулов» ему отведена целая глава.
Потомственный
военный – отец его был полковником русской армии – Евграф Крутень родился в
Киеве. Вопросом о профессии он не задавался – потомственные дворяне Крутени
всегда служили Отечеству. Киевский кадетский корпус, потом Константиновское
артиллерийское училище. 6 августа 1911 года подпоручик Крутень выпускается в
4-ю конно-артиллерийскую бригаду. Наверное, он стал бы прекрасным
артиллеристом, если бы не увлечение авиацией, которая в те годы только начинала
создаваться. Однажды на Святошинском аэродроме он стал свидетелем выполнения Петром
Нестеровым первой в мире «мёртвой петли». С этого момента П. Нестеров
стал его кумиром, а артиллерия совершенно перестала его интересовать. Сколько
рапортов Крутеня с просьбой зачислить его в летные войска было не принято
начальством, точно неизвестно. Вероятно, их было несколько десятков. И,
наконец, в августе 1913 года он зачислен в Киевскую авиационную роту. Правда,
не пилотом, а летчиком-наблюдателем, или летнабом, как их тогда называли. Летнабы
выполняли важные задачи: вели воздушную разведку, фотографировали и наносили на
карту военные объекты противника, корректировали огонь артиллерии, вели
бомбометание и воздушный бой. Говоря современным языком, летнабы были
штурманами. Но Крутень мечтал стать пилотом. Он добивается перевода в авиационный
отряд, которым командовал Нестеров. Вскоре они впервые вдвоем поднялись в небо
на войсковых маневрах под Киевом, на аэроплане, который пилотировал сам
Нестеров. Петр
Нестеров, будучи сам выдающимся летчиком, понял, что его летнаб не просто увлеченный
авиацией юнец, а будущий ас, и стал для молодого офицера наставником. Учитывая,
что П. Нестерову было 26 лет, а Е Крутеню – 23 года, понимаешь, как молода и
отчаянна была в те годы русская авиация, как молоды и отважны были первые
военные пилоты, и как много они успели сделать для развития своего опасного, но
любимого дела. По протекции П. Нестерова Е. Крутень был зачислен в Авиационный
отдел Офицерской воздухоплавательной школы, вскоре преобразованный в Гатчинскую
военную авиационную школу. В конце своего обучения Евграф Николаевич дважды
выполнил ту самую нестеровскую петлю и, выключив двигатель, успешно совершил посадку.
8 сентября 1914 года Крутень стал свидетелем гибели своего учителя,
штабс-капитана Петра Нестерова, совершившего первый в мире воздушный таран, в
результате которого обе машины рухнули на землю. Нестеров погиб. Эта трагедия
стала для Е.Н. Крутеня большим личным горем.
А с 18
августа 1914 г. Е. Крутень – лётчик Авиационного отделения особого назначения. Получив
24 сентября звание военного лётчика, он отправляется на фронт. В его
обязанности входили воздушная разведка, корректировка огня артиллерии, бомбардировка,
в том числе и очень опасная по тем временам, ночная. За короткое время он стал
опытным асом. В начале 1915 года Евграф Николаевич организовал первый в истории
авиации групповой ночной полёт в расположение противника и первым в русской
авиации заговорил о завоевании господства в воздухе. Встречаясь с вражескими
самолетами, он всегда стремился атаковать и сбить противника, экспериментировал
в воздухе, что на тихоходном самолете, двухместном «Вуазене» LA, которыми была
оснащена русская авиация, было достаточно сложно. Весной 1915 года нехватка
самолетов и самолетного вооружения стала очень острой. До такой степени, что
Евграф Николаевич, который был к тому времени командиром 2-го армейского
авиаотряда, демонстративно обратился с ходатайством о возвращении в артиллерию,
чтобы тем самым привлечь внимание к нуждам фронтовой военной авиации. Конечно,
Великий князь Александр Михайлович, бывший в то время шефом императорского
военно-воздушного флота, в переводе в артиллерию Крутеню отказал. В то же время
в печати появляется первая публикация Евграфа Николаевича: «Кричащие нужды
русской авиации», в которой прямо говорится о недостатках в боевой подготовке,
организации и техническом оснащении российских ВВС.
В
апреле 1916 года Евграф Николаевич отправляется в Москву на завод «Дукс», для
отбора в свой отряд подходящих аэропланов. Самолеты он испытывал и принимал
дотошно, а вернувшись на фронт, поставил перед командованием вопрос о создании
специальных истребительных авиагрупп. Летом 1916 года штабс-капитан Е.Н.
Крутень стал командиром 2-й истребительной авиагруппы, состоявшей из трех
авиаотрядов и действовавшей на Западном фронте.
Евграф
Крутень одержал не так много побед в воздушных боях. Были летчики гораздо
результативнее его. Заслуга Евграфа Николаевича в другом: он стал основоположником
тактики российской истребительной авиации. Став командиром авиационной группы, он
пришел к выводу о необходимости прививать боевые навыки своим пилотам, многие
из которых были просто не готовы к воздушным боям. Евграф Николаевич первым
среди российских летчиков определил классическую формулу истребительной атаки:
«высота – скорость – маневр – огонь». Теоретически разрабатывая правила ведения
успешного воздушного боя и разбирая недостатки боевой подготовки отечественной
авиации, ее организации и технического оснащения, он пишет серию статей,
ставших первой в России разработкой тактики истребительной авиации:
«Наставление лётчику-истребителю», «Военная авиация во Франции», «Что думалось
в Лондоне», «Нашествие иноплеменников», «Кричащие нужды русской авиации» и
другие, всего их было девять и они стали тактическим наставлением для многих
летчиков России.
Евграф
Николаевич Крутень внес наибольший вклад в разработку теории воздушного боя. Именно
он первым начал проводить с летчиками своего отряда разбор полетов, чтобы
заставить их относиться к своим обязанностям с большей ответственностью,
осмысливать полеты, придумывать и применять новые тактические приемы. Это
Крутень первым предложил проводить боевой вылет парой аэропланов, считая именно
пару наиболее эффективным боевым средством. Евграфом Крутенем были предложены
двадцать способов атаки неприятельских самолетов, описанные в брошюре
«Воздушный бой». По тактическим разработкам Евграфа Крутеня учились потом многие
советские летчики, будущие герои Великой Отечественной в своих авиационных
школах. Например, первый трижды Герой Советского Союза Александр Покрышкин всем
инструкциям и наставлениям для истребителей предпочитал разработки Крутеня и
успешно их применял.
Эти
разработки Евграфа Николаевича были признаны летчиками настолько актуальными,
что их опубликовали не только в России, но и во Франции, и в ноябре 1916 его с
группой лучших российских летчиков-истребителей отправляют обмениваться опытом
во Францию, чтобы познакомиться с тактикой, используемой в авиации других
стран. Воюя в прославленной эскадрилье «Аистов», русские летчики показали себя
с самой лучшей стороны, ни в чем не уступая прославленным на весь мир французским
асам. За бои во Франции Е.Н. Крутень был награждён французским «Военным
крестом». Вернувшись в Россию в марте 1917 года, капитан Е. Крутень вновь
возглавил 2-ю истребительную авиагруппу, состоящую из трех корпусных
авиаотрядов, самолеты каждого из которых имели на фюзеляже свою особую эмблему:
голову индейца, голову орла и туза червей. А на фюзеляже самолета командира
группы Е Крутеня была изображена голова русского богатыря Ильи Муромца.
В.М. Ткачев в своих мемуарах «Крылья России. Воспоминания о прошлом русской авиации 1910–1917г.г.» с большой симпатией вспоминает Евграфа Крутеня. Невысокий, совсем не богатырского облика, всегда спокойный, сдержанный, приветливый и доброжелательный, он был кумиром и образцом для подражания для своих подчиненных, примером мастерства, мужества и хладнокровия, а о проведенных ими воздушных боях ходили легенды.
Крутень
любил летать до последней капли горючего. Возвращался с линии фронта, когда в
баках оставалось его буквально на несколько минут. Часто, возвращаясь так с
боевых вылетов, он планировал на посадочную полосу с заглохшим мотором, что
удавалось далеко не каждому даже опытному пилоту. Однажды, возвращаясь так
после боевого вылета без горючего и с почти израсходованным боекомплектом, он
увидел самолет с черными крестами на крыльях и атаковал его на планировании, с
остановившимся мотором. Бесшумно спикировав на врага, он выстрелом ранил
пилота, чем вынудил его приземлиться. При посадке немецкий самолёт
скапотировал, т. е. опрокинулся. Крутень сел рядом с ним, помог летчикам
выбраться из перевернувшегося аэроплана, оказал им медицинскую помощь,
заправился горючим, которое одолжили ему артиллеристы, чья часть оказалась
рядом, заодно сдал им раненых немцев и вернулся на свой аэродром. В бою Крутень
был безжалостен. Но к поверженному противнику относился по-рыцарски. Эпизод из
боевой биографии Евграфа Николаевича Крутеня говорит о том, почему враги
называли его рыцарем, а свои – небесным витязем: однажды Крутень, сбив немецкий
самолет и сев рядом с ним, увидел у убитого летчика семейную фотографию: немецкий
лейтенант с ребёнком на руках рядом с улыбающейся женой. В следующем полёте он сбросил
над войсками противника эту фотографию с припиской: «Сожалею об убитом муже и
отце, но война – есть война, не я его – так он меня». Известные военные лётчики
Германии и Австрии в воздушных боях с Крутенем неизменно бывали побеждены.
Австрийскому асу обер-лейтенанту Франку фон Линке-Кроуфорду, одержавшему за
войну 27 побед, трижды довелось сражался с Крутенем. И каждый раз, как писал
сам в мемуарах, он вынужденно приземлялся, спасая свою жизнь.
Летом
1917 года 2-я Боевая авиагруппа под командованием Е.Крутеня сражалась на Юго-Западном
фронте, и на немецких штабных картах район её действий обозначался как «Зона,
откуда аэропланы не возвращаются». Может быть, это легенда, каких много
сложилось вокруг личности Евграфа Крутеня.
6 июня
1917 года он сбил свой последний «фоккер», защищая своего разведчика от атак
сразу трёх истребителей противника. Самолет не успели заправить, как пришло
сообщение о том, что летит еще один вражеский самолет. Евграф Николаевич поднял
свой самолет в воздух и, как он это часто делал, на планировании сбил немца, но
неожиданно на малой высоте его самолет клюнул носом, вошел в штопор и врезался
в землю. Так погиб этот талантливый отважный летчик, может быть, самый лучший
из боевых летчиков после великого Нестерова. Ему шел 27-й год. Все, знавшие
Евграфа Николаевича, были уверены, что в бою он получил тяжелое ранение и в
полете потерял сознание, ведь садиться с заглохшим мотором для Крутеня было не
в новинку. Начальник Полевого управления авиации и воздухоплавания при штабе
Верховного Главнокомандующего полковник С. А. Ульянин сообщил в штаб
авиагруппы: «6 июня с.г. на фронте погиб доблестный командир 2-й боевой группы
капитан Евграф Николаевич Крутень, который своей неутомимой боевой работой
стяжал себе неувядаемую славу и бесспорно может считаться гордостью нашей
родной авиации…»
За
время службы Евграф Николаевич был награжден орденами Св. Георгия 4-й степени,
Св. Станислава 2-й и 3-й степеней, Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом,
Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость», Георгиевским оружием
Посмертно он был представлен к ордену Св. Георгия 3-й степени.
В честь
Евграфа Николаевича Крутеня была выбита специальная медаль, а его 2-я
истребительная группа получила его имя – «Авиагруппа имени Е.Крутеня».
Похоронен
был Евграф Крутень с воинскими почестями в его родном Киеве на кладбище
Аскольдова могила, на берегу Днепра, где хоронили только знаменитых киевлян,
рядом со его учителем и другом Петром Нестеровым. В советское время их
заброшенные могилы были найдены и останки перезахоронены на Лукьяновском
кладбище. Авиаконструктор Олег Антонов поставил на могиле гранитное надгробие,
на котором выбита надпись: «Легендарный витязь неба...».
Список
использованной литературы:
Авиаторы
— кавалеры ордена Св. Георгия и Георгиевского оружия периода Первой мировой
войны 1914-1918 годов биографический справочник / сост.: М.С. Нешкин, В.М.
Шабанов. — Москва: РОССПЭН, 2006. — 357с.: ил., портр.
Залуцкий,
Г. В. Выдающиеся русские летчики. М. Ефимов, П. Нестеров, Е. Крутень, К.
Арцеулов / Г. В. Залуцкий. — Москва: Воениздат, 1953. — 112 с.: ил.—
(Научно-популярная библиотека солдата и матроса).
Дузь,
П.Д. История воздухоплавания и авиации в России: Период до 1914 г./П.Д. Дузь —
М.: Наука, 1995. — 496 с.: ил.
Российский
императорский воздушный флот в фотографиях начала XX века [Текст]: [фотоальбом]
/ [авт.-сост.] Г. Ф. Петров. — Санкт-Петербург: Лики России, 2011. — 263 с.:
ил.
Смыслов,
О. С. Защитники Русского неба. От Нестерова до Гагарина / О. С. Смыслов. —
Москва: Вече, 2010. — 379 с.: ил — (Военные тайны XX века)
Ткачев,
В. М. Крылья России: воспоминания о прошлом русской военной авиации, 1910-1917
гг. / В. М. Ткачев. — Санкт-Петербург: Новое культурное пространство, 2007. —
637с.: ил., портр.
Томич,
В.М. Русские воздушные силы: Материалы по истории / В.М. Томич. – М.: Викмо. –
М, 2022. – 843 с: ил.
Голотюк,
В. Л. «Ньюпор» по «Альбатросу» … из нагана. // Военно-исторический журнал.
— 2000. — № 1. — С. 70.
Юлия Брюханова, Центральная библиотека им. А.С. Пушкина
Комментариев нет
Отправить комментарий