воскресенье, 19 июня 2016 г.

Фёдор Глинка


19 июня – 230 лет Фёдору Николаевичу Глинке — русскому поэту, публицисту, прозаику, офицеру, участнику Отечественной войны 1812 года, декабристу.

Утро вечера мудренее
Сегодня вихорь парус рвет;
И вал на отмель лодку бьет;
И гром над безднами ревет;
И молния пловцу в глазах ресницы жжет.
А завтра - ни грозы, ни бури:
Погода... мир... и тишина,
Под круглым куполом небесныя лазури
Светлеет моря глубина...
Для нашей жизни нет картины сей вернее,
И - утро вечера бывает мудренее.
1826


Два счастья
Земное счастье мне давалось,
Но я его не принимал:
К иному чувство порывалось,
Иного счастья я искал!
Нашел ли?- тут уста безмолвны.
Еще в пути моя ладья,
Еще кругом туман и волны,
И будет что? - не знаю я!
1826 

«Если хочешь жить легко...»
Если хочешь жить легко
И быть к небу близко,
Держи сердце высоко,
А голову низко.
1836

Два я
Два я боролися во мне:
Один рвался в мятеж тревоги,
Другому сладко в тишине
Сидеть вблизи большой дороги,
С самим собой, в себе самом;
На рынок жизни - в шум и гром -
Тот, бедный, суетливо мчался:
То в вышину взлетал орлом,
То змеем в прахе пресмыкался,
То сам пугался, то страшил,
Блистал, шумел, дивил, слепил,
Боролся, бился, протеснялся,
И, весь изранен, весь избит,
Осуетился, омрачился...
Но, кинув свой заботный быт,
Он к я другому возвратился.
Что ж тот? - А тот, один одним,
Не трогаясь, не возмущаясь
И не страша и не пугаясь,
В тиши, таинственно питаясь
Высоким, истинным, святым,
В какой-то чудной детской неге,
В каком-то полусне, на бреге,
У самых вод живых, сидел
И улыбался и светлел!
Кто ж в выигрыше? - Один, мятежный,
Принес с собой и мрак и пыль,
Туман и смрад, и смерти гниль;
Другой, как цвет в пустыне нежной,
Спокойный, чистый, как эфир,
Пил досыта любовь и мир, -
Счастливец! пировал свой пир
Под золотым любви наметом:
Он веровал, он был поэтом!..
1841

Мотылек
В весенний вечерок приятный,
Как сизый сумрак мир одел,
На розе пышной, ароматной
Усталый мотылек присел;
В отрадах, в море наслажденья,
Счастливец нектар пьет забвенья...
Но вдруг соседственный чертог
Огней рядами осветился,
Безумец блеском ослепился
И одолеть себя не мог.

Летит, сияньем увлеченный,
Кружит, порхает близ свечи.
Куда? - безумец заблужденный!
Остановись!.. Сии лучи...
Но он уж в них, уж он пылает,
Дрожит, горит - и умирает!

Напрасно с утренней зарей.
На розе пробудясь душистой,
Подруга раннею порой,
Ища дружка в траве росистой,
Порхает в грусти по цветкам
И день проводит весь в тревоге.
Его уж нет!.. погиб в чертоге
В урок и страх всем мотылькам.

Так жаждой почестей влекомы,
Оставя тень родных лесов
И мирны отческие домы,
Где ждут нас дружба и любовь,
Прельщенны ложными лучами,
Бежим, слепые, за мечтами,
Бежим у славы взять венец;
О, как мы с мотыльком тут сходны!
Мы также к заблужденьям сродны:
От них ему и нам конец.
1817

К снегирю
Красногрудый друг мой милый!
Отчего ты всё грустишь,
Ноешь в песенке унылой,
Иль насупившись сидишь?
В бедной хижине смиренной
Ты не пленник заключенный,
Ты хозяин, как и я!
Тесной клетки ты не знаешь,
Где задумал, там порхаешь,
Всем мила здесь песнь твоя.

Не тебе ль плачу я дани
Всем, что любишь есть и пить?
И зато у нас нет брани,
Если вздумаешь шалить
И, вспорхнув от сна с зарею,
Раннею кружась порою,
Сядешь прямо на меня:
В волосах моих играешь,
Резво носиком щелкаешь,
Сладкий сон от глаз гоня.

Чуть осердиться сбираюсь,
Ты вспорхнул - и был таков!
Вдруг запел - я улыбаюсь,
Ты прощен! здесь нет силков:
Здесь жероль цветет душиста,
И вода в фарфоре чиста,
Здесь на солнце, пред окном
Ты купаешься привольно
И, натешившись довольно,
Брызжешь светлым вкруг дождем.

Отчего ж так часто, милый,
Грудью бьешься ты в стекло?
Вместо песен - крик унылой?
Отчего? - Здесь так тепло!..
В гости просишься к свободе!
Полно! взглянь: во всей природе
Скука - жизни искры нет!
Стужа, вьюги, бури снежны...
Здесь с тобой все дружны, нежны.
Здесь покой, тепло и свет!

Ах! а тамо ястреб лютый
Бедных птичек так и ждет;
Из засад, злодей, минутой
Налетит и заклюет!
Ты погиб! "Мне всё известно, -
Говоришь ты, - но где тесно,
Там свободы нет святой!
Птичкам страж - их мать природа:
Все кричат мне, что свобода
Лучше клетки золотой!"

Прав ты, прав, о сын природы!
Вольным всюду жизнь сладка:
Где не светит луч свободы,
Хлеб постыл там, соль горька!
Что сказал ты, сам я то же
Гордому скажу вельможе:
Не пленяюсь я мечтой,
Быть свободным в бедной хате
Лучше, чем в большой палате
Жить, как в клетке золотой!
1818

Ночная беседа и мечты
Тоскою, в полночь, пробужденный,
С моим я сердцем говорил
О древнем здании вселенной,
О дивных таинствах светил.
Оно повсюду находило
И вес, и меру, и число,
И было ясно и тепло,
Как под златым огнем кадило,
Струящее душистый дым,
Оно молением святым,
Как новой жизнью, напоялось.
Но, пленник дум и суеты,
Вдавался скоро я в мечты,
И чувство счастья изменялось.
С толпой нестройных, диких грез
Ко мне волненье набегало,
И, с утром, часто градом слез
Мое возглавие блистало...
1818

Осенняя грусть
Опять вас нет, дни лета золотого, -
И томный бор, волнуясь, зашумел;
Уныл, как грусть, вид неба голубого -
И свежий луг, как я, осиротел!
Дождусь ли, друг, чтоб в тихом мае снова
И старый лес и бор помолодел?
Но грудь теснят предчувствия унылы:
Не вестники ль безвременной могилы?

Дождусь ли я дубравы обновленья,
И шепота проснувшихся ручьев,
И по зарям певцов свободных пенья,
И, спутницы весенних вечеров,
Мечты, и мук ее - и наслажденья?..
Я доживу ль до тающих снегов?
Иль суждено мне с родиной проститься
И сладкою весной не насладиться!..
1818

К Пушкину
О Пушкин, Пушкин! Кто тебя
Учил пленять в стихах чудесных?
Какой из жителей небесных,
Тебя младенцем полюбя,
Лелея, баял в колыбели?
Лишь ты завидел белый свет,
К тебе эроты прилетели
И с лаской грации подсели...
И музы, слышал я, совет
Нарочно всей семьей держали
И, кончив долгий спор, сказали:
"Расти, резвись - и будь поэт!"
И вырос ты, резвился вволю,
И взрос с тобою дар богов:
И вот, блажа беспечну долю,
Поешь ты радость и любовь,
Поешь утехи, наслажденья,
И топот коней, гром сраженья,
И чары ведьм и колдунов,
И русских витязей забавы...
Склонясь под дубы величавы,
Лишь ты запел, младой певец,
И добрый дух седой дубравы,
Старинных дел, старинной славы
Певцу младому вьет венец!
И всё былое обновилось:
Воскресла в песни старина,
И песнь волшебного полна!..
И боязливая луна
За облак дымный хоронилась
И молча в песнь твою влюбилась...
Всё было слух и тишина:
В пустыне эхо замолчало,
Вниманье волны оковало,
И мнилось, слышат берега!
И в них русалка молодая
Забыла витязя Рогдая,
Родные воды - и в луга
Бежит ласкать певца младого...
Судьбы и времени седого
Не бойся, молодой певец!
Следы исчезнут поколений,
Но жив талант, бессмертен гений!..
1819

Весна
Уж ласточка к гнезду послышала влеченье,
И роза вспыхнула на ветке молодой,
И дышит негою черемха над водой,
И соловья гремит по рощам пенье...
Почто ж в душе моей волненье?
Почто бежит души покой?
Судьба железною рукой
Влечет меня в тревоги света
От милой сельской тишины:
Увы! скорей, чем блеск весны,
Исчезнут в бурях жизни лета!
1820

Гений
Нарисуй мне Гения
Бледного, унылого,
И с челом развенчанным.
Вижу, плачет Гений твой,
Преклоненный на руку,
И златые волосы
В локонах рассыпаны;
Всё кругом - молчание!
На небе ни звездочки!
И погашен пламенник
Бурею пустынною.
Нарисуй богиню мне,
Нарисуй волшебницу
Резвую, прелестную:
Дай ты ей лазурные
Крылья мотыльковые,
И одежду белую
Из туманов утренних;
Подари ей алую
Розу, вечно юную;
Пусть твоя волшебница,
Иль богиня милая,
Как богиня призраков,
Светлая фантазия,
В разных дивных образах
В мире появляется:
То вечерней звездочкой
Вспыхнет в дальнем сумраке
Над пустыней дикою;
То, знакомым голосом,
Кличет утомленного...
То, за темной рощею,
В час полудня знойного
Зажурчит и по полю
Побежит, сверкаючи...
То, за синей тучею,
Свежит, блеском радуги
Светит, улыбаючись...
То быстрее молнии
Возлегает на горы
И блистает девою
Стройной, величавою,
И зовет унылого
Голосом и знаками,
По пути тернистому,
В новый край, неведомый,
К людям - в даль туманную,
В области, кипящие
Жизнью и заботами...
Кто же, друг мой, гений твой?
Как назвать безвестного?
Отгадай, придумай ты;
А твою богиню я
Назову - надеждою.
1820

Перелетная птичка
Скрывалось за горы
Роскошное солнце,
И долгий день летний
Угаснул, и вечер
Настал с тишиною,
И в воздухе душно!..
Зарница играла
По нивам волнистым,
И сизая туча
Вдали загоралась;
Далекое эхо
В горах рокотало...
Я в роще тенистой
Дышал ароматом
Цветущего луга...
Вдруг птичка слетела,
Не знаю откуда,
И, зыблясь на ветке,
Запела уныло,
Уныло и сладко!..
Я весь стал - вниманье,
И весь - упоенье:
Душа разрывалась
От песни унылой;
Душа восхищалась
Унылою песнью...
И отзыв далекий
Друзей отлученных,
И память о прошлом,
О днях невозвратных
Бывалого счастья,
И стоны разлуки,
И шепот предчувствий,
Грядущего тайны -
Всё, всё выражала
Волшебная песня
Чудесной певицы...
Мне виделось: месяц
Стоял недвижимо
И звезды, внимая,
Горели яснее,
И грохот нагорный
Затих!.. И в забвеньи
Сидел я до утра,
Мечтая о небе...
Певица всё пела,
Но, вместе с росою
Подъемлясь всё выше,
Как искра угасла,
В лучах утонула!..
Откуда ты, птичка,
Небесная радость!
Где край тот далекий,
В котором ты, прелесть!
Гостишь неотлетно?..
И, странник печальный
В сем мире мятежном,
По сердцу мне чуждом,
Услышу ль опять я
В безмолвии ночи,
Залетная гостья!
Твой голос чудесный?
Иль раз только в жизни
Он смертному слышен?
1820

Пруд и капля
Заглохший осокой и весь, как паутиной,
Подернутый зеленой тиной,
Дремал ленивый пруд. В звездах лазурный свод;
Но жалкий он слепец, не видит звезд мерцанья,
Ни ласковой луны приветного сиянья.
И долго было так, но вот
Наскучил он сносить светил пренебреженье;
И, потеряв последнее терпенье,
Языком вод заговорил,
И близкую свою соседку он спросил -
Соседку капельку, что на листок упала
И ясной звездочкой, качаяся, сверкала:
"Что за счастливица ты, капелька, у нас?
Так светишь, так блестишь, ну словно как алмаз!
Тебе и солнце угождает:
Вот, сжавшись всё, в тебе, как в зеркале, сияет!
По солнцу ль зеркало! - Я сажен пять в длину,
Да три, а может быть и больше, в ширину;
Однако ж всё во мне не видны горни своды;
И хоть бы раз луна в мои взглянула воды!
Скажи, пожалуйста, любимица светил,
За что же я им так немил?"
А капелька в ответ: "Давно я это вижу,
Сказала б, да боюсь: я, может быть, обижу!" -
"О нет!" - "Так слушай же: причина тут проста
Ты засорен - а я чиста!"
1822

Гусарская песнь
Друзья, залетные гусары!
Шумит военная гроза!
Готовьте меткие удары;
Посмотрим смерти мы в глаза!

Идут необозримым строем,
Но мы прорвем их тесный строй;
Повеселимся грозным боем,
Навалим трупы их горой...

Еще долина не отстонет
И гул не стихнет по горам,
А гордый враг в крови потонет,
И мы - опять к своим огням!

Там к небу теплые молитвы!
И спор веселый закипит
О чудесах протекшей битвы,
И ночь, как птица, пролетит!
1823

Минута счастия
В груди, страстями раскаленной,
Я сердце грустное носил
И, битвой жизни утомленный,
Конца страданиям просил.
Но вдруг повеяло прохладой,
Как сердцу ведомой мечтой;
Мне кто-то дал сосуд златой
И напоил меня отрадой.
И мрак с очей моих исчез;
И я, уж больше не несчастный,
Увидел новый день прекрасный
И свод таинственных небес.
Там было всё любовь и радость;
Земля светилась, как кристалл,
И не старелась жизни младость,
И ясный день не догорал.
О, как их области прекрасны!
И как приветливы они!
И утешительны и ясны,
Как юности счастливой дни.
И все так дружны, будто звуки
В струнах под опытной рукой;
И взор их, исцеляя муки,
Ложится в душу, как покой.
И ясно мысли их светлели:
Я в каждой гимн творцу читал;
Они мне песни неба пели,
И я с восторгом исчезал;
И, как младенец в колыбели,
Мой дух переводя едва,
Я таял в радости сердечной,
И пил млеко я жизни вечной.
х благовонные слова
Из уст рубиновых струились,
И чувства в сердце их светились,
Как из-за тонких облаков
Сияют звезды золотые;
И все их помыслы святые
В одну сливалися любовь.
Где ж ты, моя минута счастья?
Гонюсь за сладкой тишиной:
Но я уж в области, ненастья,
И буря воет надо мной.
1824

«Вот, желтеют листья...»
Вот, желтеют листья,
Забелели горы;
Что тебе, друг милый,
Что там в шумном граде?

В благовонном мае
Ты со мной рассталась!
И с тех пор я, грустный,
Всё живу надеждой...

Понеситесь, ветры,
За крутые горы;
Отнесите, ветры,
К ней сухие листья.

Пусть прочтет на каждом:
"Так он, бедный, вянет,;
Так в нем сохнет сердце,
От любви тоскуя!"
1825

Море
Душа томится в вихрях света;
Мне душен воздух городской;
И я, оставя за собою
Заботы, пыль и тесноту,
Спешу на дикий берег моря -
На зов понятной мне мечты...
Я вижу синее пространство
В его роскошной широте;
И мне повеял ветер свежий,
Как будто с родины моей!
Златое сердце утопало
В волнах багряных облаков,
И флаги алые ходили
Под дымным синевом небес;
И я увидел, как знакомца,
Долину влаги голубой;
И необъятное пространство
Так нравилось моей душе,
Как будто что-то ей родное...
Не знаю... или, может быть,
И знаю... но могу ль сказать
Языком скудным человеков
О том, чей дивный образ нам -
Необозримое пространство!
И почему к себе всегда
Манит фантазию поэта
Румянцем блещущая даль?..
Я слушал плеск валов шумящих
И в беспредельность улетал:
Она была мне как свобода,
Когда она в волшебных снах
Приснится узнику младому...
Я, сладкой свежестью дыша,
Как будто молодел душою;
И, томность светской суеты
Стряхнув с себя, как пыль градскую,
Я весь как обновленный стал!..
Но звезды вечера зажглися,
И с легкой ношей сладких чувств
Я крался сквозь толпы народа,
Робея счастье обронить...
Ах, если б в шуме сих кипящих
Расчетов, выгод и страстей,
Где сохнет сердце, вянут чувства.
Ах, если б век я был так свеж
И так в восторгах беспределен,
Как ты, кого теперь пою,
Долина моря голубая!
1825

Любовь
На степи раскаленной, широкой,
Где не слышно, не видно отрадных ручьев,
Исчезал, без воды, человек одинокой;
Вдруг послышал он тихий и ласковый зов:
"Оглянись, человек, и напейся,
И напейся студеной воды!
Уповай и люби и надейся -
И, как жажда, исчезнут беды!"
Он взглянул - и прекрасная, с чашей,
Перед ним, как видение снов:
Ничего он не видывал краше,
И душа в ней узнала - Любовь.
1826

Сказки
Люблю я молодость твою
И синенькие глазки!
Тебе я песен напою,
Тебе готовы сказки.

Я видел много дальних стран
С большими городами;
Я видел море-океан
С солеными водами!

Я видел... но, тебя взманя,
Пойдут за сказкой - сказки:
Смотрите ж долго на меня
Вы, синенькие глазки!
1826

Ранняя весна на родине
Прямятся ольхи на холмах,
И соловьиные журчат и льются песни,
И скромно прячется на молодых лугах
Душистый гость, весны ровесник...
Седеют ивники пушистым серебром;
Еще смолист и липнет лист березы,
Круглятся капельки росистые, как слезы,
И запад ласково алеет над Днепром ...
Уж озимь, огустясь, озеленила пашни;
Касатка вьется подле башни;
И вот, отлетные за дальний океан
Опять к родным гнездам летят из чуждых стран!
Весна!.. и кое-где блестят отрывки снега...
Вдали Смоленск, с своей зубчатою стеной!..
Откуда в душу мне бежит такая нега?
Какой-то новый мир светлеет надо мной!..
О, буду ль я всегда таким питаться чувством?
Зовет, манит меня тот смутный дальний шум,
Где издевается над сердцем колкий ум,
Где клонится глава под тучей скучных дум, -
Где всё природное поглощено искусством!..
1830

Воспоминание
Я вспоминаю сенокосы
На свежих, ровных берегах,
Где зной дневной сменяют росы;
И крупный жемчуг на лугах
Блестит под желтою луною;
И ходит ковшик пировой
Между веселыми косцами,
Меж тем как эхо за горами
Разносит выстрел зоревой.
Вдали заботен темный город,
Но на покосах шелковых
Всяк беззаботен, бодр и молод
Под звуком песен удалых.
1831
  
Москва
Город чудный, город древний,
Ты вместил в свои концы
И посады и деревни,
И палаты и дворцы!

Опоясан лентой пашен,
Весь пестреешь ты в садах:
Сколько храмов, сколько башен
На семи твоих холмах!..

Исполинскою рукою
Ты, как хартия, развит,
И над малою рекою
Стал велик и знаменит!

На твоих церквах старинных
Вырастают дерева;
Глаз не схватит улиц длинных...
Это матушка Москва!

Кто, силач, возьмет в охапку
Холм Кремля-богатыря?
Кто собьет златую шапку
У Ивана-звонаря?..

Кто Царь-колокол подымет?
Кто Царь-пушку повернет?
Шляпы кто, гордец, не снимет
У святых в Кремле ворот?!

Ты не гнула крепкой выи
В бедовой своей судьбе:
Разве пасынки России
Не поклонятся тебе!..

Ты, как мученик, горела
Белокаменная!
И река в тебе кипела
Бурнопламенная!

И под пеплом ты лежала
Полоненною,
И из пепла ты восстала
Неизменною!..

Процветай же славой вечной,
Город храмов и палат!
Град срединный, град сердечный,
Коренной России град!
1840
  
Утренний вздох

1
Заря румянцем обливала
Раскаты серые полей
И нега утра лобызала
Уста серебряных лилей...

2
Но я, с поникшей головою,
Неясной грустию томим,
Летал мечтами над Невою
И залетал в далекий Крым

3
Везде покрыла небо дымом
Война, пылая и гремя.
Но в мужестве необоримом
Наш русский борется с тремя!

4
Не отдает без крови поля
И, ставя жизнь за каждый шаг,
У древних стен Севастополя,
Стоит скалой за русский флаг!

5
О, стой же у дверей России,
Сын верный! Матерь стереги,
Пока врагов железной выи
Не сломит сталь твоей ноги!
1854

Осень
Золотой метелью
Мчится желтый лист;
Жалобной свирелью
Слышен ветра свист...
В синие долины
Сумерки сошли;
С горныя вершины
Вьются журавли!..
Слышу шепот сосен
С ближней высоты:
"Наступает осень,
Что же медлишь ты?!."
1863

Источник http://glinka.ouc.ru/

Прозаические сочинения Ф.Глинки:
Письма русского офицера о Польше, Австрийских владениях, Пруссии и Франции, с подробным описанием похода Россиян против Французов в 1805 и 1806 г, а также Отечественной и заграничной войны с 1812 по 1815 год. Писано Ф. Глинкою в 5 частях. [2-е издание.] М., 1870.
Серия переизданий с 1985 (обычно в извлечениях).
Зиновий Богдан Хмельницкий, или Освобождённая Малороссия // Соревнователь просвещения, 1819, тома V и VI.

Переиздание в кн.: Русская историческая повесть первой половины XIX века. М.: Правда, 1986. – С. 171-218.

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...