вторник, 5 мая 2015 г.

«Не созданы мы для лёгких путей…» 100 лет Е. Долматовскому


Сегодня 100 лет со дня рождения известного советского поэта-песенника, фронтовика Евгения Ароновича Долматовского (1915 – 1994). Евгений Долматовский обладал истинно многогранным талантом. Его проникновенные, гармоничные и лиричные стихотворения – на все времена. Песни на стихи Евгения Ароновича долгие годы звучали во многих домах практически ежедневно. Положенные на музыку талантливых композиторов, стихи Евгения Долматовского стали народными песнями для ряда поколений. Вспомните хотя бы – «Всё стало вокруг голубым и зелёным...», «Моя любимая», «Случайный вальс», «Школьные годы», «Песня о Днепре», «За фабричной заставой...», «Мы жили по соседству». Многие песни на стихи Долматовского вошли в популярные кинофильмы - «Любимый город», «Эх, как бы дожить бы до свадьбы-женитьбы»,  «Тоска по родине», «Я Земля! Я своих провожаю питомцев...» и др. Довоенные стихотворения Евгения Ароновича были любимыми у фронтовиков. Никто из бойцов тогда не знал о непростой судьбе автора этих стихотворений.
Евгений Долматовский родился 5 мая (22 апреля) 1915 года в Москве в семье адвоката. Его отец, Арон Моисеевич Долматовский, был юристом, членом коллегии защитников и доцентом московского юридического института. Евгений Аронович был поздним ребенком, и отец рассчитывал на то, что сын будет продолжателем его дела. Но  потом по подсказке отца Евгений Долматовский поступил в педагогический техникум.
     Стихи он начал писать довольно рано. С 1929 года, во время обучения в педагогическом техникуме, он работал детским корреспондентом в периодических изданиях для пионеров: «Пионерская правда», «Пионер», «Дружные ребята». Именно в «Пионерской правде» в 1930 году состоялась  его первая публикация. Евгений Долматовский пошел работать по комсомольскому призыву откатчиком на строительстве метро, с 1932 по 1934 год трудился на строительстве первой очереди московского метрополитена. Работая, он продолжал писать стихи. В 1934 году была опубликована его первая небольшая книга лирических стихов — сборник «Лирика». В 1935 году вышел следующий поэтический сборник под названием «День». В 1933 году Евгений Долматовский поступил в литературный институт, который вскоре был назван именем А.М. Горького, и в 1938 году его закончил.
Когда Евгений Аронович учился на последнем курсе, его отец был арестован. Это произошло 28 марта 1938 года. Арон Моисеевич был обвинен в участии в контрреволюционной организации и 20 февраля 1939 года расстрелян. Евгений Долматовский узнал об этом намного позже, после смерти Иосифа Сталина. Отец Евгения Долматовского был похоронен на территории Донского монастыря в Москве и реабилитирован в декабре 1954 года.
В 1938 году Евгений Долматовский был в командировке на Дальнем Востоке. Впечатления об этой командировке он отразил в сборнике «Дальневосточные стихи», вышедшем в 1939 году. Объем и проблематика его произведений продолжали расти. В 1939 году он был награжден орденом «Знак Почета», что для того времени было редким случаем. В 1939 году Евгений Долматовский написал стихи к песне «Любимый город», которая стал настоящим хитом своего времени. Эта песня была написана для фильма «Истребители». В фильме снимались известные тогда актеры: Борис Андреев, Петр Алейников, а также Марк Бернес. Песня должна была быть задорной, показывающей характер истребителей и несущей в себе надежду и веру в прекрасное будущее. Музыку к ней написал Никита Богословский. В 1940 году фильм «Истребители» посмотрели около 27 миллионов человек.
Поэзия Долматовского, с 1939 в качестве военного корреспондента участвовавшего в походе Красной Армии в Западную Белоруссию и Западную Украину и в войне с Финляндией, а с 1941 - в боях с гитлеровцами, во многом питалась фронтовыми впечатлениями. В годы Великой Отечественной войны Евгений Долматовский стал военным корреспондентом. Всю войну он провел в действующих частях Красной армии. Новая песня Евгения Долматовского «Моя любимая» звучала в эшелонах. Находясь на Украине, во время оборонительных боев Евгений Долматовский попал в окружение и взят в плен. Никто из красноармейцев не выдал поэта немцам, но он понимал, что в любом случае рано или поздно его расстреляют. Ему удалось бежать из плена. Помогала поэту украинка Христина Вербина, которая обеспечила ему убежище на некоторое время. Из плена Евгений Долматовский вернулся на фронт, в состав действующей армии. Все эти события из жизни он отразил в своей повести под названием «Зеленая брама». Повесть была написана в 1979–1989 годах. Это документальная легенда об одном из первых сражений Великой Отечественной войны, в которой - одной из первых в отечественной литературе - рассказана история, основанная на личном опыте автора, попавшего в 1941 в окружение и бежавшего из плена на фронт. В повести рассказывается об ужасе первых месяцев войны и о несправедливом отношении государства к пленным и окруженцам.
Вернувшись на фронт после плена, Евгений Долматовский написал много стихотворений. Особенно популярными стали стихотворения «Ты ждешь, Лизавета» и «Случайный вальс», очень любимые народом. Лучшим произведением Евгения Долматовского в годы войны считается поэма «Пропал без вести», которая представляет собой первую часть поэтической трилогии «Одна судьба», написанной в 1942–1946 годах. В 1949 году вышел поэтический сборник Евгения Долматовского «Слово о завтрашнем дне», отмеченный в 1950 году государственной премией СССР.
Евгений Долматовский известен прежде всего, песнями, написанными на его стихи. Они отличаются лиричным настроением, задушевностью, одновременно близки традиционному городскому русскому романсу и несут в себе свежие образы. Эти песни чутко улавливают мысли и чувства современников поэта, их боли и радости. В песнях на стихи Евгения Долматовского действующие лица близки к народу, как, например, уходящий на войну солдат в песне «Я уходил тогда в поход...» (1941) или вступающий в неравный бой с диверсантами старый патриот в песне «Дальняя сторожка» (1939). Другие примеры: счастливый влюбленный в песне «Все стало вокруг голубым и зеленым...» (1941), восхищенный кусочком мирной жизни офицер («Офицерский вальс», или «Случайный вальс», 1943 год). Песня 1948 года «Провожают гармониста в институт...» рассказывает о деревенском парне, который уезжает в город учиться. Паренек ждет любимую девушку на свидание в песне «Сормовская лирическая» (1949 год).
В 1949 году Евгений Долматовский написал текст для оратории Дмитрия Шостаковича «Песнь о лесах». В дальнейшем им были написаны тексты для многих других произведений Шостаковича, в том числе песни «Родина слышит...» (1950). Многие песни, написанные на стихи Евгения Долматовского, звучали в самых популярных кинофильмах. Это песня «Любимый город» из фильма «Истребители», «Эх, как бы дожить бы до свадьбы-женитьбы» («Ты ждешь, Лизавета») для снятого в 1942 году кинофильма «Александр Пархоменко» режиссера Леонида Лукова. Евгений Долматовский написал песни «Тоска по родине» и «Песня мира» для фильма «Встреча на Эльбе» (1949). В фильме «Мечте навстречу» 1963 года звучали песни Евгения Долматовского «И на Марсе будут яблони цвести» и «Я Земля! Я своих провожаю питомцев...». Художественная выразительность песен Евгения Долматовского подкреплялась красотой мелодий, авторами которых являлись многие известные отечественные композиторы, такие как В.П. Соловьев-Седой, Н.В. Богословский и другие. («Родина слышит, родина знает...», «Воспоминание об эскадрилье «Нормандия-Неман» , «Если бы парни всей Земли...», «Венок Дуная»).
В 1981 году был написан автобиографический стихотворный роман Евгения Долматовского «У деревни «Богатырь». Роман в стихах «Добровольцы» (1956) посвящён поколению ровесников поэта - первым строителям метро и их дальнейшим судьбам. Кроме поэзии, Евгений Долматовский занимался литературной критикой, составительской и редакторской работой, а также переводами. В 1965 году он написал книгу «Из жизни поэзии». В 1981 году вышла его книга «Молодым поэтам». Евгений Долматовский также занимался преподавательской деятельностью, обучая молодых поэтов на собственном примере, также работал с прозой. Помимо повести «Зеленая брама», он написал документально-публицистическую трилогию «Было. Записки поэта» (1973–1988), а также повесть «Международный вагон» (1986).
Евгений Долматовский является лауреатом Сталинской премии третьей степени, которую он получил в 1950 году за стихотворный сборник «Слово о завтрашнем дне» (1949). Кроме того, он был лауреатом множества литературных премий, как отечественных, так и международных, награжден орденами (Орден Отечественной войны I степени, Орден Красной Звезды, Орден Октябрьской Революции, Орден Трудового Красного Знамени  (дважды), Орден Знак Почёта и медалями. Ему присуждены Международные премии (1950, 1969). А также Медаль имени Александра Фадеева (1983) и Премия Госкомиздата СССР и Союза писателей СССР имени П. Тычины (1985).
Евгений Аронович Долматовский скончался 10 сентября 1994 года. Он был похоронен на Донском кладбище в Москве.

Вспомним стихи и песни этого замечательного поэта:

Школьные годы

В первый погожий сентябрьский денёк 
Робко входил я под светлые своды. 
Первый учебник и первый урок - 
Так начинаются школьные годы. 

   Школьные годы чудесные, 
   С дружбою, с книгою, с песнею. 
   Как они быстро летят! 
   Их не воротишь назад. 
   Разве они пролетят без следа? 
   Нет, не забудет никто никогда 
   Школьные годы. 

Вот на груди алый галстук расцвёл. 
Юность бушует, как вешние воды. 
Скоро мы будем вступать в комсомол - 
Так продолжаются школьные годы. 

Жизнь - это самый серьёзный предмет. 
Радость найдём, одолеем невзгоды. 
Встретим на площади Красной рассвет - 
Вот и кончаются школьные годы. 

   Школьные годы чудесные, 
   С дружбою, с книгою, с песнею. 
   Как они быстро летят! 
   Их не воротишь назад. 
   Разве они пролетят без следа? 
   Нет, не забудет никто никогда 
   Школьные годы. 

Комсомольцы-добровольцы

Хорошо над Москвою-рекой
Услыхать соловья на рассвете.
Только нам по душе непокой,
Мы сурового времени дети.

Комсомольцы-добровольцы,
Мы сильны своей верною дружбой.
Сквозь огонь мы пройдём, если нужно
Открывать молодые пути.
Комсомольцы-добровольцы,
Надо верить, любить беззаветно,
Видеть солнце порой предрассветной -
Только так можно счастье найти.

Поднимайся в небесную высь,
Опускайся в глубины земные.
Очень вовремя мы родились,
Где б мы ни были - с нами Россия.
Лучше нету дороги такой,
Всё, что есть, испытаем на свете,
Чтобы дома над нашей рекой
Услыхать соловья на рассвете.

Вот так и живём

Вот так и живём, не ждём тишины,
Мы юности нашей, как прежде, верны.
А сердце, как прежде, горит оттого,
Что дружба превыше всего.

А годы летят, наши годы, как птицы, летят,
И некогда нам оглянуться назад.

И радости встреч, и горечь разлук -
Мы всё испытали, товарищ и друг.
А там, где когда-то влюблёнными шли,
Деревья теперь подросли.

А годы летят, наши годы, как птицы, летят,
И некогда нам оглянуться назад.

Не созданы мы для лёгких путей,
И эта повадка у наших детей.
Мы с ними выходим навстречу ветрам,
Вовек не состариться нам.

А годы летят, наши годы, как птицы, летят,
И некогда нам оглянуться назад.

Моя любимая

Я уходил тогда в поход,
В далекие края.
Платком взмахнула у ворот
Моя любимая.

Второй стрелковый храбрый взвод
Теперь моя семья.
Поклон-привет тебе он шлет,
Моя любимая.

Чтоб дни мои быстрей неслись
В походах и боях,
Издалека мне улыбнись,
Моя любимая.

В кармане маленьком моем
Есть карточка твоя.
Так, значит, мы всегда вдвоем,
Моя любимая.

Случайный вальс

Ночь коротка,  
Спят облака, 
И лежит у меня на ладони 
Незнакомая ваша рука. 
После тревог 
Спит городок. 
Я услышал мелодию вальса 
И сюда заглянул на часок. 

   Хоть я с вами почти незнаком 
   И далёко отсюда мой дом, 
   Я как будто бы снова 
   Возле дома родного. 
   В этом зале пустом 
   Мы танцуем вдвоём, 
   Так скажите мне слово, 
   Сам не знаю о чём. 

Будем кружить, 
Петь и дружить. 
Я совсем танцевать разучился 
И прошу вас меня извинить. 
Утро зовёт 
Снова в поход. 
Покидая ваш маленький город, 
Я пройду мимо ваших ворот. 

   Хоть я с вами почти незнаком 
   И далёко отсюда мой дом, 
   Я как будто бы снова 
   Возле дома родного. 
   В этом зале пустом 
   Мы танцуем вдвоём, 
   Так скажите мне слово, 
   Сам не знаю о чём. 

Эх, как бы дожить бы...

Ты ждёшь, Лизавета, 
От друга привета, 
Ты не спишь до рассвета, 
Всё грустишь обо мне. 
Одержим победу, 
К тебе я приеду 
На горячем вороном коне. 

Приеду весною, 
Ворота открою. 
Я с тобой, ты со мною 
Неразлучны вовек. 
В тоске и тревоге 
Не стой на пороге, 
Я вернусь, когда растает снег. 

Моя дорогая, 
Я жду и мечтаю, 
Улыбнись мне, встречая, 
Был я храбрым в бою. 
Эх, как бы дожить бы 
До свадьбы-женитьбы 
И обнять любимую свою! 

Любимый город

В далёкий край товарищ улетает, 
Родные ветры вслед за ним летят. 
Любимый город в синей дымке тает: 
Знакомый дом, зелёный сад и нежный взгляд. 

Пройдёт товарищ все фронты и войны, 
Не зная сна, не зная тишины. 
Любимый город может спать спокойно, 
И видеть сны, и зеленеть среди весны. 

Когда ж домой товарищ мой вернётся, 
За ним родные ветры прилетят. 
Любимый город другу улыбнётся: 
Знакомый дом, зелёный сад, весёлый взгляд. 

Весна сорок пятого года 

Земля повернулась навстречу весне,
Хорошая нынче погода.
Такою порой вспоминается мне
Весна сорок пятого года.

Проходят года, но не меркнет вдали
И горе, и подвиг народа.
Мы трудной дорогой к победе пришли
Весной сорок пятого года.

А если ты молод и позже рождён,
Прими эстафетою с хода
Победным салютом и первым дождём
Весну сорок пятого года.

Страшна для врагов и светла для друзей
Рабочая наша порода.
Есть в каждой победе твоей и моей
Весна сорок пятого года.

Да будет ракетою ввысь взметена,
В прозрачную высь небосвода
Для всех поколений, на все времена
Весна сорок пятого года.

Комсомольская путёвка 

Век двадцатый, год двадцатый.
Объясняю обстановку —
Все на фронт ушли ребята,
Закрывается райком.
Получили дьяволята
Комсомольскую путёвку
И винтовку со штыком,
И винтовку со штыком.

Век двадцатый, год тридцатый —
Ни минуты остановки,
Молодежь спешит в коммуну,
Словно в песне паровоз.
И страна вручает юным
Комсомольскую путёвку
На Магнитку и в колхоз,
На Магнитку и в колхоз.

Век двадцатый, час проклятый, —
Началась бомбардировка,
Защищать страну Советов
Снова юность в бой пошла.
А в кармане, возле сердца —
Комсомольская путёвка
На геройские дела,
На геройские дела.

Век двадцатый — наши годы.
Это — с Будущим стыковка.
Реки хлынули в турбины,
Колосится целина.
Как воззвание о мире,
Комсомольская путёвка
Нашей юности дана,
Нашей юности дана.

Мы жили по соседству

Дождь по бульварам 
Листьями метёт. 
Милый мой с гитарой 
Нынче не придёт. 

   Мы жили по соседству, 
   Встречались просто так. 
   Любовь проснулась в сердце - 
   Сама не знаю как. 

Я у порога 
Простою всю ночь. 
Как своей тревогой 
Милому помочь? 

Жду и гадаю, 
Встретимся ли вновь? 
Вот она какая - 
Первая любовь. 

Трудные годы, 
Дальние края, 
Бури-непогоды, 
Молодость моя. 

   Мы жили по соседству, 
   Встречались просто так. 
   Любовь проснулась в сердце - 
   Сама не знаю как. 

Верность

Вы, женщины сороковых годов,
Родившиеся при Советской власти,
Средь вас я знаю многих гордых вдов,
Всегда молчащих о своем несчастье.
Не вышли замуж вновь не потому,
Что так легко в душевной жить пустыне:
Вы сохранили верность одному,
Погибшему на Волге иль в Берлине.

Рассказывали детям вы о нем,
Как о живом, веселом и крылатом.
И на своих плечах держали дом -
Он тесен был и латан-перелатан.
Ушли служить красавцы сыновья,
Вы на свиданье отпустили дочек.
Их вырастила добрая семья -
Не горестные руки одиночек.

Я скульпторов, что лепят монумент,
В котором воплощен Победы образ,
Прошу учесть среди ее примет
И эту невоинственную область
Улыбок строгих, книжек и корыт,
Где столько лет спокойно, величаво
Живет солдат, который был убит,
Его любовь, бессмертие и слава.

* * *
Во второй половине двадцатого века
Вырастает заметно цена человека.
И особенно ценятся мертвые люди.
Вспоминают о каждом из них, как о чуде.
Это правда, что были они чудесами,
Только, к счастью, об этом не ведали сами.
Но живые в цене повышаются тоже,
Это знают —
Особенно кто помоложе.
Дескать, я человек —
Наивысшая ценность.
Но, прошу извинения за откровенность,
В лисах ценится хвост,
В свиньях — шкура и сало,
И в пчеле почитается мед, а не жало.
Человеку другие положены мерки,
Целый мир называет его на поверке.
И цена человека —
Неточный критерий,
Познаваемый только ценою потери.
Велика ли заслуга —
Родиться двуногим,
Жить в квартире с удобствами,
А не в берлоге?
Видеть мир, объясняться при помощи речи,
Вилкой с ножиком действовать по-человечьи?

Тех, кто ценит себя, я не очень ругаю,
Но поймите — цена человека другая!

* * *
   Загадочная русская душа...
Она, предмет восторгов и проклятий,
Бывает кулака мужского сжатей,
Бетонные препятствия круша.
А то вдруг станет тоньше лепестка,
Прозрачнее осенней паутины.
А то летит, как в первый день путины
Отчаянная горная река.

   Загадочная русская душа...
О ней за морем пишутся трактаты,
Неистовствуют киноаппараты,
За хвост комету ухватить спеша.
Напрасный труд! Пора бы знать давно:
Один Иванушка за хвост жар-птицы
Сумел в народной сказке ухватиться.
А вам с ним не тягаться все равно.

   Загадочная русская душа...
Сложна, как смена красок при рассветах.
Усилья институтов и разведок
Ее понять — не стоят ни гроша.
Где воедино запад и восток
И где их разделенье и слиянье?
Где северное сходится сиянье
И солнечный энергии исток?

   Загадочная русская душа...
Коль вы друзья, скажу вам по секрету:
Вся тайна в том, что тайны вовсе нету,
Открытостью она и хороша.

Тот, кто возвел неискренность и ложь
В ранг добродетелей, понять бессилен,
Что прямота всегда мудрей извилин.
Где нет замков — ключей не подберешь.
И для блуждающих во мгле закатной,
Опавших листьев золотом шурша,
Пусть навсегда останется загадкой
Рассвет в апреле —
Русская душа!

* * *
Иносказаний от меня не ждите!
Я вижу в них лишь разновидность лжи.
Что думаешь о людях и событьях,
С предельной откровенностью скажи.
Я знаю силу выстраданной правды
И мысли обнаженной и прямой,
И мне противны хитрые тирады,
Рождённые  иронией самой.
Испытанный  и радостью и болью,
Искавший путь не по чужим следам,
Ни плакать, ни смеяться над собою
И сам не буду и другим не дам.

Колючие

Всегда в порядке, добрые,
Приятные, удобные,
Они со всеми ладят
И жизнь вдоль шерстки гладят.
Их заповедь — смирение,
Их речи — повторение.
Сияние улыбок,
Признание ошибок...
А я люблю неистовых,
Непримиримых, искренних,
Упрямых, невезучих,
Из племени колючих.
Их мучают сомнения
И собственные мнения,
Но сердце их в ответе
За все, что есть на свете.
Не берегут колючие
Свое благополучие,
И сами лезут в схватку,
И режут правду-матку.
А если ошибаются,
Больнее ушибаются,
Чем тот, кто был корыстен
В опроверженье истин.
Не у природы ль учатся
Они своей колючести?
Ведь там, где нежность скрыта,
Есть из шипов защита.

* * *
Люди добрые! Что нам делать
С нашей вечною добротою?
Мы наивны и мягкосерды,
Откровенны и простодушны.
А мерзавцы и негодяи
Видят в этом лишь нашу слабость.
Верно: если душа открыта,
То в нее очень просто плюнуть.
Неужели так будет вечно?
Неужели светлому миру
Не избавиться от негодяйства?
Люди добрые! Что нам делать?
Я вас к подлости не призываю,
Но зову на помощь суровость:
Доброта — лишь только для добрых,
Чистота — лишь только для чистых,
Прямота — для прямых и честных.
А для подлых — ненависть наша:
Надо их же собственной грязью
Беспощадно забить им глотки.

Нам хорошо живётся на земле

Нам хорошо живется на земле,
Мы спор ведем в уюте и тепле.

С веселой и надменной высоты
Двадцатилетья своего,—
Когда все ясно,
Беспрекословно изрекаешь ты,
Что много жертв принесено напрасно.
Вот, например:
Зачем профессора
В трагическом народном ополченье,
Нестройно и смешно крича «ура»,
В атаку шли, забыв свое значенье?

Как мотылек, раздавлено пенсне,
И первый снег не тает на ресницах.
Об осени не помнят по весне,
И тот октябрь уже не многим снится.

Истерзаны осколками леса,
И от полка бойцов осталась горстка.
Они держались только два часа,
На рваном рубеже Солнечногорска.
Лишь два часа!..
...За этот краткий срок
Успели в том пылающем районе
Собрать младенцев, чтобы на восток
Отправить под бомбежкой в эшелоне.
Насколько помню, ты был в их числе.
...Нам хорошо живется на земле!

Напоминаю

Поэт обязан напоминать,
Не по секрету — через печать.
Напоминаю молчащим врозь,
Надувшим губы, глядящим вкось,

Что я их помню — пять лет назад,
Ладонь в ладони, глаза в глаза.
Напоминаю — не без причин,
Тому, кто нынче — высокий чин,

Что путь нелегкий он начинал
С пренебреженья ко всем чинам.
Напоминаю клеветникам
Закон, известный по всем векам,

Что с опозданьем большим, но все ж
В мученьях адских сдыхает ложь.
Напоминаю друзьям своим,
Равно — и старшим и молодым,

Что возраст — это условный счет,
Не поддавайся — не подсечет.
Напоминаю...
И вас прошу
Напоминать мне - пока дышу.

* * *
Одному поколенью на плечи -
Не слишком ли много?
Испытаний и противоречий
Не слишком ли много?

Я родился в войну мировую,
Зналось детство с гражданской войною,
И прошел полосу моровую,
И макуха
Знакома со мною,
И разруха
Знакома со мною.
Старый мир напоследок калечил,
Но убить нас не смог он.
Одному поколенью на плечи -
Не слишком ли много?

А считалось, что только одною
Мировою войною
Вся судьба одного поколенья
Ограничена строго.
Сколько дней я сгорал
В окруженьи,
Сколько лет я бежал
В наступленье -
Не слишком ли много?

Так дымились Освенцима печи,
Что черны все тропинки до бога.
Одному поколенью на плечи -
Не слишком ли много?

Путешественнику полагалось
Два - от силы - кочевья,
Борзый конь, и натянутый парус,
И восторг возвращенья.
Нам - транзитные аэродромы,
Вновь и снова дорога.
И разлук и моторного грома
Не слишком ли много?

Одиссею - одна Одиссея...
Нам же этого мало.
Раз в столетие землетрясенье
На планете бывало.
Трижды видел, как горы качались,
Дважды был я в цунами.
(А ведь жизнь -
Только в самом начале,
Говоря между нами.)

Это б в прежнее время хватило
Биографий на десять.
Если вихрем тебя закрутило,
На покой не надейся.
Только мы не песчинками были
В этом вихре,
А ветром,
Не легендою были,
А былью,
И не тьмою,
А светом.
Равнодушные с мнимым участьем
Соболезнуют, щурясь убого.
Только думают сами -
Поменяться бы с нами местами.
Одному поколению счастья
Не слишком ли много?
А они-то ведь, кажется, правы!
И меняться местами,
Нашей выстраданной славой
Ни за что
        и ни с кем
                мы не станем!

Ответ на анкету

Что мне нужно для счастья? Признаться,
                         подобных анкет
Раньше я не встречал в пестроте
                комсомольских газет.
И поскольку я возраст читательский ваш
                                перерос,
Отвечаю робея на этот задорный вопрос.
Что мне нужно для счастья? Во-первых,
                        мне нужен покой,
Но не тихая гавань! Мне нужен покой
                            вот такой:
Чтобы всем киприотам спокойно
                    и вольно жилось,
Чтобы знамя Патриса Лумумбы над Конго
                            взвилось,
Чтоб выгнал захватчиков гневный
                    и мудрый Вьетнам,
Чтобы в море Карибском не шастала смерть
                              по волнам.
Что мне нужно для счастья? Тревога нужна -
                                во-вторых.
Да такая, чтоб вовсе минут не осталось
                                пустых.
Надо столько построить, придумать
                        и изобрести.
Жизнь еще коротка, но уже беспредельны
                                    пути.
Неуемную жадность - как высшую щедрость
                                    прими:
Много нужно иметь, чтоб делиться
                    со всеми людьми.
Что мне нужно для счастья? Мне -
            в-третьих - суровость нужна,
Чтобы гад не прополз в отвоеванные
                                времена,
Чтоб горел клеветник - чтобы жарился он
                                не в аду,
А вот здесь, на земле, непременно у всех
                                   на виду.
Пусть  для сволочи  всякой не хватит
                            моей доброты.
Человек только тот, чьи глаза на поверке
                                    чисты.
Что мне нужно для счастья? В-четвертых,-
                             любви глубина.
Не  в-четвертых - во-первых! Большая любовь
                                 мне нужна!
Просто доброе слово... Улыбка...
                        Уверенность в том,
Что, кочуя по свету, прописан я в сердце
                                    одном.

* * *
Я верил в детстве искренне и твердо,
Что мир не существует без меня.
Лишь отвернусь — и очертанье стерто,
Сомкну ресницы — вот и нету дня.
Глаза открою — мир возникнет снова
В цветах и красках.
И всесильно слово.
Но отрочество разом оглушило
Фантазию.
Я начал понимать,
Что все и без меня и есть и было,
Уйдет и без меня придет опять.
А все же не исчезло ощущенье,
Что я устроен чуточку не так,
Как все,
И не могу попасть в крушенье,
Меня минует пуля и сыпняк,
Любимая до гроба не разлюбит,
И мама вечно жить на свете будет...
Со мной считаться не желает время
И обходить не хочет стороной.
То, что могло произойти со всеми,
Безжалостно случается со мной:
Вагоны под откос.
Осколок в темя.
И ни одной поблажки... Ни одной!

А какие песни Евгения Долматовского вы любите?

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Related Posts Plugin for WordPress, Blogger...