Савва Мамонтов и Абрамцевский кружок

Михаил Врубель. Портрет Саввы Мамонтова, 1897

Про Савву Мамонтова сказано много, в том числе в нашем блоге. И как про человека, и как про мецената. Так что сегодня в честь 185-летия со дня рождения Саввы Великолепного мы поговорим об абрамцевском кружке художников, который сложился вокруг мецената в его усадьбе.

Савва с супругой приняли решение купить усадьбу у потомков Аксакова в 1870 году. Уже через три года главный дом обзавелся пристройками по проекту Мамонтовых – студией-мастерской, где Савва Иванович занимался лепкой, и где его супруга открыла столярно-резчицкий класс.

А в 1872 находясь в Италии Савва Мамонтов познакомился с рядом деятелей русского искусства, включая Василия Поленова – так зародилась идея создания «абрамцевского художественного кружка».

«Кружок» не стал объединением художников в полном смысле этого слова, но стал своеобразной арт-резиденцией, куда многие деятели искусства и культуры приезжали временно, чтобы жить и творить.

Как говорил художник Михаил Нестеров, в усадьбе «формировался новый тип ренессансного человека», и действительно, гости Абрамцево участвуя в семейных постановках Мамонтова открывали в себе дар кто певца, кто – театрального художника, кто – артиста, кто – режиссера.

У абрамцевского кружка не было устава и строгой программы – его участников объединяла скорее общая вера в то, что искусство не должно быть оторвано от жизни. Художники кружка были свободны заниматься тем, что для них было близко, в условиях максимально удобных для этих занятий.

Илья Репин. Эскиз для картины «Не ждали», 1883

Так, Илья Репин, будучи в Абрамцево, прежде всего работал как живописец. Здесь он писал эскизы и собирал материал для своих больших картин – в частности, для «Крестного хода в Курской губернии», «Запорожцев», и «Не ждали».

Валентин Серов. Девочка с персиками, 1887

Серов написал там знаменитую «Девочку с персиками» – портрет Веры Мамонтовой. Но важен не столько сам результат: все художники здесь жили буквально внутри той среды, которую изображали. Жизнь семьи, природа, разговоры, дети, музыка становились частью художественного опыта каждого из членов кружка.

Церковь Спаса Нерукотворного в Абрамцево, построенная по эскизу Васнецова Павлом Самариным, 1881-1882

Виктор Васнецов оказался одним из главных людей в создании того самого «русского» художественного мира Абрамцева. Он работал не только над живописью, но и над архитектурой усадьбы, театральными декорациями и костюмами. По его проекту была построена церковь Спаса Нерукотворного, а для домашней постановки «Снегурочки» он создал декорации и костюмы.

Скамья по проекту Елены Поленовой, кон. XIX в

Василий Поленов, будучи в Абрамцево, тоже постоянно выходил за границы станковой живописи: занимался театром, создавал декорации, участвовал в архитектурных и прикладных проектах. А его сестра Елена стала одной из ключевых фигур в возрождении народного декоративного искусства. Вместе с Елизаветой Мамонтовой она участвовала в организации художественно-столярной мастерской, где мебель и предметы быта создавались по мотивам русского народного искусства.

Михаил Врубель, изразцы для печи в Абрамцево

А Михаил Врубель, к примеру, – человек, для которого границ между «высоким искусством» и декоративностью вообще почти не существовало. В Абрамцевской керамической мастерской он создавал изразцы, сосуды, скульптуру, печи и камины.

Но один из важнейших вкладов абрамцевский кружок внес в становление театральной декорации. В Абрамцеве устраивали домашние спектакли. Одной из самых известных постановок стала «Снегурочка»: сначала она существовала как домашний спектакль, а затем была перенесена на профессиональную сцену.

Из этой домашней игры постепенно выросла Русская частная опера Саввы Мамонтова. Художники Абрамцева получили уже профессиональную сцену, а их поиски русского национального стиля вышли далеко за пределы усадьбы. В мамонтовской опере работали многие вышеназванные художники, а среди артистов особенно ярко раскрылся Федор Шаляпин.

Центральной идеей кружка была концепция «красота пользы и польза красоты», подразумевающая тесное взаимодействие искусства с повседневной жизнью. Этот синтез искусств, зародившийся в Абрамцеве, очень близок логике модерна, согласно которой искусство становится частью окружающей человека среды.

Эдвард Берн-Джонс. Витражное окно в Красном доме Уильяма Морриса

В этом же синтезе можно увидеть и параллель между деятельностью абрамцевского кружка и, к примеру, объединения «Искусства и ремесла», созданного лидером «второй волны» прерафаэлитов английским художником и теоретиком искусства Уильямом Моррисом.

И абрамцевский кружок и сторонники Морриса думают о том, как вернуть искусству место в повседневной жизни после того, как из-за промышленной революции высокое искусство оказалось отделено от ремесла, а производство – от самого человека, который вещь создает.

В итоге и там, и там прослеживается мысль, что художник вновь должен стать в каком-то смысле ремесленником, и в Абрамцеве это было реализовано в полной мере: так Васнецов занимается архитектурой и театральным оформлением, Василий Поленов – театром, Елена Поленова – орнаментом, мебелью, иллюстрацией, народным ремеслом, Врубель – керамикой.

Однако, жизнь и творчество в атмосфере абрамцевского кружка имели существенный минус: все это существовало благодаря конкретному человеку – Савве Мамонтову, его деньгам, энергии и способности создавать вокруг себя эту среду. Иными словами, мечта об общем, почти коллективном искусстве держалась на ресурсах одного очень богатого мецената.

Баня-теремок в Абрамцево

Отсюда возникает парадокс Абрамцева: художники кружка желали вернуть искусство в жизнь и приблизить его к народному ремеслу, но делали это внутри частной усадьбы крупного предпринимателя.

Они собирали народные вещи, изучали крестьянскую культуру, пытались возродить ремесла – но именно художники и образованная городская публика превращали это наследие в новый художественный язык.

И это очень интересное противоречие. С одной стороны, художники хотели преодолеть разделение между искусством и жизнью, но для этого сначала создали особую искусственно организованную среду, где такое единство и стало возможным.

Однако, Абрамцево, как уже говорилось в начале, все же было первой попыткой в создании арт-резиденции. Мамонтов не просто собрал вокруг себя художников, он попробовал создать среду, в которой искусство становилось способом жить.

В итоге Абрамцево стало пространством, где выигрывали все.

Мамонтов дал художникам то, чего так часто не хватает искусству, – среду для эксперимента, свободу и возможность не выбирать между живописью, театром, архитектурой и ремеслом.

А художники дали Мамонтову гораздо больше, чем произведения искусства. Они воплотили его мечту о том, что искусство может быть не отдельной сферой, а способом организации самой жизни.

Репин, Серов, Васнецов, Врубель, Коровин, Поленовы и другие – каждый пришел в Абрамцево со своим художественным стилем, но пройдя школу совместной работы и творчества, стал немного другим, приобрел новые знания и навыки. И, может быть, именно в этом главное наследие Абрамцевского кружка: он расширил само понятие художника.

Художник здесь – не только тот, кто создает картину. Это человек, который способен формировать целую художественную среду. А Мамонтов, в свою очередь, оказался не просто меценатом, он стал тем человеком, который создал условия, способные изменить представление о том, чем вообще может быть искусство.

 

Использованные источники:

1. Пахомов, Н.П. Абрамцево / Н. П. Пахомов. – Москва : Московский рабочий, 1969. – 253 с.

2. Савва Мамонтов : книга-альбом / автор-составитель Е. Арензон. – Москва : Русская книга, 1995. – 238 с.

3. https://design.hse.ru/news/3674?ysclid=muw9rs1rum305167837

4. https://magisteria.ru/russian-questions/abramtsevo-polenovo

 

Ольга Сустретова