25 стихотворений о весне Льва Озерова

  

18 марта 1996 года, 30 лет назад, умер Лев Озеров (1914—1996), поэт, литературовед, переводчик. У него есть стихотворение «Я не хотел бы умереть весной...». Но среди его лирических стихотворений о природе и временах года больше всего стихов именно о весне...

 

* * *

Я не хотел бы умереть весной,

Когда сирень цветёт неудержимо,

Когда в бездонном небе надо мной

Седые льдинки проплывают мимо.

 

Не нравится мне летом умирать,

Когда кипит листва, и рдеют розы,

И зеленью горит речная гладь,

И мимо щёк, звеня, снуют стрекозы.

 

Легко ль уйти по осени, когда

Плоды с деревьев тянутся к нам в руки?

Ещё тепло, хотя прошла страда,

И некогда мне думать о разлуке.

 

Уйти зимой? Что может быть грустней?

Да это было бы и впрямь жестоко:

Родных заставить мёрзнуть и друзей,

К тому же до весны так недалёко…

 

Перед началом работы

Я посреди двора

Стою в начале дня.

Весенняя пора

Торопит и меня.

 

Зовет меня к себе

Верстак — рабочий стол.

А я ищу в ходьбе

Свой ритм — вот он пришел.

 

Вот я его схватил —

Служи не только мне!

В избытке вешних сил

Скажи об этом дне.

 

Забот и дел — гора.

Стою я в час весны

Не посреди двора,

А посреди страны.

 

* * *

Мартовские тени на снегу…

Просто наглядеться не могу.

 

В рыхлые снега, в сиянье дня,

Голубая врезана лыжня.

 

Я догадкой проскользну по ней

К мартовскому солнцу юных дней,

 

К мартовской теплыни давних лет,

Лет, которых затерялся след.

 

Вот и оторваться не могу

От теней, дрожащих на снегу.

 

* * *

О, этот черный мартовский ручей, —

Скорее трещина, скорее щель.

Он предвкушенье черноты грачей,

Из-под снегов открывшихся земель.

 

Как обнадеживает этот цвет!

Иссиня-черный, мгла, сквозь эту тьму

Пробьется свет, — наметился просвет,

Что недоступен глазу и уму,

 

Но сердце чует: в темной глубине

Лежащих льдов рождается весна,

И те же льды ломаются во мне,

И закипает жизнь на самом дне,

 

И черный тот ручей бурлит со дна,

И в каждом дне, и в каждом новом дне

Я чувствую весну — вблизи она.

 

* * *

Ветров колючих столкновенье.

Теплынь. И снова холодней.

Последнее ожесточенье

Зимы в канун весенних дней.

 

Противоборство тьмы и света.

Прилёт скворцов. Вороний грай.

Уже земля была согрета,

И снова — шубу подавай.

 

Размокли чёрные, кривые

Дороги — по календарю.

Я каждою весной впервые,

Как в юности, на жизнь смотрю.

 

Страницы мудрости листаю,

И всё отрадней каждый год

Встречать в лазури птичью стаю,

Её весенний перелёт.

 

* * *

Прошел ледоход, и стали видней

Желтые воды весенних дней.

Вербы опять распушили свое

Изжелта-дымчатое зверье.

Дышит земля, что с таким трудом

Освободилась. Но все это днем.

 

А ночью нет ни забвенья, ни сна.

В душу мою рвется весна,

И вся моя жизнь от земли до звезд

Полночным виденьем встает во весь рост.

Во мгле ощутимей до боли моя

Тревожная зыбкая ткань бытия.

 

* * *

Неверный, лёгкий и непрочный

Последний снег, последний лёд,

В трубе — ночами — водосточной

Какой-то соловей поёт,

В его продолговатом горле

Зима беседует с весной,

Как невзначай в кузнечном горне

Гудящий пламень с тишиной.

 

* * *

Есть с малолетства вкус к весне.

Не в полуяви-полусне,

Весну мы рано разглядели

В витках неистовой метели.

 

Когда был по колено снег —

Ручьев мы услыхали бег.

В скопленье льдов мы угадали

Весны разбуженные дали.

 

И это не каприз, не прыть —

Предвидеть или предвкусить

Ненаступившее мгновенье.

Нам всем даровано прозренье —

Среди ледовой голизны

Почуять пиршество весны.

 

* * *

Я жду мгновения, когда

Зима уйдёт, по всем приметам —

Садовых веток нагота

Наполнится весенним светом.

 

До появления травы

Дымок взовьётся над равниной —

Смесь белизны и синевы

И алой грудки снегириной.

 

И залепечет голый прут,

Как будто флейта на рассвете.

Снега как птицы запоют

И как ликующие дети.

 

* * *

Высокая вода, казалось, дышит;

Побольше б воздуха в себя вобрать.

Она прислушивается и слышит,

Как своего ребёнка слышит мать.

Весна близка, хотя в природе серость,

Вода округла, высока, желта.

Она легко с тяжёлым небом спелась,

О чём вдали размытая черта

Свидетельствует неопровержимо.

Всё так естественно слилось в одно —

И эти волны, эти клочья дыма,

И солнца маслянистое пятно.

 

* * *

Я вижу утром из окна:

Вокруг светло, скажи на милость! —

Снега сошли, земля черна, —

Как за ночь всё переменилось!

 

Старуха, выйдя на припёк,

Зимы разматывает пряжу,

И вот пуховый тот платок

Прощальными перстами глажу.

 

Ещё намёк, догадка, блик, —

И не цветенье, только дымка,

Но чувствуешь — в природе сдвиг,

Весна — покуда невидимка,

 

Но дай денёк, а может, два,

Не больше трёх деньков, и с ходу

Из почек выбрызнет листва

И солнце выйдет на свободу.

 

* * *

Как пронзительно-чисто звучит предвесенняя нота,

Журавлиного клина свистящая нота полёта.

Встречный голос земли — ноздреватой, разбуженной, жадной —

Обнадёженно-гордо звучит в синеве неоглядной.

Как спокойно-застенчиво небо нисходит на землю!

Как земля прорывается к небу! Таким я приемлю

Двуединство земли и небес. А вверху надо мною

Журавлиные трубы сливаются с rолубизною.

Я слежу за медлительной линией — с юга на север полёта.

Как пронзительно-чисто звучит предвесенняя нота.

 

* * *

В день весенней полноты

Медленно издалека

По небу плывут плоты,

А по Волге облака.

 

Неба голубы поля,

А на Волге птичья рать.

Где тут небо, где земля —

Сгоряча не разобрать.

 

День летит, поёт, звенит,

И догнать его нельзя.

Где-то на земле зенит,

Где-то в синеве стезя.

 

* * *

Какие-то гектопаскали

С бюро погоды во главе

Весну в ворота не пускали.

Как ждали мы её в Москве!

 

На дальних подступах к столице

Задержана была она.

Уже готов и домик птице,

И войлок вынут из окна.

 

Но межсезонною неделей

Скорей в хулу, чем в похвалу

Не то зима бредёт с похмелья,

Не то весна идёт к столу.

 

* * *

Ещё весна в намёке, вдалеке,

Ещё нет зелени — дымок цветенья.

Светлы кануны. Дрёмою и ленью

Богат лесок, сбегающий к реке.

 

Ещё весна в намёке, не весна —

Виденье близкого её прихода.

К чему-то важному готовится природа,

Ей суть приготовленья не ясна,

о чём нисколько не печалится она.

 

* * *

Среди прочих такая в народе примета:

По холодной весне градобойное лето.

 

Белой дробью прибьет шелковистые травы,

Шелковистые травы у речной переправы.

 

По березовым листьям ударит жестоко,

И начнется такая в природе морока

 

И начнутся такие часы непокоя,

Что сейчас уже загодя сильной рукою

 

Отвести это хочется, — не допускать бы

Утешенья: пускай заживет, мол, до свадьбы»...

 

Зеленя — изумруд, но в народе примета:

По холодной весне — градобойное лето.

 

* * *

Я двигался с юга вместе с весной.

Три раза цвела сирень для меня

И, подожженная голубизной,

Сама была повтореньем огня.

 

В конце апреля я видел в Крыму:

Сиренью была одета гора,

Склоны — в светло-зеленом дыму,

Море — в кипении серебра.

 

Потом над Волгою в голубизне,

Через заборы перевалив,

Тяжелые гроздья тянулись ко мне —

Синий оттенок, багряный отлив.

 

И, наконец, латышская тишь:

Даже в знойный полдень свежа

Сирень, за которой сердцем летишь, —

Дымная, влажная, в два этажа.

 

Весне хотелось меня догнать:

Ее на север, на север влекло.

Время, казалось, ринулось вспять,

Трижды вернулось и все же — ушло…

 

* * *

Ландыши пахнут снегом,

Небом апреля — мая,

Влажным лесным ночлегом,

Когда тишина немая,

 

А в ней только звон капели,

Весеннего дня начало,

И прожитые апрели,

И май, которых мало.

 

У ландыша облик снега,

А может, — какая шалость! —

Градина, прыгнув с неба,

На стебельке задержалась.

 

* * *

Эту майскую ночь пропустить было б очень обидно,

Просто стыдно такую чудесную ночь проморгать

И не знать, что в глубокой тиши этой ночи, как видно,

Происходит зачатье. Вселенная наша, как мать.

 

Надо так понимать, что весна — это месяц рожденья.

Месяц встреч, забывающий пору осенних разлук.

Каждый звук в эту ночь осторожен до самозабвенья.

Ждет мгновенье, а там не один он звучит, а сам-друг.

 

И смыкается круг: человек и песчинки, и звезды,

И сверкающий воздух, и как этот миг ни пророчь, —

Будет жизнь, будет свет, и легенды, и теплые гнезда…

Как цепочка вселенной светла в эту майскую ночь!

 

* * *

Была такая буйная сирень,

Такие кулаки она вздымала,

И так пожухла на четвёртый день,

И так на пятый осыпалась вяло,

Так было много, так осталось мало,

Что даже тень исчезла, даже тень.

 

* * *

Люблю я сиреневый цвет,

И складки, и отблески света

На бархате ближних планет.

На травах цветущего лета.

 

Как будто приходит одна

Волна за другою волною,

Как будто восходит весна

Над синею ширью речною

 

И свет набегает на тень,

И снова обещано лето,

И вновь закипает сирень

Какого-то гневного цвета.

 

* * *

Сирень задыхается. Небо набухло.

В утробе его разухабисто бухало.

Везде, как возмездье, гроза назревала,

И мир был подобен ущелью Дарьяла:

Навалы породы, и горы, и годы,

И в трещинах молний — загадка природы,

И груды сирени с веселою злостью

Вверху повторились, плывущие гроздья

Дымящихся туч загорались от молний.

И мир был начального часа безмолвней —

Ни слов, ни названий, ни определений,

Грозы бесновался разгневанный гений,

Сдвигая пространства, смещая понятья.

Ни благословенья ему, ни проклятья,

А — радость природы, разрядка и роздых —

На гроздьях сирени настоянный воздух.

 

* * *

Вишневый сад белеет в темноте.

Вишневый сад. А времена не те.

Вишневый сад. Забыли человека.

Стучит топор. Прошло всего полвека,

А век не тот. В надзвездной высоте

Летит земной детеныш по орбите.

Следите, как летит он! И — не спите!

Вишневый сад белеет в темноте.

 

После грозы

Я замечал: пройдет гроза

И все к лазури устремится:

Листва, ребячьи голоса,

Серебряные капли, птицы.

 

Земли весенней теплый дым

Уходит в небо голубое —

Оно сияет над тобою

Не моложавым — молодым.

 

А там — цветное коромысло.

Хотят все люди в этот миг

Перерасти себя самих, —

Без этого грозы не мыслю.

 

* * *

Когда в последних числах мая

Днепр покидает острова,

Со щебетом, еще слепая,

Вылупливается листва,

 

Когда картавая грачиха

Раскачивает провода,

Проходит дождь, свежо и тихо,

С Тарасовской бежит вода,

 

Когда все движется, все живо,

И синева — бескрайний звон, —

Тогда — в час вешнего разлива, —

Мне люб и тон, и полутон,

 

И по ветру летящий волос,

И эти гулкие мосты,

И шепоток, и громкий голос,

И вся вселенная, и ты.

 

* * *

В этом гуле, в этом непокое,

Шуме улиц, выкриках весны, —

Чтоб понять волнение людское,

Мне нужна минута тишины.

 

Ничего мистического в этом

Узком промежутке между дел.

Просто я любуюсь вешним светом,

Просто я на ветку поглядел.

 

Просто я вернулся на мгновенье

К утру жизни, в молодые сны.

Чтоб увидеть жизнь в ее движенье,

Мне нужна минута тишины.

Л. Озеров

Источник фото https://www.mos.ru/news/item/78733073/