1 марта отмечали День кошек. Кошек мы все
любим, в нашем блоге много постов, посвящённых котикам. Но стихи в них в
основном для детей. Сегодня хотелось бы познакомить читателей блога со стихами
«взрослыми», известных поэтов.
Легенда
Римские солдаты на посту
Видели, хотя и были пьяны, —
Приходила кошка ко кресту
И Христу зализывала раны.
Презирая воинскую власть
Псов, что на расправу шибко рьяны,
На Голгофу кошка поднялась
И Христу зализывала раны.
Кошка безбоязненно прошла
По голгофской праведной дорожке…
Потому, когда на сердце мгла,
Люди говорят: «Скребутся кошки…»
Первой проложила кошка след
Грешным Божьим чадам во спасенье…
А потом уже пришёл рассвет.
А за ним пришло и Воскресенье.
Е. Семичев
Кошка
В каждой кошке сидит неудавшийся лев.
И когда я её по-домашнему кличу ―
В это время, на задние лапы присев,
Лев в далекой саванне терзает добычу.
А у кошки в глазах желтоватый покой.
Что-то очень тягучее. Длинное-длинное.
Но погладь её в сумерки голой рукой ―
И ударит в тебя электричество львиное.
А когда она ловит, голодная, мышь,
Сколько раз в это время, наверное, думала,
Будто мышь ― это буйвол, упавший в камыш,
А сама она ― лев, убивающий буйвола.
И тогда она рвется вперёд, осмелев.
Закипают зрачки, отступает пощада.
В каждой кошке сидит неудавшийся лев.
Осторожнее с кошками!
Не дразните!
Не надо!
С. Островой
Кошки
Они приходят к нам, когда
У нас в глазах не видно боли.
Но боль пришла — их нету боле:
В кошачьем сердце нет стыда!
Смешно, не правда ли, поэт,
Их обучать домашней роли.
Они бегут от рабской доли:
В кошачьем сердце рабства нет!
Как ни мани, как ни зови,
Как ни балуй в уютной холе,
Единый миг — они на воле:
В кошачьем сердце нет любви!
М. Цветаева
Кошка
Кошка в крапиве за домом жила.
Дом обветшалый молчал, как могила.
Кошка в него по ночам приходила
И замирала напротив стола.
Стол обращен к образам — позабыли,
Стол как стоял, так остался. В углу
Каплями воск затвердел на полу —
Это горевшие свечи оплыли.
Помнишь? Лежит старичок-холостяк:
Кротко закрыты ресницы — и кротко
В черненький галстук воткнулась бородка.
Свечи пылают, дрожит нависающий мрак…
Темен теперь этот дом по ночам.
Кошка приходит и светит глазами.
Угол мерцает во тьме образами.
Ветер шумит по печам.
И. Бунин
Я и кот
Славный кот мой одноглазый,
Мы с тобой вдвоем.
Звезд вечерние алмазы
Блещут за окном.
Я вникаю в строфы Данте,
В тайны старины…
Звуки нежного анданте
За стеной слышны.
На диване, возле печки,
Ты мечтаешь, кот,
Щуришь глаз свой против свечки,
Разеваешь рот.
Иль ты видишь в грезах крыши,
Мир полночных крыш,
Вдоль стены идешь и свыше
На землю глядишь.
Светит месяц, звезды светят…
Подойдешь к трубе,
Позовешь ты, и ответят
Все друзья тебе.
Хорошо на крышах белых
Праздники справлять
И своих врагов несмелых
К бою призывать.
О свободе возле печки
Ты мечтаешь, кот,
Щуришь глаз свой против свечки,
Разеваешь рот.
Звуки нежного анданте
За стеной слышны.
Я вникаю в строфы Данте,
В тайны старины.
В. Брюсов
Про кота
Раньше всех проснулся кот,
Поднял рыжий хвост столбом,
Спинку выпятил горбом
И во весь кошачий рот
Как зевнет!
«Мур! умыться бы не грех…»
Вместо мыла — язычок,
Кот свернулся на бочок
И давай лизать свой мех!
Просто смех!
А умывшись, в кухню шмыг;
Скажет «здравствуйте» метле
И пошарит на столе:
Где вчерашний жирный сиг?
Съел бы вмиг!
Насмотрелся да во двор —
Зашипел на индюка,
Пролетел вдоль чердака
И, разрыв в помойке сор, —
На забор!..
В доме встали. Кот к окну:
«Мур! на ветке шесть ворон!»
Хвост забился, когти вон,
Смотрит кот наш в вышину —
На сосну.
Убежал, разинув рот…
Только к вечеру домой,
Весь в царапках, злой, хромой.
Долго точит когти кот
О комод…
Ночь. Кот тронет лапкой дверь,
Проберется в коридор
И сидит в углу, как вор.
Тише, мыши! здесь теперь
Страшный зверь!
Нет мышей… кот сел на стул
И зевает: «Где б прилечь?»
Тихо прыгнул он на печь,
Затянул «мурлы», вздохнул
И заснул.
Саша Чёрный
Имя
Как назвать котенка?
Тигром иль Мышонком?
Пупсом или Маем?
Или Дзинь Ли-дзянь?
Спрашивала кукол,
Говорят: «Не знаем»!
Спрашивала дядю,
Говорит: «Отстань»!
Целый день брожу я,
Целый день шепчу я:
Гришей или Мишей?
Криксой иль Жучком?
А ему всё шутки:
Слезет с писком с крыши
И бежит, как шарик,
К блюдцу с молоком.
Погоди, плутишка,
Развернём-ка книжку,
Что нам попадется,
Так и назовем…
Имя по капризу!
Третья строчка снизу —
Раз-два-три-четыре,
Что-то мы найдем?
Ха-ха-ха, коташка,
Рыжая мордашка,
Будешь называться
Ты По-но-ма-pем!
Саша Чёрный
Как кот сметану поел
Жили были мышки,
Серые пальтишки.
Жил был кот,
Бархатный живот.
Пошел кот к чулану
Покушать сметану, —
Да чулан на задвижке,
А в чулане — мышки…
Сидит кот перед дверцей,
Колотится сердце, —
Войти нельзя.
Вот запел кот,
Бархатный живот,
Тоненьким голосишкой —
Вроде мышки:
«Эй, вы, слышь,
Я тоже мышь,
Больно хочется мне есть,
Да под дверь не пролезть…
У вас там много в стакане,
Вымажьте лапки в сметане
Да высуньте под дверку
Скорей, глухие тетерки!
Я полижу,
Спасибо скажу».
Поверили мышки
Коту-плутишке.
Высунули лапки…
А кот — цап
Со всех лап…
Вытащил за лапки,
Сгрёб в охапку
Да в рот.
Саша Чёрный
Чуткая душа
Сизо-дымчатый кот,
Равнодушно-ленивый скот,
Толстая муфта с глазами русалки,
Чинно и валко
Обошел всех, знакомых ему до ногтей,
Обычных гостей...
соблюдая старинный обычай
Кошачьих приличий,
Обнюхал все каблуки,
Гетры, штаны и носки,
Потерся о все знакомые ноги...
И вдруг, свернувши с дороги,
Клубком по стене —
Спираль волнистых движений, —
Повернулся ко мне
И прыгнул ко мне на колени.
Я подумал в припадке амбиции:
конечно, по интуиции
Животное это
во мне узнало поэта...
Кот понял, что я одинок,
Как кит в океане,
Что я засел в уголок,
Скрестив усталые длани,
Потому что мне тяжко...
Кот нежно ткнулся в рубашку —
Хвост заходил, как лоза, —
И взглянул мне с тоскою в глаза...
«О, друг мой! — склонясь над котом,
Шепнул я, краснея, —
Прости, что в душе я
Тебя обругал равнодушным скотом...»
Но кот, повернувши свой стан,
вдруг мордой толкнулся в карман:
Там лежало полтавское сало в пакете.
Нет больше иллюзий на свете!
Саша Чёрный
Выпал снег
Небо весело синеет,
Снег блестит под ним искрясь.
На крыльце, где солнце греет,
Наша кошка улеглась.
Улеглась, глаза зажмурив,
Лапкой мордочку умыв,
Будто спит в клубок свернулась,
Притаилась и сопит.
А из гнездышка на ветке,
Там, где снег еще лежит,
Толстый птенчик на крылечко,
Со вниманием глядит.
Может, хочет к ней спуститься,
Ведь не знает он того,
Что птенцу не место с кошкой —
Сразу сцапает его!
Так лежат они в раздумьях,
Каждый мыслит о своем:
Ведь у кошки нету крыльев,
А у птенца на ветке дом.
Солнце радостно сияет,
Кошка шерстку намывает,
А над деревом с гнездом
Кружит птенчик с ветерком.
Саша Черный
Кошки
Однажды по дорожке
Я шел к себе домой.
Смотрю и вижу: кошки
Сидят ко мне спиной.
Я крикнул: — Эй, вы, кошки!
Пойдемте-ка со мной,
Пойдемте по дорожке,
Пойдемте-ка домой.
Скорей пойдемте, кошки,
А я вам на обед
Из лука и картошки
Устрою винегрет.
— Ах, нет! — сказали кошки. —
Останемся мы тут!
Уселись на дорожке
И дальше не идут.
Даниил Хармс
Кошки
Ал. Соколовскому
Уже на крыше за трубой,
Под благосклонною луною,
Они сбираются толпой,
Подняв хвосты свои трубою.
Где сладким пахнет молоком
И нежное белеет сало,
Свернувшись бархатным клубком,
Они в углу лежат устало.
И возбуждённые жарой,
Они пресыщенны едою,
Их не тревожит запах твой,
Благословенное жаркое.
Как сладок им вечерний жар
На кухне, где плита пылает,
И супа благовонный пар
Там благостно благоухает.
О чёрных лестниц тишина,
Чердак пропахнувший мышами,
Где из разбитого окна
Легко следить за голубями.
Когда ж над домом стынет тишь,
Волной вечернего угара,
Тогда скользя по краю крыш,
Влюбленные проходят пары.
Ведь ты, любовь для всех одна,
Ты всех страстей нежней и выше,
И благосклонная луна
Зовёт их на ночные крыши.
Э. Багрицкий
Переулок кота-рыболова
Там подошла, к стене почти, стена,
И нет у них ни двери, ни окна.
И между них, такой, что видно дно,
Бежит ручей — название одно.
Когда-то был он полон водных дел,
И умный кот на том ручье сидел.
И в поисках хозяину харчей
Кот лапу запускал свою в ручей,
Рассматривал, каков его улов,
На серый коготь рыбу наколов,
И если рыба шла как будто в брак,
То снова в воду лазал кот-батрак.
И говорили люди тех дворов:
«Вот это кот, прозваньем — рыболов».
И переулок отдали коту,
Как мастеру ловить начистоту.
Уединясь от громких злоб и зал,
Париж мне эту повесть рассказал.
Сейчас ручей такой, что видно дно,
Над ним дома — название одно.
И нет сентиментальности во мне,
Ни жалости к ручью или к стене.
Но так служивший человеку кот
Пускай героем в песню перейдет.
Из переулка, узкого, как дверь,
В страну родную я смотрю теперь.
Вам всем, собаки — сторожа границ,
Вам, лошади, что быстролетней птиц,
Олени тундр, глотатели снегов,
Верблюды закаспийских берегов —
Я не смеюсь и говорю не зря,
Спасибо вам от сердца говоря,
За дней труды, за скромность, простоту,
Уменье делать все начистоту.
Хочу, чтоб вас, зверей моей земли,
За вашу помощь люди берегли
И чтили б так за лучшие дела,
К которым ваша доблесть привела,
Вот так, как этот город мировой
Чтит батрака с кошачьей головой!
Н. Тихонов
Жители нашего дома
(Три стихотворения)
1
Их было четверо — лохматых.
Шерстинки тоньше паутин.
Три разноцветных, полосатых,
И чистый дымчатый один.
Сначала... Как морские свинки, —
Ушей не видно, шерсть одна —
Они барахтались в корзинке,
Борясь за место у соска.
Им день и ночь работой было:
Найти сосок, губами мять.
И кошка-мать про сон забыла,
Как всякая, любая мать.
Но стало тесно жить в корзинке:
Силёнка есть, а ходу нет.
Один храбрец другим на спинки
Залез и выглянул на свет.
И весь застыл, крутя усами,
Расширив радостно зрачки,
И над монгольскими глазами
Торчали белые пучки.
Наверно, думал он: — Дерзну! —
Собрал силёнки, сжался — ну! —
По прутьям быстро зацарапал
И с писком вывалился на пол.
На куцых ножках шарик тела
Ещё не в силах приподнять,
Пополз... Беспомощно глядела
На них неопытная мать,
Все, друг за дружкой, лезли на пол
И расползались по углам,
Уже на мух махали лапой,
Уже не доверяли нам...
2
Мила, кругла кошачья рожа,
Мягка, пышна хвоста краса.
Кошачий нрав! Он мне дороже
Холопской преданности пса.
В пещеру каменного века
Простая кошка среди дня,
Не побоявшись человека,
Пришла и села у огня.
Пришла и песенку запела
И даже ласки их терпела,
Всё позволяя до поры...
Её ли когти не остры?
И можно в том не сомневаться,
Что, преподав благой пример,
Учила кошка умываться
Неряху — жителя пещер.
И не она ль в часы привала
На безопасной вышине
Уроки грации давала
Его нечёсаной жене?
В зверинце матери-природы
Мы вместе прожили века.
Так подружились две породы;
Привычка, как любовь, крепка.
3
Котята собраны в дорогу,
Тепло закутаны в платки, —
Торчат носы, усов немного
И длинной шерсти завитки.
Вертелась кошка под ногами,
Тревожилась, котят звала.
Ушли. Она осталась с нами.
Всю до последнего угла
Квартиру тихо обошла.
Нигде не спрятаны! От стула
След вёл к дверям. К двери прошлась.
И под комод в последний раз,
Вся напружинясь, заглянула,
Мяуча тихо. Вот с размаху
На стол вскочила, свет темня.
Под лампой села на бумагу
И поглядела на меня
С такой тоской... Мне стыдно было...
Потом уснула. И забыла.
П. Шубин
Кот
В квадрате солнца, на полу,
Спит кот —
Любитель спать попозже,
А тень забора на пилу
Или на дальний лес похожа.
Таинственный домашний зверь,
Он дремлет, щурится урчаще,
Его глаза невольно сверь
С горящими в полночной чаще.
Хозяйки явный фаворит,
Кумир, тихоня полосатый,
В нем все о схватке говорит,
Погоней дышит и засадой.
Не зря в холодном взоре том
Зеленое мерцает пламя.
И вдруг хозяин входит в дом —
Морозный пар валит полами.
И разом вздрагивает кот.
Он смотрит пристально и жестко,
И, дыбясь, над горбом встает
Его ухоженная шерстка.
Что проку в выпаде пустом?
И, взят видений вереницей,
Спит, окружив себя хвостом,
Как государственной границей.
К. Ваншенкин
Кошка
Не протоптана стёжка,
В доме дух нежилой.
Полосатая кошка
Тут от жизни былой.
Неприветливо. Дико.
Даже печь холодна.
Одичала мурлыка,
Все одна да одна.
Артналёты.
Бомбёжка.
Вишни в едком дыму.
Но по-прежнему кошка
Обитает в дому.
И под грохот орудий
Ходит тенью немой,
Будто знает,
Что люди
Возвратятся домой.
С. Смирнов
Кот
На тюфячке, покрытом пылью,
Он припеваючи живет,
Любимец третьей эскадрильи —
Пушистый одноухий кот.
Землянка — тесное жилище,
Зато тепла землянка та...
Комэск в селе на пепелище
Нашел бездомного кота.
Бывает — полночь фронтовая,
Темно... По крыше дождь сечет...
И вдруг, тихонько напевая,
На стул комэска вспрыгнет кот.
Снаружи ветер глухо воет,
В окошке не видать ни зги...
А кот потрется головою
О фронтовые сапоги,
И просветлеет взгляд комэска,
Исчезнет складочка у рта.
Как полон золотого блеска
Давно забытый взгляд кота!
И кажется, не так уж сыро
И дождь в окно не так стучит.
Уютной песенкою мира
Кота мурлыканье звучит.
И словно не в консервной банке
Горит фитиль из волокна,
И мнится, что в пустой землянке
Вот-вот заговорит жена.
Д. Кедрин
Котенок
Котенок был некрасив и худ,
сумбурной пестрой раскраски.
Но в нашем семействе обрел уют,
избыток еды и ласки.
И хотя у котенка вместо хвоста
нечто вроде обрубка было,
котенок был —
сама доброта,
простодушный, веселый, милый…
Увы! Он казался мне так нелеп,
По-кроличьи куцый, прыткий…
Мне только что минуло восемь лет,
и я обожала открытки.
Я решила: кто-нибудь подберет,
другой хозяин найдется,
я в траву посадила
у чьих-то ворот
маленького уродца.
Он воспринял предательство как игру:
проводил доверчивым взглядом
и помчался восторженно по двору,
забавно брыкая задом.
Повторяю — он был некрасив и тощ,
его я жалела мало.
Но к ночи начал накрапывать дождь,
в небе загромыхало…
Я не хотела ни спать, ни есть —
мерещился мне котенок,
голодный, продрогший, промокший весь
среди дождливых потемок.
Никто из домашних не мог понять
причины горя такого…
Меня утешали отец и мать:
— Отыщем… возьмем другого… —
Другой был с большим пушистым хвостом,
образец красоты и силы.
Он был хорошим, добрым котом,
но я его не любила…
В. Тушнова
Кошка
У женщины кошка пропала,
как если пропало дитя.
С работы она приходя,
все смотрит налево, направо.
Подумаешь, кошка, делов-то!
В дому нелюдимая мгла.
Ждала, за подругу была.
Кому-нибудь скажешь — неловко.
Бывало, хозяйка болеет,
а кошка — у ней на груди.
Из лап кренделек впереди.
В ночи ее грудка белеет.
Хорошим была домочадцем.
И надо привыкнуть и жить.
Попробовать свет не тушить,
чтоб в темень не возвращаться.
Сейчас она двери запрет,
поставит у двери кошелку.
И, не раздеваясь, ревет —
как будто рыдает о кошке.
А. Вознесенский
Кот
Он был тощим, облезлым, рыжим,
Грязь помоек его покрывала.
Он скитался по ржавым крышам,
А ночами сидел в подвалах.
Он был старым и очень слабым,
А морозы порой жестоки.
У него замерзали лапы,
Точно так же, как стынут ноги.
Но его никогда не грели,
Не ласкали и не кормили.
Потому что его не жалели.
Потому что его не любили.
Потому что выпали зубы.
Потому что в ушах нарывы.
Почему некрасивых не любят.
Кто-то должен любить некрасивых.
И. Бродский
Самсон, домашний кот
Кот Самсон прописан в центре,
В переулке возле церкви,
И пока мы в классе пишем,
Он слоняется по крышам
Как звезда по небосводу,
А в ненастную погоду,
Отказавшись от прогулки,
На событья в переулке
Смотрит с миной безучастной
Из окна в квартире частной.
Вот он влез на подоконник...
По земле идет полковник.
У него в петлице пушка.
По стеклу летает мушка.
Размышляя о глаголе,
Дети бегают по школе.
Чересчур похож на гнома
Старичок из гастронома.
Тащит сетку, та полна.
Что там в сетке? Ветчина?
Непонятно, хоть убей!
В небе восемь голубей.
Вечер клен задел, снижаясь.
Кот мурлычет, погружаясь
В беспорядочные грезы.
Каждый глаз — как лист березы.
Обеспеченный ночлегом,
Он сочувствует коллегам:
Тот — водичку пьёт из Мойки,
Тот — поужинал в помойке,
Тот — вздремнул на полчаса,
Тот — спасается от пса,
Тот — совсем больной от стужи...
Многим, муррр, конечно, хуже...
Не могу им всем помочь,
Потому что скоро ночь,
Это мне не по плечу,
Потому что... Спать хочу...
Кран ворчит на кухне сонно:
«Есть ли совесть у Самсона?»
И. Бродский
Слон и Маруська
Маруська была — не считая ушей —
не кошка: краса круглолицая.
Слоны, как известно, боятся мышей,
и кошка при них — как милиция.
И вот у Маруськи звонит телефон
(а дело уж близится к полночи),
и в трубке хрипит перепуганный Слон:
— Здесь мышь... умоляю... о помощи... —
И, острые когти поглубже вобрав,
среди снегопада и мороси
Маруська к Госцирку несется стремглав
почти на космической скорости.
Вбегает и видит: швейцар весь дрожит,
слезами глаза его застятся,
а Слон на спине на арене лежит,
хватается хоботом за сердце.
Хрипит, задыхается: — Вот он... бандит...
хватай его, киска... ты смелая... —
Действительно, мышь на арене сидит,
но мышь эта вовсе не серая.
— Хватай его, киска... чего ты глядишь... —
От страха стал Слон цвета бурого.
— Да это же, граждане, белая мышь!
Она же сотрудница Дурова.
Ученая мышка! Палата ума!
Я месяц назад или около
была на ее представленье сама
и хлопала ей, а не слопала.
— Спасибо, — тут молвит в смущении Слон. —
Приятно от страха избавиться. —
К Маруське подходит, кладет ей поклон,
Маруська в ответ — улыбается.
— Что хочешь теперь ты приказывай мне! —
И вот, как владычица Индии,
вернулась Маруська домой на Слоне.
Соседки мои это видели.
Прошло много времени с этого дня,
я забыл бы о нем, вероятно,
но кошка Маруська живет у меня,
и в цирк нас пускают бесплатно.
И. Бродский
Кошка
1. На даче
С тех пор как поселились мы на даче,
Я стала больше презирать людей —
Их жалкие успехи и удачи,
Бессмысленность занятий и затей.
Нет, оправданий я не нахожу
Для истеричных возгласов хозяйки,
Что старый гриб нашла в конце лужайки,
Который я брезгливо обхожу.
Но трижды мне противен грубый гам,
Когда мужчины едут на охоту, —
Я непричастна к этому походу,
И козырей своих я им не дам.
Как, в сущности, бессилен человек:
Ему нужны и ружья, и собаки,
Но то, что ясно вижу я во мраке,
Им даже днем не различить вовек.
Какая пошлость в этом всем видна!
Как суматоха эта неразумна!
А я иду стыдливо и бесшумно,
И мне чужая помощь не нужна.
Моей охоты не увидит свет,
В ней грация сопутствует величью —
И трепетно томится тельце птичье
В таких зубах, которым равных нет.
Я только тем обижена судьбой,
Несправедливостью земного мира,
Что ростом не сравниться мне с тобой,
Далекая сестра моя, Багира!
О, ты поймешь любовь среди цветов,
Когда в ночи мой пламенный любовник,
Одним прыжком перемахнув шиповник
Идет ко мне, прекрасен и суров.
2. В городе
Я здесь, наверное, сошла б с ума,
Когда бы вскоре не родились дети,
И ради них, забыв про все на свете,
Теперь не узнаю себя сама.
Я вновь мурлычу, скромная на вид,
Я льщу хозяйке, вопреки природе;
И разум — тот, что раньше звал к свободе
Приспособляться в городе велит.
А. Гитович
Белый кот
Оделся, вышел на мороз
Январской ночью. Не спалось.
Посёлок дачный льдом оброс
И вместе с ним — земная ось.
И в снежном бархате, в шелку
Была такая красота!
И вдруг увидел на снегу
Чужого белого кота.
Не испугался кот ничуть,
Сидел, уйти не захотел,
Во все глаза на Млечный путь,
На звёзды пышные глядел.
Не отступил, не отбежал,
Как будто звёздный видел сон,
И человека приглашал
Смотреть на них, как смотрит он.
А. Кушнер
Чёрный кот
Заподозрив тишину в обмане,
Предрекая приближенье бед,
Чёрный кот на гребне старой бани
Выгнул настороженно хребет:
К нам с востока приближались тучи,
Застилая небо, словно дым.
И Голландцем двигалась Летучим
С запада одна навстречу им.
Шла неотвратимо ― метр за метром.
Контур её был свинцово жгуч.
Обнажалась, схваченная ветром
Суть грозы ― противоборство туч.
Воздух стал недвижным и тяжёлым.
Землю придавила полутьма.
Полыхнуло. И, грозя расколом,
В небе сшиблись дальние грома.
Потянуло замогильной знобью.
И довольный тем, как всё идёт,
Чёрный, сатанинские подобье,
В струях ливня растворился кот.
Т. Кузовлёва
Она умеет превращаться
Смотри!
Полосатая кошка
На тумбе сидит, как матрёшка!
Но спрыгнет — и ходит, как щука,
Рассердится — прямо гадюка!
Свернётся — покажется шапкой,
Растянется — выглядит тряпкой…
Похожа на всех понемножку.
А изредка — даже… на кошку!
Вероятно, труднее всего
Превратиться в себя самого.
Н. Матвеева
Кошка
Где кошка твоя, гуляющая
Сама по себе,
Молочный туман лакающая
В густом сентябре?
Где поступь ее леопардовая
И фосфор во мгле,
Где кошка твоя и где правда твоя
На этой земле?
Где кошка, никем не отловленная,
Где крыша и течь?
Где скоростью звука надломленная
Охрипшая речь?
Где осень твоя ясновидческая
И снов закрома?
Где кошка твоя фосфорическая
И где ты сама?
И. Лиснянская
Кошка
Она стелилась, как тигрица,
Тугим пружинила хвостом
И всё пыталась затаиться
На голой клумбе под кустом.
Прыжок налево, шаг направо...
Велась охота, шла игра.
А на ветру стучала рама
В пустом безмолвии двора.
Мерцала лунная дорожка
На глянце незамёрзших луж.
Глазами дьявольскими кошка
Сверкала сквозь ночную глушь.
Г. Попов
Два кота
Дачный разъехался дом.
Нас позабыли с котом, —
Он, несомненно, готов
Жить здесь и до холодов,
Лишь бы на месте всегда
Были еда и вода…
Ляжет на солнышке кот,
Преданно руку лизнёт.
Вижу я, как ты устал:
В том-то и дело, что стар.
Где они, грёзы любви —
Мурки — твои и мои?..
Греют на солнце бока
Немощных два старика.
Не за горами закат…
Знаешь ли, давний мой брат:
В шуме земной суеты,
Я, как и нынешний, ты,
То ли живу, то ли сплю…
Тоже мышей не ловлю.
Н. Коновской
Кот
Кот мой свернулся калачиком,
Глазки блеснули во тьме,
Это работают — датчики
Где-то в кошачьем уме.
Ушки стоят — как локаторы,
Слушают тайную тьму,
Все, что в его трансформаторе,
Он не отдаст никому!
В. Гафт
Кот
Из Мориса Карема
Кот открыл глаза, —
Солнце в них попалось.
Кот закрыл глаза, —
Солнце в них осталось.
Может, потому
Две блестящих точки
Вижу я сквозь тьму
Ночью в уголочке.
В. Берестов
Зимний котёнок
Котёнок мяукал в подвале:
Мол, вот я! Встречайте! Привет!
А вьюги ему напевали,
Что зря он явился на свет.
Но чем-то похожим на мыло,
При свете ознобной луны
Помойка его покормила,
Что мило с её стороны.
Ах, всё там невкусно и жёстко! —
Неважные вышли дела.
… Но дамочка с сердцем из воска
Котёнка домой принесла.
На эти поступки мы быстры,
Ведь там — самолюбье, на дне.
Он спал, а сугробные искры
Мерцали ему и во сне…
Н. Дмитриев
Квартал перед сносом
Здесь бродят псы, доверчивы и тощи,
К прохожим льнут — не отогнать никак!
Хозяева на новую жилплощадь
С собой не взяли кошек и собак.
Продуты ветром черные бараки.
Здесь по ночам, во тьму вперяя взгляд,
Оставленные кошки и собаки
Поодиночке в комнатах сидят:
Еще в углах живет знакомый запах,
Еще надежды дух не истребим,
И вздрагивают головы на лапах —
В коротких снах приходят люди к ним!
Настал сентябрь. В покинутом квартале
Над блеклою листвой кружится сор…
Вдруг резко тормоза заскрежетали
И мальчик с плачем бросился во двор.
И закричал у дома: «Борька! Борька!» —
Взъерошен, длинноног и длиннорук.
По лестнице взбежал и плакал горько,
И снова принимался звать!
И вдруг
Явился кот,
Облезлый, драный, грязный,
Сощурился на громкий зов, на свет,
Уже привыкнув к жизни несуразной,
Где дом — не дом, и человека нет.
И мальчик потащил его к машине,
Не чуя ног, не чувствуя земли,
И слезы счастья — самые большие! —
На шерсть кота бесстрастного текли…
А из такси родители смотрели,
Не говоря друг другу ничего,
И их сердца внезапно подобрели,
Постигнув сердце сына своего.
Они, наверно, чувствовали смутно,
Что мир вещей, отнявший столько сил,
Мир суетных забот сиюминутных
Их души постепенно исказил.
Но только… если глупый мальчик плачет,
Целуя в нос несчастного кота,
То это все в конечном счете значит,
Что в мире есть любовь и доброта!
И улыбалась женщина устало,
И муж смотрел растерянно в стекло
На жалкие строения квартала,
Где детство их давным-давно прошло…
О. Дмитриев
Коту Максу
Рыжий кот уснул, уткнувши нос,
Это, бабки говорят, к морозу...
А его хозяин пишет прозу,
Хоть иссяк на прозу нынче спрос.
Пишет он, хотя скребёт в уме,
Что дела в издательстве фиговы.
Просто в жизни ничего другого
Никогда он делать не умел.
Хорошо уснувшему коту —
Существу, чей мир одна квартира.
Сон, еда, прогулки до сортира —
Все его проблемы без потуг.
Он живёт в покое и тепле,
Не нужны лентяю кошки-дуры:
С помощью нехитрой процедуры
Он избавлен от таких проблем.
Впрочем, и хозяину кота
До проблем до этих мало дела —
Всё ему на свете надоело,
Потому как тлен и суета...
Есть, однако, средство от тоски,
От него душевней станет сразу.
...И хозяин, дописавши фразу,
Отодвинет в сторону листки.
Карандаш уронит он из рук
И откроет шкафчик застеклённый.
И, стаканом звякая стеснённо,
Поскорее дверь запрёт на крюк.
Тишина. Лишь вздрогнул в кресле кот.
Что его во сне насторожило?
...Ах как потекло тепло по жилам,
Как на сердце тихо и легко.
И зерно пушистое в душе —
Словно шарик от пушистой вербы.
Неплохая вещь венгерский вермут:
Два глотка — и ты захорошел.
Кот проснулся. От него уют
Истекает, как тепло от грелки...
— Что? Консервов хочешь? Ешь с тарелки...
Ох как жалко, что коты не пьют.
Мы б с тобой... А впрочем, не беда.
Посиди тут у меня под боком.
И тогда не очень одиноко
Будет мне... Постой же! Ты куда?
Ладно, ладно, выпущу. Поверь,
На тебя я вовсе не в обиде.
...Кто ещё там? Что «в каком ты виде»?
Шли бы вы... А ну, закройте дверь!
Тишина опять со всех сторон.
Пьёшь — и никакого нет эффекта.
Как досадно: в пистолет «Перфекта»
Влазит только газовый патрон.
А не то бы — поднести к виску...
...И бегу, бегу я по песку,
Волны плещут, солнца летний свет.
И всего-то мне двенадцать лет...
— Кто опять там? Не открою. Шиш!
Ну, оставьте же меня в покое!
Думаете, сдамся так легко я?..
А, да это ты пришёл, малыш!
Выспался? А мне в постель пора.
Досмотрю про лето, про босое...
Что? В кормёжке мало было соли?
Что ты лижешь щёки мне, дурак...
В. Крапивин
Чёрно-белая кошка
Чёрно-белая кошка
(Знает себе, что красавица!)
Смотрит, прищурясь немножко,
И всё ей вокруг не нравится.
Брезгливо она касается
Пола, травы, земли
(Как это люди, оказывается,
Плохо вокруг подмели!).
С вечера она рыщет
В зарослях лопуха.
В душе она старый хищник,
Древний, как облака.
Всю ночь у неё бессонница
(Влияет на кошку луна).
Всё кажется ей, что гонится
За диким оленем она.
А вокруг лопухи да картошка,
Кроты, воробьи, человек...
И возмущается кошка:
Как измельчал наш век!
Презрительно ранней ранью
Скребётся она домой
И долго спит под геранью
На коврике с красной каймой.
И снова ей снятся олени,
И рыбой кишащий брод,
И над тайгой, в отдаленье,
Рыжее солнце встаёт.
И она во сне тоже рыжая,
А вовсе не чёрно-белая,
Неразличимая, и неслышная,
И такая смелая-смелая!
В реке она ловит лосося
(Не трогая мелких рыбок),
И прыгает прямо на лося,
Впиваясь ему в загривок,
И, лязгая челюстью острой,
Начинает во сне пирушку...
А сама похожа на пёструю
Залатанную подушку.
Ю. Коринец
* * *
«Киса, киса...» — воркует старуха,
С теплой кринки откинув рушник.
Кот-красавец с разорванным ухом
На крыльце перед нею возник.
В боевых он прославился схватках,
Горд собой, но ему нелегко
Наблюдать равнодушно, как сладко
В миску струйкой бежит молоко!
Слабым солнышком старость пригрета,
Мир непорочен, и все-таки в нем
Непорочна идиллия эта,
Освященная жизни огнем.
День, отмеченный благом всевышним,
Дом, ушедший по крышу в цветы —
Все достанется жителям пришлым,
Укатает катком суеты.
Скоро к осени свет поубудет,
Скоро выпадет снег к Покрову,
И старуха о всех позабудет,
Только кот промяучит: «Ау...»
В. Голубев
* * *
Кот рыжий не встречался вам?
Вальяжный, важный, весь домашний,
невозмутимо и бесстрашно
идущий по своим делам?
Мы как-то шли с ним по листве
сентябрьского почти что лета.
Он одного с листвой был цвета
и излучал неяркий свет.
Четыре лапы, две ноги —
мы разошлись у магистрали.
Но разговаривать не стали,
хотя, наверное, могли.
Во всяком случае, он так
серьёзно глянул на прощанье:
мол, ты смотри — пообещай мне
машин беречься и собак.
Я, от тоски заледенев,
ответный взгляд послать решилась:
мол, ни собаки, ни машины
не могут быть страшней людей…
Надеюсь, взгляд ответный тот
его предупредил о многом.
Брожу по улицам с тревогой —
вам рыжий не встречался кот?..
М. Четверикова
Хозяин
Хозяин подворотен и углов,
Дремучий кот — вся шерсть на нём ершится, —
Он бьёт котов, домашних бьёт котов,
Не может с ними ни за что ужиться.
Они кричат на весь микрорайон,
Их крик, что боль, невыносим и жуток.
И только он спокоен, только он —
Гроза тепла и сытого уюта.
Когда же жажду мести утолит,
Своих врагов разгонит по квартирам,
Заплачет сам, бродяга и бандит,
В глухой ночи, где холодно и сыро,
Где ничего: ни сполохов, ни звёзд…
И, усомнившись в торжестве свободы,
Он побредёт, поджав тяжёлый хвост,
На свалку чьи-то доедать отходы.
И. Дроздов
Посмертный монолог кота Куни
Был мой взгляд, как фонарик такси.
Зеленел — подзови, пригласи —
Я послушно к тебе подскочу,
И прильну, и моторчик включу,
И тебя хоть на десять минут
Увезу в безоглядный уют.
Но любил я с тобой наряду
Всех, кто ласку давал и еду:
Вовсе не было резкой черты
Меж тобой и такими, как ты.
И дурного тут нет ничего,
Что не лично меня одного,
Но меня — и таких же, как я, —
Ты любила, хозяйка моя.
Потому-то, наверно, сейчас,
Хоть навек мой фонарик погас
И зарыли меня глубоко —
Я к тебе возвращаюсь легко.
Признаюсь тебе, как на духу:
В новых пятнах и в новом меху
Под осенним багровым кустом
Я виляю тигровым хвостом.
Н. Слепакова
Кот Агат
В старинном Оренбурге
Степенный генерал
В Рыбачьем переулке
С супругой проживал.
И безо всякой фальши,
Усат и полосат,
Был кот у генеральши
По прозвищу Агат.
Мадам его поила
Топлёным молоком,
Она его ценила,
Гордилась тем котом.
По насту из Европы
Кот в Азию ходил,
Изведал там все тропы,
Был многим кошкам мил.
Любви и страсти жаждал
Не из последних сил.
И всё-таки однажды
Изрядно загрустил.
Упаднически странно
Мяукал поутру.
Есть перестал сметану
И чёрную икру.
Выходит генеральша
С болезненным котом
И думает: «Что дальше?
Что будет с ним потом?»
Идёт по переулку
Печальная мадам,
Идёт не на прогулку,
А к зданью цирка. Там
Виднеются афиши,
На них изображён
Такой, как кот, тигрище,
С ним рядом Левтушён.
Мадам неустрашима,
Не до боязни ей:
С котом проходит мимо
Причудливых зверей.
На скатерти махровой
Лениво возлежал
Тигр четырёхметровый,
Зевал, как генерал.
С ним укротитель рядом,
Вниманьем обуян: ―
Мадам, я очень рад вам,
Садитесь на диван!
― Товарищ дрессировщик!
Со мной Агат ― мой кот ―
Страдает и не ропщет,
Не ест он и не пьёт!
― Что ж! ― молвит укротитель. ―
Кота оставьте здесь,
Дней через шесть зайдите,
Он станет пить и есть!
Как и договорились,
Прошел желанный срок:
Агат из клетки вылез
И с виду занемог,
Но ощутил свободу
И нравственно окреп.
Пьёт из водопровода,
Съедает черный хлеб!
― Товарищ укротитель!
Воспрял мой кот Агат!
Должна вас одарить я,
Не жалко мне затрат!
― Мадам, затрат не надо,
Признателен я вам,
Мне высшая награда ―
Аплодисменты дам!
Н. Глазков
Про котов
Кота заводят, чтобы кот
Был маяком во тьме невзгод —
Ты, например, забыл ключи,
Сын в школе двойку получил,
Прогнило у авто нутро,
Украли кошелек в метро,
А на работе вновь аврал,
Начальник матом наорал
И из-за кризиса в стране
Зарплату сократил вдвойне.
И ты пришел домой, а там
Припал больной душой к котам!!!
Кот нужен, чтобы вдохновлял
И биополем исцелял,
Мурлыкал громко под рукой,
Грел бок, гнал мышь, дарил покой,
Чтоб ты, кота погладив раз,
Лучился счастьем целый час!
На деле кот в ночи орет,
И будит, прыгнув на живот.
Прощайте, шторы и диван,
И тапки, если кот поган!
А если кот ваш волосат
То волосато все подряд!
Чуть отвернись — с тарелки гад
Всосет селедку и салат,
И будет маяться потом
Всенепременно животом.
Дешевый корм — на почках крест,
А дорогой корм кот не ест,
А если ест, опять вопрос:
То золотуха, то понос,
То ожиренье, то тошнит,
То блекнет шерсть, то хмурый вид.
Порой, для пущей лепоты,
В коте заводятся глисты,
И из лотка, как штурмотряд
С надеждой на тебя глядят!
Иль гость погладит дорогой
Кота немытою рукой,
И даже если кот привит —
Привет, лишай и энтерит!
Привет, леченья маета
Во все отверстия кота!
А кот свиреп, когтист, зубаст,
И хворь без боя не отдаст!
Когда приходит Новый Год
Кот валит ель и дождик жрет
И в лучшем случае потом
Им развевает под хвостом,
А если вам не повезет
Совсем испортит Новый Год!
(Ведь мало у кого мечта —
Долбить могилу для кота).
Все нитки, иглы и шнурки
Закрыты крепко на замки,
Но, как ни прячь их, все равно,
Коту найти их суждено!
На раскаленную плиту
Никак нельзя не влезть коту,
А то и прыгнуть прямо в суп,
О стул с разбегу выбить зуб,
С буфета рухнув, поломать
Конечность или вашу мать!
Короче. Если кот ваш вдруг
Здоров сегодня и упруг,
Не бил хрусталь, не драл пальто,
Сходил чем надо и в лоток,
Все остальное — суета!
Погладь кота.
ПОГЛАДЬ КОТА!!!
О. Громыко
* * *
Когда вас гложет интерес,
Каков живой котовий вес,
В кота ли корм и не пора ль
Диетный объявлять аврал,
А может быть, наоборот, —
Коту пихать питанье в рот,
Но кот не хочет на весы
Лезть даже ради колбасы,
И на безмене, паразит,
Ну ни в какую не висит:
Берем какой не жалко плед,
Кота пакуем, как рулет,
В ведерко на весах суем
И брутто с нетто узнаем!
Конечно, кот потом сердит
И непременно навредит,
Зато душа у вас чиста:
Вы точно взвесили кота!
О. Громыко
* * *
Один кот — это очень мало,
Два — получше, хоть мало их все же...
Три – почти близки к идеалу,
Но четыре милей и дороже.
Мы живем в нестабильном мире,
Где туманны прогнозы на завтра:
Град в Москве или смерч в Каире,
Или взрыв на АЭС внезапно,
Или зомби попрут вдруг маршем,
Отбирая мозги у прохожих,
Или злые пришельцы с Марса
Вдруг решат нас сожрать вместе с кожей;
Может, завтра зима наступит, —
Не декабрь, а от ядерной бомбы?!
Миллиард обратится в трупы,
Единицы уйдут в катакомбы.
И вот там-то, в метро тоннелях,
Иль в развалинах в снежной поземке,
Где тушенка жизни ценнее,
А за куртку дают две тушенки,
Все вы сдохнете быстро и жутко,
Вне зависимости от таланта.
У меня же есть мех на шубку
И шестнадцать кило провианта!
О. Громыко
* * *
Иногда тебе кажется,
Что все, ты совсем готов…
Оборачиваешься
— и глядишь в осуждающие глаза котов.
У котов не убран лоток и в поилке на дне воды,
В котов уже восемь часов не клали котовьей еды,
Котов не любили по всей длине от ушей до хвоста,
Коты не верят, что есть проблемы важнее проблем кота.
У кота девять жизней,
Но в сумме – то же столетие.
Плюс девять смертей,
Чтоб суметь заслужить бессмертие.
Получается не у всех...
Говорят, что коты по ночам гуляют в других мирах,
Где теплее, сытнее, неведомы зло, боль и страх;
Это чушь, ведь коты заполняют такие места, как вода,
И они бы уже нипочем не вернулись оттуда сюда.
Кот сидит у открытой двери.
«Я проверил,
Этот мир – лучший.
Ты, конечно, можешь меня не слушать,
Только знай:
Ты всегда уходишь из ада в ад и из рая в рай,
ПрОпасть можно
Перешагнуть лишь с края на край,
Но никак не на край с подножия».
Ты глядишь на кота
И покорно
Закрываешь дверь –
И идешь к буфету за банкой корма.
О. Громыко
* * *
Уходящая кошка с собой забирает кусок души,
Вырывая его из груди когтями, так больно — хоть не дыши.
Даже если всегда казалось, что он тебе ни к чему,
И отдал бы его с готовностью хоть кому,
Но лежат на полу игрушки, стоит пустая кровать,
И ты смотришь на них — и не можешь ни есть, ни спать,
Лишь слоняешься слепо по дому, сжигая день,
А в углах то и дело мелькает кошачья тень.
Мы построили уйму теорий о том, чтО там —
Про сансару, радугу, девять жизней кота,
Но сейчас, когда невыносимо саднит в груди —
Может, кот вообще-то за этим и приходил?
Прорастая омелой в душу, напоминать:
Если ты потерял, значит, было, чего терять...
Эта рана, конечно, потом зарастет корой,
Или так и останется жгучей пустой дырой,
Или шрамом, всегда саднящим к новой беде:
Все ли сделал, что смог, ничего ли не проглядел...
...И стараясь не думать о том, чем придется опять платить,
Ты ласкаешь другого кота, чтобы он не спешил уходить...
О. Громыко
* * *
Восемь лет назад я купила коту кота,
Чтобы он не скучал, если я весь день занята,
Чтобы было ему с кем свиться в цветной клубок,
Поиграть, подраться и вылизать нежно бок.
Восемь лет пролетели как день, и вот
Ко мне снова приходит мой рыжий кот
Мама, говорит он растерянно, все не так,
Ты случайно не видела моего кота?
Серый кот ушел в ноябрьский ветродуй
И теперь прорастает травой и корнями туй,
Я не знаю, что мне сказать оставшемуся коту,
Мы сидим, обнявшись, и плачем с ним в пустоту...
О. Громыко
Кошка
...Кошка лапкой когтистой
Перепутала смело
Нитку сумрачно-мглистую
С ниткой солнечно-белой.
Сталь о сталь искры бросила
В мраке бранного ада
И сплелись в мост над пропастью
Два столкнувшихся взгляда.
«Что ж ты сделала, киска?
Брысь отсюда, неряха!»
И распутала нитки
Вниз взглянувшая пряха...
Конь рванулся, пришпоренный;
Меч стряхнул капли вязкие
И закаркали вОроны
Над несбывшейся сказкою.
...и истаяло тихое
только кошке услышать:
— Милый мой... — в хриплом выдохе...
— Я люблю тебя, рыжая...
О. Громыко
Ты прости меня, кот…
Ты прости меня, кот, твои годы быстрее моих,
Ты мой возраст догнал и уходишь старательно дальше.
Я по гулкой земле на своих громыхаю двоих,
На своих четырёх ты на землю ступаешь тишайше.
Не жалей меня, кот, мы быльём поросли — не старьём,
Мы ещё молодцы — ни хвосты, ни усы не обвисли.
Мы ещё помяучим с тобой, мы ещё поживём,
И половим мышей — ты в прямом, я в сомнительном смысле.
А когда остановишься, чтобы меня подождать,
И прокатится ток от ушей по спине и по лапам,
Ты природу свою пересиль — не сбегай умирать,
А усни на руках и на память меня оцарапай.
Ю. Воротнин
* * *
Когда навалился тяжелый день,
И хочется отдохнуть,
Шмыгнет в твою комнату серая тень
И ляжет к тебе на грудь.
Урчащий комочек живой любви,
Несущий в себе покой.
По имени нежно ее назови,
Погладь ее спинку рукой.
Рука затекла. Повернуться бы рад,
Да кошку тревожить жаль,
Ведь чуткие ушки, как будто бы спят,
Но слышат твою печаль.
А в лунном сиянье от кошки видна
Лишь зыбкая серая тень,
Свернется клубком и прогонит она
Твой самый тяжелый день.
И. Самарина-Лабиринт
Про Митю...
(Коту, пришедшему на Всероссийский митинг в
защиту животных, проходивший в г. Ижевске, и которого прозвали Митей в честь
этого самого митинга, посвящается...)
—Возьмите друга в дом. Возьмите!
И он вас не предаст вовек!
— Будь милосерден, человек! —
Народный проводился митинг.
В надежде образумить люд,
Погрязший в страшном равнодушье,
Кричали что-то и про души,
И про любовь, и божий суд;
О том, что мир (из года в год!)
Всё хуже. Что прозреть нам надо…
И с митингующими рядом
Стоял, дрожа, бродячий кот.
У монумента, на ветру,
Худой, голодный, мокрый, грязный —
Как образец своеобразный
Того, что сделалось в миру.
Простой, от уха до хвоста,
Бездомный кот. Из подворотни.
Как будто в этот день субботний
Пришедший к людям неспроста.
Он за себя сказать не мог
(И за своих, таких же, тоже…)
Лишь молчаливо, осторожно
У чьих-то отирался ног.
И ждал в отчаянье немом,
Ни разу не мяукнув даже,
Что кто-то заберёт однажды
Его в уютный, тёплый дом.
Ни в пик, ни на исходе дня
Кот не покинул этот митинг.
И взгляд его кричал: «Возьмите!
Возьмите кто-нибудь меня!»
Ю. Вихарева
Средство от хандры
Поверьте, жизнь станет уютней немножко,
Когда в вашем доме появится кошка:
Пушистый комок стопроцентного счастья.
(Пускай своенравный и странный отчасти!)
От хворей и скуки, хандры и печалей
Есть верное средство — кошачье мурчанье.
А также мохнатое, тёплое пузо —
Лекарство от срывов, душевного груза.
В моменты, когда вам паршиво и туго —
Скорей обнимите хвостатого друга.
Скорей обнимите (без лишних вопросов!)
Потешную морду, что плюшевым носом
Уткнётся под бок и понюхает руку,
И «включит» над ухом урчащую «штуку».
Она не изменит ваш мир в одночасье,
Но точно зарядит уютом и счастьем.
Что кошка попросит взамен? — Каплю ласки,
Немного любви... И кусочек колбаски.
Ю. Вихарева
Обо мне никто не позаботится...
Обо мне никто не позаботится.
Я совсем один на всей Земле.
— Выбраковка! Хилый! Второсортица! —
Говорила женщина во зле.
— Остальные вышли — просто лапочки!
Этот — как «не свой», как «ни при чём»…
Я лежал, пришипившись, на тряпочке —
От сестёр и братьев отлучён —
Как дурное что-то… Что-то грязное…
Порожденье ужаса и зла!
И меня, такого безобразного,
Женщина к помойке отнесла.
Обо мне никто не позаботится.
Третий день за баком прячусь я
От собак бродячих, что охотятся
По помойкам, и от воронья.
У меня есть дом — коробка рваная,
Вместо молока — из луж вода.
Я так и не понял: в чём вина моя?
Что плохого сделал я тогда?
С неба льёт и льёт — с утра и дО ночи,
Я продрог, и голод «валит с лап».
Я пищу, мяукаю о помощи,
Но мой голос очень-очень слаб…
Обо мне никто не позаботится…
Жизнь моя на чёрной полосе.
Так уж в этом мире, видно, водится:
Нет в нём места НЕТАКИМКАКВСЕ.
Но случилось чудо этим вечером:
Мимо шла Она — и вот дела! —
Заглянув в коробку (опрометчиво!),
С громким «Ой!» в ладонь меня взяла.
— Кто ж такого взять к себе отважится? —
Я хотел спросить, но не спросил,
А ещё — лизнуть ей руку, кажется,
Но на это не хватило сил…
Обо мне никто не позаботится.
Или это, всё-таки, враньё?
У Неё под курткой так колотятся
И Её сердечко, и моё.
Я сижу в «укрытии» тихонечко,
Приоткрыв один зелёный глаз:
Как же так? — Её совсем, нисколечко
Не пугает жуткий мой окрас!
И, уткнувшись носом в мех доверчиво,
Я заснул впервые зА три дня…
Может в этом мире переменчивом
Есть одно местечко для меня?
Ю. Вихарева
Про Сидора
О нашем домашнем любимце
Он проскользнул (а я и не заметила!),
Когда я дверь входную открывала:
Котенок серый с белою отметиной
Вбежал в квартиру… и залёг устало.
И я вздохнула: принесло же гостя мне
В сентябрьскую слякоть — непогоду,
Что крутит «треугольниками» острыми
И стряхивает с морды лапкой воду.
А он, промокший, весь такой замызганный,
Заёрзал, очутившись в новом месте,
И, дрыгаясь, паркет запачкал брызгами,
Летящими от мокрой грязной шерсти.
Накрыв котёнка полотенцем стареньким,
Взяла рукой под лапки за местечко,
Где под худым дрожащим тельцем маленьким
Вдруг ощутила стук его сердечка.
Смешон кулёк — лишь мордочка бесстыжая.
Торчат усы да мокрый нос сопливый.
Два круглых глаза — пуговицы рыжие —
Уставились серьёзно и пытливо.
И вдруг поддавшись странному желанию,
К груди кулёк прижала нежно очень:
— Ах, до чего ж ты глупое создание!
Куда ж тебя теперь девать? А впрочем…
Следят глаза — две пуговицы рыжие:
Проснулась или сплю на самом деле?
Уж год седьмой, как морда та бесстыжая
Со мной вдвоём одну подушку делит.
Ю. Вихарева
Кошка и женщина
В одном старом доме, за универсамом,
Жила-была кошка, обычная самая,
Простую «однушку» в том доме имея.
И женщина там же жила вместе с нею.
Хоть кошка (по статусу так полагалось)
В квартире сама по себе обреталась,
Но с женщиной честно свой угол делила,
Ведь той и податься-то некуда было!
У них был совместный диван и подушки,
Где женщина гладила кошку за ушком.
И в знак благодарности (боже, как мило!)
На кухне вкуснятиной кошку кормила.
На общем балконе (бывало такое)
Они наслаждались вечерним покоем:
Там кошка лежала, себе, на перилах,
А женщина с ней обо всём говорила.
Разнежившись, кошка ей что-то мурчала
И женщина всё повторяла сначала...
Но, в общем и целом, как виделось кошке,
Вела себя мило. Хоть странно немножко.
Нет, нет, неспроста (не к кому, ведь, попало!)
К ней женщина эта однажды попала.
И кошка, конечно, её приютила:
По счастью, на женщину места хватило...
И, будь её воля, конечно же, кошка
Сама по себе пожила бы немножко,
Но женщину бросить — негожее дело:
Слабы они, люди, и духом и телом.
А кошку буквально с пелёнок учили:
«В ответе за тех мы, кого приручили!»
Ю. Вихарева
Жила-была кошка
Жила-была кошка. Гуляла сама по себе.
То вдруг появлялась, незваная, в чьей-то судьбе,
То так же внезапно терялась бесследно в ночи.
И зря ей вдогонку играли сверчки-скрипачи.
Кричали: «Вернись-ка! Нам киска до жути нужна!
Тут полная миска, прекрасный обзор из окна.
Мышей изобилье: плодятся, в соломе шуршат.
Тут мыши беспечно гулять отпускают мышат».
Не слышала кошка. А, может, не слушала их.
И день утомился, и ветер на ветках затих —
С потерей смирились. А где-то в своём далеке
Мостилась пропажа к чужой незнакомой руке,
Тепло источая и походя ласку даря
Совсем не от чувства, и вовсе не благодаря…
По странной привычке себя предлагает она
Подружкой на время и мягкой игрушкой для сна.
Но не обольщайтесь! Красотка себе на уме!
И ваш дом покинет. И так же растает во тьме.
Захочет — вернётся из дальних неведомых мест,
О ноги потрётся и вам в одолженье поест…
О. Альтовская
Грустный котик
Признаюсь, к кошкам равнодушна. Мне претит
Их независимость, мурчанье под рукою.
Совсем не трогает меня их мир и вид —
Спокойно мимо прохожу. А тут такое!
Какая грусть в глазах! Такого не забыть!
Комочек жизни на заснеженной аллее:
Всего-всего, достав, согреть и облюбить.
И я всем сердцем это солнышко жалею…
О. Альтовская
Разговор с котом
Я недавно беседу имел с котом,
Так как кот в настроении был как раз.
Он сказал, что нет никакого «потом» —
Лишь «сейчас и здесь», только «здесь и сейчас».
Что коты эту мудрость знают давно:
Если ты спокоен, весь мир – эскорт,
Что прекрасно просто смотреть в окно,
Что в коробках тайна, а в миске корм.
Хочешь есть – поешь. Хочешь спать – ложись.
Одолеют мысли – лицо умой.
А девятая жизнь – лишь девятая жизнь,
Что-то вроде пятой или седьмой.
— Но потом — я воскликнул – потом-то смерть!..
Кот зевнул, небрежно махнул хвостом,
И сказал, живота умывая мех:
Ты забыл, что нет никакого «потом».
С. Плотов
* * *
А потом так — бац!
И тебе полста.
То спина болит, то скрипит бедро.
И тебе важней покормить кота,
чем махать мечом, насаждать добро.
Щит и шлем развешаны по местам.
Палачи, диктаторы — подождут,
потому что истина — где-то там,
а голодный Васенька — вот он, тут.
Ты не то, чтоб выдохся...
Подустал,
от рассвета до ночи на посту.
Но домой приходишь, берёшь кота...
Вот раздать бы каждому по коту!
Р. Алмазова
Если в доме нет кота...
Если в доме нет кота,
Значит, в доме — пустота.
Кто вдруг приоткроет двери,
Если дверь не заперта?
Почему решил вдруг мячик
Закатиться за диван?
Тапок сам, наверно, скачет:
Есть один, другой пропал.
Кофта вдруг упала на пол
И свернулася клубком,
Шапка поднялась на лапы
И исчезла за углом.
Дверь мяукает входная:
Ну-ка, кто там у ворот?
Всё как будто оживает,
Если в доме кот живёт.
Л. Слуцкая
* * *
Ляг, полежи.
Ладонь положи на кота.
Книгу читай.
Шапочку повяжи.
Тянется жизнь
Ниточкой в пустяках,
То, что сейчас в руках,
Этим и дорожи...
Марина Комаркевич
Письмо дымчатому коту
Уважаемый дымчатый кот!
Пишет Вам обыкновенная мышь-полевка.
Я, правда, один раз уже чуть не попала к Вам в рот.
Поверьте, мне немного неловко...
Я не сомневаюсь Вашей кошачьей вальяжности.
Вы, вероятно, это письмо и не прочитаете.
Но дело, поверьте, особой степени важности
И не совершенно терпит отлагательства, понимаете?
Мы все переживаем за вас ― от крысы до землеройки!
А вы здесь спите на дырявом плюшевом крокодиле...
Короче, пока вы загуляли на этой помойке,
Ваши домашние уже все с ума посходили!
Они ходят по двору грустные как привидения!
Кричат: «кис-кис» за вечер раз по пятьсот.
На всех подъездах уже неделю красуются объявления:
«Пропал красивый дымчатый кот!
Нашедшему гарантируем вознаграждение!»
Это самая важная строчка...но дело не в том...
Наше общее мышиное убеждение
Состоит в том, что Вам стоит вернуться в дом.
Во-первых, там на столе часто ― докторские сосиськи...
Во-вторых, здесь помойка, а там трехкомнатная квартира...
Вам ведь не трудно просто навестить своих близких?
А мы за это получим головку сыра...
Понимаете, я так мечтаю о сырной пайке,
Что скоро наверное в голодный обморок упаду...
Девочка Катя, пятилетняя дочка хозяйки
Мне лично сыр обещала купить, если я Вас найду.
У Кати и так поцарапано все колено.
А тут еще Вас рядом нет, прям как назло.
С уважением,
полевая мышь
Аграфена.
Август.
Я забыла какое число.
В. Маленко
Три кота
(считалочка во сне)
Пришли три кота
В магазин «Трикотаж».
Решили купить шорты
Для занятия спортом.
Первый примерил красные —
Легкие и атласные.
Второй приобрел синие.
Тоже вполне красивые.
А третий выбрал зеленые,
На них полоски рифленые.
Пошли три кота
Мяч покатать.
Первый встал на ворота —
Бегать ему неохота.
Второй заиграл в защите —
Соперники трепещите!
А третий был в нападении —
Гол забил при падении!
После футбольной баталии
Шорты грязными стали.
Коты устроили стирку:
Брали друг дружку за шкирку
И в пруду полоскали,
Чтоб порты
Чистыми стали.
В пруду, как известно,
Живут окуньки!
Загорелись в глазах у котов огоньки!
Сколотил первый кот
Из досок плот.
Второй в сельпо
Отбежал на минуточку —
Принес оттуда леску и удочку.
Третий раскидывал груды камней
И червяков находил пожирней.
Сидят три кота
На краю плота.
Первый с удочкой —
Любуется уточкой,
Второй с веслом,
Лапки узлом,
Третий леску разматывает
И слюнки сглатывает.
Кто-кто,
А коты
С рыбалкой «на ты»!
Натянута леска —
Дергают резко!
Судачок в сачок,
Бычок в бачок,
Окунек в таганок,
Прыг-скок поплавок!
Много рыбы поймали коты.
Остались от рыбы
Одни хвосты!
Сытный был ужин —
Отдых нужен!
Залегли коты
В полевые цветы,
Под котами в земле
Шуршат кроты,
Над котами трава,
В небе сова,
Над летящей совою
Кусок луны.
Видят коты
Цветные сны.
Во сне у каждого
Много важного:
Открывает первый
С рыбкой консервы.
Замер второй
Пред мышиной норой.
А третий кот
Вспоминает код
И входит в подъезд,
Где сметану ест.
Мышь в сметане.
Рыба с цветами,
Линь на луне —
Так интересно
В кошачьем сне.
Утром кузнечик
Вовсю стрекотал
О том, как сладко
Спалось котам.
А потом они встали,
Зевать перестали,
В пруду умылись,
Воды напились,
Обтерлись листьями,
Зубы почистили
И пошли три кота...
В магазин «Трикотаж».
В. Маленко
Котенок Лау
У котенка Лау немало забот!
Во-первых, он — будущий кот!
И поэтому,
Хоть и немного лет ему,
А если быть точным — всего два месяца,
Он учится бегать по лестнице
Вверх и вниз,
И уже отзывается на «кис-кис»,
А когда ты зовешь его «Лау! Лау»,
В ответ мяукает он на славу!
Мама у Лау обычная кошка,
Он похож на нее немножко,
А папа хитрый котяра рыжий.
Вот он, видите, лапу лижет.
Ему до Лау и дела нет,
Волнует лишь запах рыбных котлет...
Сегодня Лау заметил бабочек и мотыльков!
Он подумал, что это цветы отделяются от стебельков
И в небо летят.
Увлекая таких же, как он котят.
А вчера возле Лау с ветки упало яблоко.
Он долго лапою ему мял бока,
И оно постепенно туда прикатилось,
Где мама у Лау не так давно окотилась.
А вечером, когда появилась луна над крышей,
Лау подумал, что это тоже яблоко,
Только оно больше и выше...
У Лау от самого дня рожденья —
Одни прекрасные заблужденья!
Он думает, например, что птицы —
Это кошки с крыльями, которым на земле не сидится!
Или что люди настолько просты,
Что им не нужны ни усы, ни хвосты!
Лау уверен: деревья качаются,
И ветер от этого получается!
А мышь — это мягкая часть камыша,
Которая движется, кошек смеша.
А ночь — это черная кошка с хвостом,
Настолько большим, что накрыл он весь дом!
Целая жизнь впереди у котенка.
Глаза-огоньки зажигая в потемках,
Мяукает он, не скрывая улыбку,
И смотрит на мир, как на свежую рыбку.
В. Маленко
Разговор с котами
Хозяйка:
— Кто в гостиной драл обои?
Коты:
— Это... Как там... Мы обои.
Хозяйка:
— Кто похитил пять котлет?
Мартын:
— Можно сбегать в туалет?
Хозяйка:
— Кто разбил большую вазу?
Барсик (возмущённо):
— Чуть чего, так Барсик сразу?!
Хозяйка:
— На двери — следы когтей!
Мартын (решительно):
— Это кто-то из гостей!
Барсик (горячо):
— Ну! Зовёт кого попало,
А котам теперь попало!
Хозяйка:
— Кто забрался на карниз
И со шторой рухнул вниз?
Кто почти разбил стекло?
Коты (выпучив глаза):
— К нам ворвался Доктор Зло!
— Правда! Дьявольский злодей!
Со щипцами для когтей!
Барсик:
— Он забрался на карниз
И сорвался, и повис...
Мартын:
— Он вцепился, и качался,
И мяукал, и рычался!..
Барсик:
— Рухнул, выхватил кинжал,
Штору срезал
И сбежал!
Хозяйка (устало):
— Ладно, кто обгрыз цветы?
Коты (переглянувшись):
— Мы считаем, это ты.
М. Рупасова
Кисонька
Сон
Положив на лапки рыльце, сладко-сладко спит она,
Но с пискливым мышьим родом и во сне идет война.
Вот за мышкою хвостатой погналась… как наяву
И, догнавши, тотчас в горло ей впилась… как наяву.
Снится ей: сейчас на крыше кошки ловят воробьев
И мурлычут — видно, рады, что у них удачен лов…
Псы не портят настроенья, не видны и не слышны.
Спит она в покое полном, видя радужные сны.
Пробуждение
Встала кисонька, зевнула, широко раскрыла пасть,
Потянулась, облизнулась и опять зевнула всласть.
Вот усами шевельнула, лапкой ухо поскребла,
Спину выгнула дугою, взглядом стены обвела.
И опять глаза закрыла. Тишина стоит кругом.
Неохота разбираться ни в хорошем, ни в плохом.
Вновь потягиваться стала, сонную сгоняя лень, —
Это делают все кошки и все люди каждый день.
Умная задумчивость и удивление
Вот уселася красиво, принимая умный вид,
Призадумалась — и сразу весь огромный мир забыт.
Совершенно невозможно знать теченье дум ее:
То ль прогресс племен кошачьих занимает ум ее,
Или то, что в лапы кошкам мыши сами не идут,
Или то, что зря у птичек крылья быстрые растут,
Или то, что кур и уток трогать ей запрещено,
Молоко лакать из крынки ей в подвале не дано.
То ли думает о пище — той, что съедена вчера,
То ль о том, что пуст желудок, что поесть давно пора.
Только чу! Раздался где-то еле-еле слышный звук —
И развеялись мечтанья, оживилось сердце вдруг.
Что там? Может быть, за печкой мышка хитрая ползет?
Или, может, это крыса доску под полом грызет?
Протянул ли паутину тут поблизости паук?
И, к нему попавши в лапы, муха стонет там от мук?
Что случилось? Неизвестно, — знают кошки лишь одни.
Видно только, как блеснули у нее в глазах огни.
Тонкая наблюдательность
Встала, важное почуяв: не погас природный дар!
Уши тихо шевелятся, каждый глаз как желтый шар.
Тут поблизости для кошки несомненно что-то есть!
Что же, радость или горе? Вот опять забота есть.
Ждет. Огонь уже зажегся, разгоняя в доме мрак.
Перед зеркалом хозяйка поправляет свой калфак.
В этот вечер богачиха в дом один приглашена,
И в гостях, конечно, хочет покрасивей быть она.
Оттого она и кошку не кормила, может быть:
По такой причине важной кошку можно и забыть!
И глядит печально кошка: вновь голодное житье!
Всё готовы продырявить желтые глаза ее.
Надежда и разочарование
Посмотрите-ка! Улыбкой рыльце всё озарено,
Пусть весь мир перевернется, нашей кошке всё равно.
Знает острое словечко хитрый кисонькин язык.
Но до времени скрывает, зря болтать он не привык.
Но прошло одно мгновенье, вновь является она.
Что же с кошечкой случилось? Почему она грустна?
Обмануть людей хотела, улыбаясь без конца,
Всё надеялась — за это ей дадут поесть мясца.
Всё напрасно! Оттого-то у нее печальный вид,
И опять она горюет, вновь душа ее болит.
Страдание и неизвестность
Так никто и не дал пищи! Как ей хочется поесть!
Стонет, жалобно мяучит — этих мук не перенесть.
Сводит голодом желудок. Как приходится страдать!
На лице печаль, унынье: трудно хлеб свой добывать.
Вдруг какой-то звук раздался от нее невдалеке.
Мигом кисонька забыла о печали, о тоске.
Что за шорох? Что там — люди иль возня мышей и крыс?
Сделались глаза большими, уши кверху поднялись.
Неизвестно, неизвестно! Кто там — друг ее иль враг?
Что сулит ей этот шорох — много зла иль много благ?
Притворяется безразличной
Вот поставили ей чашку с теплым сладким молоком,
Но притворщица как будто и не думает о нем.
Хоть и очень кушать хочет, хоть и прыгает душа,
Как суфий к еде подходит, не волнуясь, не спеша.
Показать она желает, что совсем не голодна,
Что обжорством не страдает, что не жадная она.
Из-за жадности побои доставались ей не раз —
У нее от тех побоев сердце ноет и сейчас.
Подготовка к нападению и лень от сытости
Вот она прижала уши и на землю прилегла, —
Что бы ни зашевелилось, прыгнет вмиг из-за угла.
Приготовилась к охоте и с норы не сводит глаз:
Серой мышки тонкий хвостик показался там сейчас.
Или мальчики бумажку тащат, к нитке привязав?
Что-то есть. Не зря притихла — знаем мы кошачий нрав.
Но взгляните — та же кошка, но какой беспечный вид!
Разлеглась она лентяйкой: ведь ее желудок сыт.
Как блаженно отдыхает эта кошка-егоза.
Незаметно закрывает золотистые глаза.
Пусть теперь поспит. Вы кошку не тревожьте, шалуны.
Игры — после, а покуда пусть досматривает сны.
Материнство
Милосердие какое! Умиляется душа!
На семью кошачью с лаской каждый смотрит не дыша.
Моет, лижет мать котенка, балует, дрожит над ним.
«Дитятко, — она мурлычет, — свет очей моих, джаным!»
Из проворной резвой кошки стала матерью она,
И заботы материнской наша кисонька полна!
От раздумья к удовольствию
Вот она вперилась в точку и с нее не сводит глаз.
Над каким она вопросом призадумалась сейчас?
В голове мелькают мысли — нам о них не знать вовек,
Но в глазах ее раздумье замечает человек.
Наконец она устала над вопросом размышлять,
Удовольствию, покою предалась она опять.
Страх — гнев и просто страх
Вот над кошкой и котенком палка злая поднята,
Как известно, бедных кошек не жалеет палка та.
Мать боится и котенок — нрав их трудно изменить,
Но со страхом материнским страх котенка не сравнить.
Кошка-мать готова лапкой палку бить, кусать сапог,
А котенок испугался — и со всех пустился ног.
Наслаждение и злость
Спинку ласково ей гладят, чешут острое ушко,
Ах, теперь-то наслажденье кошки этой велико!
Тихой радости и счастья наша кисонька полна,
Ротик свой полуоткрыла в умилении она.
Голова склонилась набок, слезы искрятся в глазах.
Ах, счастливое мгновенье! Где былая боль и страх!
Удивительно, чудесно жить на свете, говорят,
Так-то так, но в мире этом разве всё идет на лад?
Всё непрочно в этом мире! Так уж, видно, повелось:
Радость с горем под луною никогда не ходят врозь.
Гость какой-то неуклюжий хвост ей больно отдавил
Или зря по спинке тростью изо всех ударил сил.
От обиды этой тяжкой кошка злобою полна,
Каждый зуб и каждый коготь точит на врага она.
Дыбом шерсть на ней, и дышит злостью каждый волосок,
Мщенье страшное готовит гостю каждый волосок.
Всё кончилось!
Вот она, судьбы превратность! Мир наш — суета сует:
Нашей кисоньки веселой в этом мире больше нет!
Эта новость очень быстро разнеслась. И вот теперь
Там, в подполье, верно, праздник, пир горой идет теперь.
Скачут мыши, пляшут крысы: жизнь теперь пойдет на лад!
Угнетательница-кошка спит в могиле, говорят.
Некролог
В мир иной ушла ты, кошка, не познав земных отрад.
Знаю: в святости и вере ты прошла уже Сират.
Лютый враг мышей! Хоть было много зла в твоих делах,
Спи спокойно в лучшем мире! Добр и милостив аллах!
Весь свой век ты охраняла от мышей наш дом, наш хлеб,
И тебе зачтется это в книге праведной судеб.
Как тебя я вспомню, кошка, — жалость за сердце берет.
Даже черви осмелели, а не то что мыший род.
Ты не раз была мне, друг мой, утешеньем в грустный час.
Знал я радостей немало от смешных твоих проказ.
А когда мой дед, бывало, на печи лежал, храпя,
Рядышком и ты дремала, всё мурлыча про себя.
Ты по целым дням, бывало, занята была игрой,
Боли мне не причиняя, ты царапалась порой.
Бялиши крала на кухне, пищу вкусную любя,
И за это беспощадно били палкою тебя.
Я, от жалости рыдая, бегал к матушке своей,
Умолял ее: «Не надо, кошку бедную не бей!»
Жизнь прошла невозвратимо. Не жалеть о ней нельзя.
В этом мире непрестанно разлучаются друзья.
Пусть аллах наш милосердный вечный даст тебе покой!
А коль свидимся на небе, «мяу-мяу» мне пропой!
Габдулла Тукай (пер.: А. Шпирт)
Комментариев нет
Отправить комментарий