Боярыня Морозова

Вашему вниманию предлагается расшифровка выпуска подкаста «За рамкой»: Боярыня Морозова. Послушать этот, а также другие выпуски подкаста вы можете по ссылке.

 

Что может заставить человека отказаться от богатства, высокого положения в обществе и даже собственной свободы? Ради чего можно пойти против царя, церкви и привычного порядка вещей?

Сегодня мы поговорим о женщине, которая стала одним из самых узнаваемых символов русского старообрядчества, – боярыне Феодосии Морозовой.

Василий Суриков, Боярыня Морозова, фрагмент, 1881-1887

Большинство из нас знакомы с ней благодаря знаменитой картине Василия Сурикова: сани, заснеженная московская улица, толпа людей и женщина в черном, решительно поднявшая руку с двумя сложенными пальцами.

Но кем была настоящая Морозова? Почему ее религиозные убеждения привели к конфликту с царем? И как события XVII века спустя двести лет превратились в одно из самых известных произведений русской живописи?

А начнем мы отвечать на эти вопросы с истории самой боярыни.

В XVII веке вопрос о том, как правильно креститься, мог буквально решить твою судьбу. Сегодня нам довольно сложно представить, почему люди готовы были лишиться имущества, отправиться в ссылку и даже умереть из-за двух пальцев вместо трех. Но для человека того времени за этим стояло гораздо больше, чем привычный жест.

Ты всю жизнь молишься определенным образом. Так молились твои родители, так молились люди, которых церковь почитает как святых. И вдруг тебе говорят: теперь надо по-другому. Книги нужно исправить, креститься иначе, даже имя Христа писать немного иначе. И возникает вполне понятный вопрос: получается, наши предки верили неправильно? А Сергий Радонежский тоже неправильно крестился?

Вот примерно в такой обстановке и начинается история, без которой трудно понять боярыню Морозову.

К середине XVII века Россия уже пережила Смуту, на престоле утвердилась династия Романовых. При Алексее Михайловиче государство расширяет свои владения и все активнее участвует в делах православного мира. Но выясняется, что в Москве и у греков некоторые церковные обычаи различаются.

В русской традиции крестятся двумя перстами, в греческой – тремя. Здесь имя Христа пишут с одной «и», там – с двумя. Отличаются отдельные слова в богослужебных книгах, количество возгласов «аллилуйя», направление крестного хода.

При этом речь не идет о двух совершенно разных религиях. Основы веры общие. Но вот как именно эту веру выражать – здесь накопились расхождения.

Алексей Кившенко, Церковный собор. 1654 год. Начало раскола, 1880

В 1653 году патриарх Никон при поддержке царя начинает реформу. Обряды и книги решают привести в соответствие с современной им греческой практикой.

Для власти в этом есть своя логика: если Москва претендует на важную роль в православном мире, хорошо бы, чтобы и церковная жизнь была устроена сходным образом.

Но у противников реформы логика тоже была. Почему именно мы должны меняться? У нас своя церковная традиция, свои святые, свои книги. На каком основании все это теперь объявляют ошибкой?

И здесь важно: будущие старообрядцы вовсе не обязательно выступают против любых исправлений. Среди противников Никона есть люди, которые сами хотят навести порядок в церковной жизни. Просто образец правильного они видят в собственной традиции. И доверять новым исправлениям готовы далеко не все.

Петр Мясоедов, Сожжение протопопа Аввакума, 1897

Одним из самых известных противников реформы становится протопоп Аввакум. Он не собирается отменять царскую власть, он обращается к государю, спорит, убеждает и рассчитывает, что тот одумается. В его представлении царь может заблуждаться, но должен вернуться к защите истинной веры.

Проблема в том, что государь видит ситуацию иначе. Когда церковные изменения поддержаны властью, отказ подчиниться становится еще и вопросом повиновения. Человеку говорят, как теперь следует молиться, а он продолжает по-старому и открыто объясняет, почему новые порядки неправильные.

Собор 1666-1667 годов утверждает реформу. Сам Никон к этому времени уже поссорился с царем и лишился патриаршего сана. Но начатые им изменения сохраняются. Уход одного человека раскол уже не останавливает.

Житие великой ревнительницы древнего благочестия ближней боярыни царской Феодосии Прокопьевны Морозовой. Начало XIX века

И вот среди людей, которые отказываются принять новый порядок, оказывается Феодосия Прокопьевна Морозова.

Это женщина была, к слову, из самого близкого к власти круга. В семнадцать лет она выходит замуж за боярина Глеба Морозова. Его брат Борис – воспитатель царя, один из самых влиятельных людей своего времени. Семья связана с двором, обладает огромными богатствами. При царском дворце Феодосия занимала чин верховой боярыни, была приближенной царя Алексея Михайловича. После смерти мужа Феодосия управляет имениями, а наследником семейного состояния становится ее сын Иван.

Боярыня Морозова была противницей реформ патриарха Никона, тесно общалась с протопопом Аввакумом.

Боярыня Морозова навещает Аввакума в тюрьме (миниатюра XIX века)

Феодосия Морозова занималась благотворительностью, принимала у себя в доме странников, нищих и юродивых. Со временем дом Морозовой постепенно становится одним из мест, где собираются защитники старой веры. Здесь принимают Аввакума, помогают единомышленникам, обсуждают церковные вопросы. Сама Феодосия много читает и хорошо знает религиозные тексты. Она вполне способна объяснить собственную позицию.

Ее поддерживает родная сестра, княгиня Евдокия. Обе становятся духовными дочерьми Аввакума. Отношения Аввакума и Морозовой были напряженными и неравноправными: с одной стороны – жесткое духовное наставничество и требовательность, с другой, верность старым обрядам при более земном, практическом подходе к вере.

Аввакум настойчиво подталкивал боярыню к крайним аскетическим подвигам, а она, сохраняя преданность старообрядчеству, сосредоточивалась на поддержке общины и семейных заботах из‑за этого между ними и возникал внутренний разлад.

В то же время у Морозовой есть хозяйство, обязанности, сын, о котором она заботится. Она продолжает жить внутри того самого общества, с которым все сильнее расходится в вопросах веры.

Царь Алексей Михайлович, всецело поддерживавший церковные реформы, пытался повлиять на боярыню через ее родственников и окружение, а также отбирая и возвращая поместья из ее вотчины. От решительных действий царя удерживало высокое положение Морозовой и заступничество царицы Марии Ильиничны.

В 1670 году Морозова тайно принимает монашеский постриг под именем Феодоры. А в следующем году, под предлогом болезни, не приезжает на свадьбу Алексея Михайловича с Натальей Нарышкиной. Для придворной боярыни ее положения это заметный поступок. На отсутствие такой женщины при дворе трудно не обратить внимание.

Для боярыни при царском дворе отказ от участия в царской свадьбе выглядел почти как открытое неповиновение. Особенно когда все знали о ее конфликте с официальной церковью. После свадьбы царь еще пытался добиться от нее покорности.

К Морозовой отправляли людей с требованием принять новые церковные порядки. Ее предупреждали, что иначе последствия будут серьезными. Феодосия ответила отказом, и в ночь на 16 ноября 1671 года ее арестовали.

Вместе с ней взяли под стражу младшую сестру Евдокию, которая тоже придерживалась старой веры. Сестер допрашивали, убеждали причаститься по новым книгам и отказаться от прежних обрядов, но те не согласились.

После ареста жизнь Морозовой очень быстро рушится, она теряет свободу. Вскоре после ареста Феодосии скончался ее сын Иван. Имущество Морозовой было конфисковано в царскую казну, а двое ее братьев сосланы. Саму Морозову перевозят из одного места заключения в другое. Ее пытаются переубедить духовные лица, затем дело доходит и до пыток, но она все еще не меняет решения.

Боярыню Морозову везут в заключение (рисованный лубок, 1-я четверть XIX века)

Именно к этому времени относится эпизод, который позднее станет основой картины Сурикова. Морозову везли по Москве на простых санях для перевозки грузов. Проезжая мимо Чудова монастыря в Кремле, она подняла правую руку и сложила пальцы в двуперстие, по старообрядческому житию.

История Морозовой могла закончиться еще страшнее. Власти рассматривали возможность ее казни путем сожжения. Но публично казнить женщину такого происхождения все-таки не решились. В конце 1673-го или начале 1674 года Феодосию, ее сестру Евдокию и их единомышленницу Марию Данилову отправили в Боровск. Там условия заключения постепенно становились все тяжелее.

Летом 1675 года для узниц устроили глубокую земляную тюрьму. Охране запретили передавать им пищу и питье. Первой умерла Евдокия. Феодосия пережила сестру ненадолго. Она умерла от голода в ночь на 2 ноября 1675 года. Ей было сорок три года. Есть рассказ о последних часах Морозовой, который сохранился в ее житии. Понимая, что скоро умрет, она попросила стражника выстирать ее рубаху в реке. Хотела встретить смерть в чистой одежде.

Конечно, житие писалось человеком, который видел в Морозовой мученицу, поэтому такие детали нужно воспринимать именно как свидетельство ее сторонников. Но достоверно известно главное: за четыре года заключения власти так и не заставили ее отказаться от своих убеждений.

Василий Суриков, Боярыня Морозова, 1881-1887

Боярыню Феодосию Морозову изобразил на своем полотне художник-передвижник Василий Иванович Суриков.

Вообще Василий Иванович родом из Красноярска – потому на его картинах немало близких сердцу с детства зимних пейзажей. В Санкт-Петербург Суриков перебрался с целью обучения живописи, со второго раза поступил в Академию художеств и спустя шесть лет окончил ее с большой золотой медалью.

Василий Суриков, автопортрет, 1913

Суриков быстро нашел себя на поприще исторической живописи: картина «Утро стрелецкой казни» открыла художнику двери в Товарищество передвижных художественных выставок. Следующим Суриков создал полотно «Меньшиков в Березове», а в 1887 году была окончена работа над «Боярыней Морозовой», которую художник писал почти шесть лет.

Огромное полотно – 3 метра 4 сантиметра в высоту и 5 метров 87,5 сантиметров в ширину – сразу же приобрел для своей коллекции Павел Третьяков, заплатив художнику 15 тысяч рублей, что стало самой дорогой продажей Сурикова к тому моменту.

«Боярыня Морозова» в Государственной Третьяковской галерее, 1960

Впервые картина была показана публике на XV выставке Товарищества, и сразу же породила множество обсуждений в прессе. Картину сравнивали с еще одной «звездой» выставки – многофигурной композицией Поленова «Христос и грешница». Видел «Боярыню» на выставке и император Александр III. Из биографии Сурикова, написанной Максимилианом Волошиным, мы знаем о том, как происходило это событие: «Подошёл к картине. „А, это юродивый!“ – говорит. Всё по лицам разобрал. А у меня горло от волнения сжалось: не мог говорить».

Начал писать картину Суриков в 1881 году, вскоре после того, как представители организации «Народная воля» совершили теракт, в результате которого погиб Александр II, а в последствие пятеро зачинщиков убийства императора были казнены. Эти трагичные, кровавые события породили желание переосмыслить произошедшее через живопись не у одного Сурикова. Репин вот написал «Иван Грозный и сын его Иван», а Суриков пошел по другому пути – изобразил на своем полотне не личную трагедию, а противопоставление человека и толпы, единичных фанатиков и царской власти.

Конечно, Суриков был знаком со многими историческими источниками, рассказывающими историю Феодосии Морозовой, но не опирался на один конкретный, а создал собирательный образ произошедшего, должный оказать максимально сильное влияние на зрителя.

Момент же, изображенный на картине, Суриков выбрал, скорее всего, опираясь на труд Ивана Забелина «Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях», где есть строки «Когда ее везли Кремлем, мимо Чудова монастыря, под царские переходы, она, полагая, что на переходах смотрит царь на ее поезд, часто крестилась двуперстным знамением, высоко поднимая руку и звеня цепью, показывая царю, что не только не стыдится своего поругания, но и услаждается любовью Христовой и радуется своим узам».

Есть на картине и некоторые художественные допущения: так многие исследователи писали о том, что сестра Морозовой княгиня Урусова не могла идти за санями с боярыней, что в качестве конвоя процессию не сопровождали стрельцы, что в XVII столетии узников заковывали не в кандалы, изображенные на полотне, а приковывали к колодам и что, наконец, согласно большинству источников боярыня на тот момент была молода. Суриков позволил себе эти отступления от исторических источников ради создания наиболее целостного и «говорящего» образа.

Давайте рассмотрим картину детально.

Боярыня Морозова в санях, этюд, 1884

В биографии за авторством Волошина, Суриков говорил, что образ боярыни пришел ему в голову, когда он увидел ворону, сидящую на снегу. «…А то раз ворону на снегу увидал. Сидит ворона на снегу и крыло одно оставила, черным пятном на снегу сидит. Так вот этого пятна я много лет забыть не мог. Закроешь глаза – ворона на снегу сидит. Потом боярыню Морозову написал».

Сидящая на дровнях боярыня визуально доминирует на полотне и в своих черных одеждах, действительно, напоминает ворону. Известно, что сначала художник написал толпу, а уже потом принялся писать фигуру самой боярыни. Одета в черное она потому, что приняла монашеский постриг, но вместе с тем вещи на ней непростые – меховая шуба, которая, скорее всего, не могла быть надета на ней в действительности. Однако, не смотря на дорогие одежды, ее унизительное положение считывается безошибочно, ведь везут ее, боярыню, на дровнях, на которых обычно перевозили домашний скарб, а никак не людей.

Современные кандалы Суриков нарисовал, чтобы его героиня могла поднять свои руки в решительном двуперстном знамении – именно этот жест сразу притягивает зрительское внимание. Современники художника отмечали: «Страшна, грозна Морозова, грозна и пленительна вместе с тем. Подвигом своим пленительна, самоотвержением, презрением к смерти, любовью своей к народу пленительна, непреодолимой силой духа».

Василий Суриков, Боярыня Морозова, фрагмент, княгиня Урусова, 1881-1887

Подле саней идет красиво одетая барыня, которую сопровождают вооруженные стрельцы – вы узнаете ее по белому узорчатому платку и темно-красному полушубку. Это сестра Морозовой княгиня Евдокия Урусова, которая также примкнула к раскольникам и вместе с сестрой была заключена в Боровской острог, где и погибла. Согласно некоторым источникам, Урусову везли вместе с Морозовой на одних санях, и сопровождать арестованную сестру подобным образом княгиня никак не могла. Однако, ее фигура именно в таком виде, в каком запечатлел ее Суриков, несет важные функции: и придает композиции динамику, за счет наклона ее тела параллельно едущим саням, и акцентирует внимание на фигуре Морозовой. Урусова смотрит на Морозову «как на святую, за которой готова пойти на муки и смерть».

Катящимися по снегу санями толпа раскроена надвое: кто-то сочувствует боярыне – одна женщина опускает боярыне такой низкий поклон, что не замечает, как на ее голове задрался платок.

Василий Суриков, Боярыня Морозова, фрагмент, Нищенка и юродивый, 1881-1887

В группе людей справа доминируют еще несколько фигур. Это юродивый, единственный, кто сопровождает Морозову двуперстным знамением – юродивых на Руси никогда не преследовали, ему не страшно открыто выразить свое отношение к опальной боярыне. Он сидит на снегу, босой, закованный в вериги, и только поджатые пальцы ног показывают нам, насколько ему на самом деле холодно.

Суриков вспоминал о том, как нашел подходящий типаж для создания образа юродивого: «…А юродивого я на толкучке нашел – огурцами он там торговал. Вижу – он. Такой череп у этих людей бывает. Я говорю: идем. Еле уговорил его. Идет он за мной – все через тумбы перескакивает. Я оглядываюсь, а он качает головой – ничего, мол, не обману. В начале зимы было. Снег талый. Я его на снегу так и писал. Водки ему дал и водкой ему ноги натер. Алкоголики ведь они все. Он в одной холщовой рубахе босиком у меня на снегу сидел. Ноги у него даже посинели. Я ему три рубля дал. Это для него большие деньги были. А он первым долгом лихача за рубль семьдесят копеек нанял. Вот какой человек был».

Василий Суриков, Боярыня Морозова, фрагмент, Странник, 1881-1887

Еще одной важной фигурой в правой части картины является странник с посохом – видно, прошедший долгий путь, и тоже примкнувший к старообрядцам. Только у него и у самой Морозовой мы можем увидеть характерные старообрядческие четки – лестовки (от слова «лестница»). Суриков отдельно вспоминал про посох: «Помните посох-то у странника в руках? Это богомолка одна проходила мимо с этим посохом. Я схватил акварель да за ней. А она уже отошла. Кричу ей: – Бабушка, бабушка! Дай посох… А она и посох-то бросила – думала, разбойник я».

Василий Суриков, Боярыня Морозова, фрагмент, Смеющиеся священник (слева) и купец (справа), 1881-1887

Слева же на картине художник расположил фигуры тех, кто относится к фанатичной вере боярыни неоднозначно или же вовсе не одобряет ее. Особенно выделяются в этой группе лиц два – смеющиеся поп и купец. Поп, сторонник реформ, проводимых Никоном, одет в шубу с лисьим воротником, который как будто намекает на его хитрость и неискренность. Исследователи творчества Сурикова отмечали, что образ этого священника очень близок к изобличительному изображению духовенства в некоторых картинах Василия Перова, таких как «Сельский крестный ход на Пасхе» и «Чаепитие в Мытищах, близ Москвы».

Василий Суриков, Боярыня Морозова, фрагмент, икона Богоматери Умиления (Елеуса), 1881-1887

Отдельное место на картине занимает икона Божьей Матери, которая находится за спинами собравшихся. Именно на нее обращен взгляд Морозовой, перед ней она осеняет себя крестным знамением, как бы намекая, что только перед Богом будет держать ответ, а земная власть в лице Алексея Михайловича не может выступать судьей ее поступков.

История Феодосии Морозовой и картина Василия Сурикова разделены двумя столетиями. Но, как мы увидели сегодня, художнику удалось сделать события далекого XVII века понятными и близкими зрителям совершенно другой эпохи.

Перед нами не просто иллюстрация одного эпизода из жизни опальной боярыни. Это история о столкновении убеждений и власти, о личном выборе и о том, насколько разными могут быть реакции людей на чужую непокорность.

Ведь на картине Сурикова важна не только сама Морозова, но и окружающая ее толпа. Кто-то сочувствует, кто-то насмехается, кто-то с любопытством наблюдает за происходящим. И каждый из этих персонажей по-своему рассказывает нам о времени, в котором жил.

Возможно, именно поэтому «Боярыня Морозова» остается одной из самых узнаваемых картин русской живописи. Суриков сумел превратить конкретный исторический эпизод в произведение, которое заставляет задуматься о вещах, не утративших своей актуальности и сегодня.

 

Напоминаем, что послушать этот, а также другие выпуски подкаста «За рамкой» вы можете по ссылке.

 

Использованные источники:

1. Волошин, М. Суриков / Максимилиан Волошин, 1985. – Ленинград. – 93 с.

2. Каптерев, Н. Ф. Патриарх Никон и его противники в деле исправления церковных обрядов : время патриаршества Иосифа / Н. Ф. Каптерев. – Москва : Индрик, 2003. – 246 с

3. Филиппов, М.А. Патриарх Никон / М. А. Филиппов. Боярыня Морозова / Г. Т. Северцев. – Москва : Новая книга : Полиграфресурсы, 1994. – 670 с.

4. Ян Гус. Лютер. Кальвин. Цвингли. Патриарх Никон : биографические повествования / [составитель, общая редакция Н. Ф. Болдырева]. – Челябинск : Урал, 1998. – 523 с

5.https://lavrus.tretyakov.ru/publications/vospominaniya-o-vasilii-surikove/?ysclid=mvulinsar2902903734

6.https://arzamas.academy/mag/1447-morozova?utm_source=vk&utm_medium=post&utm_campaign=arzamas_channel

Ольга Седина, Ольга Сустретова